4.
Глава 4
Первое, что я замечаю, — это запах. Пахнет кожей и полиролью со слабым цитрусовым ароматом. Свет мягкий, приглушенный. Источника не видно, рассеянное сияние исходит откуда-то из-под потолочного карниза. Выкрашенные в темно-бордовый цвет стены и потолок зрительно уменьшают достаточно просторную комнату, пол сделан из старого дерева, покрытого лаком. Прямо напротив двери к стене крест-накрест прибиты две широкие планки из полированного красного дерева с ремнями для фиксации. Под потолком подвешена большая железная решетка, площадью не меньше восьми квадратных футов, с нее свисают веревки, цепи и блестящие наручники. Рядом с дверью из стены торчат два длинных резных шеста, похожие на балясины лестницы, только длиннее. На них болтается удивительное множество всяких лопаток, кнутов, стеков и каких-то странных орудий из перьев.
С другой стороны стоит огромный комод красного дерева: ящики узкие, как в старых музейных шкафах. Интересно, что в них может быть? Но действительно ли я хочу это знать? В дальнем углу — скамья, обтянутая темно-красной кожей, и рядом с ней прибитая к стене деревянная стойка, похожая на подставку для бильярдных киев; если присмотреться, на ней стоят трости различной длины и толщины. В противоположном углу — стол из полированного дерева с резными ножками и две такие же табуретки.
Однако большую часть комнаты занимает кровать. Она крупнее обычной двуспальной, с четырьмя резными колоннами в стиле рококо по углам и плоской крышей балдахина. Похоже на девятнадцатый век. Под пологом видны еще какие-то блестящие цепи и наручники. На кровати нет постельных принадлежностей — только матрас, обтянутый красной кожей, и красные шелковые подушки, сваленные грудой на одном конце.
У изножья кровати, на расстоянии нескольких футов, большой темно-бордовый диван, просто поставленный посередине комнаты, лицом к кровати. Как странно... Ставить диван лицом к кровати. И тут мне приходит в голову, что на самом деле диван — самая заурядная вещь из всей мебели в комнате, и я улыбаюсь этой мысли. Подняв голову, я вижу, что к потолку в случайном порядке прикреплены карабины. И я знаю для чего они, после этой мысли меня передёргивает.
Как ни странно, все это резное дерево, темные стены, приглушенный свет и темно-бордовая кожа придают комнате спокойный и романтичный вид... Наверное, это и есть романтика по версии Кристофера Шистада.
— Скажи что-нибудь, — приказывает Кристофер обманчиво спокойно.
— Ты делаешь это с людьми или они делают это с тобой?
Его рот кривится, то ли от смеха, то ли от облегчения.
— С людьми? — Он медлит пару секунд, обдумывая ответ. — Я делаю это с женщинами, которые сами того хотят.
Как-то непонятно.
— Если у тебя есть добровольцы, зачем ты привел сюда меня?
— Я очень хочу делать это с тобой.
Я бреду в дальний конец комнаты и задумчиво провожу рукой по высокой, достающей мне до талии кожаной скамье. Ему нравится мучить женщин. От этой мысли мне становится тошно.
— Ты садист?
— Я — Доминант. — Его взгляд прожигает меня насквозь.
— Почему я должна это делать?- пытаюсь спросить более менее спокойно
— Чтобы доставить мне удовольствие, — шепчет он, наклоняя голову набок, и я вижу тень улыбки.
Доставить ему удовольствие! Вот чего он от меня хочет.
— Прости, но я не шлюха, чтобы доставлять тебе удовольствие.
— Ты не понимаешь
— А что я должна понять?!
— Иными словами, я хочу, чтобы ты хотела доставить мне удовольствие, — говорит он мягко. Его голос действует на меня гипнотически.
— Каким образом? — Во рту пересохло. Хорошо, про «удовольствие» я понимаю, но какое это имеет отношение к пыточной комнате времен королевы Елизаветы? И надо ли мне знать ответ?
— У меня есть правила, и я хочу, чтобы ты их выполняла — для твоей пользы и для моего удовольствия. Если я буду тобой доволен, ты получишь награду. А если нет — накажу тебя, и ты запомнишь, — шепчет он.
— Значит, тебе приятно навязывать мне свою волю?
— Ты должна доверять мне и подчиняться добровольно. Чем ты послушнее, тем больше удовольствия я получаю — все очень просто.
— Хорошо, а что с этого буду иметь я?
Он пожимает плечами с почти виноватым видом.
— Меня.
Боже. Кристофер проводит рукой по волосам.
— По твоей реакции ничего не поймешь, Ева, — произносит он сердито. — Давай пойдем вниз, чтобы я собрался с мыслями. Здесь я не могу смотреть на тебя спокойно.
Он протягивает мне руку, но теперь я не решаюсь ее взять.
Нура сказала, что надо отпустить прошлое и жить дальше, но как это сделать, если я опять встречаю такого человека. Он опасен для моей жизни, потому что я собираюсь сказать «да». Но часть меня этого не хочет. Часть меня хочет с криком бежать от этой комнаты и того, что она представляет. Я в полной растерянности.
— Я не причиню тебе вреда, Ева. — Его карие глаза умоляют, и я понимаю, что Кристофер говорит правду. Я протягиваю руку, и он ведет меня из комнаты.
— Давай я покажу тебе кое-что еще. — Вместо того чтобы вернуться вниз, Кристофер , выйдя из игровой комнаты, как он ее называет, поворачивает направо и идет по коридору. Мы проходим несколько дверей и наконец достигаем последней.
— Твоя комната. Ты можешь украсить ее по своему вкусу.
— Моя комната? Ты хочешь, чтобы я сюда переселилась? — Я не могу скрыть ужаса.
— Не на все время. Скажем, с вечера пятницы до воскресенья. Мы можем это обсудить. Если ты захочешь, конечно, — добавляет он неуверенно.
— Я буду спать здесь?
— Да.
— Одна?
— Да. Я же говорил тебе, что всегда сплю один. Ну, если не считать того случая, когда ты напилась до бесчувствия. — Похоже, он мне выговаривает.
— А ты где спишь?
— Моя комната внизу. Пойдем, ты, наверное, проголодалась.
— Я не хочу есть, — отвечаю я раздраженно.
— Ты должна поесть, Ева, — втолковывает он мне и, взяв за руку, ведет прочь.
Снова оказавшись в огромной зале, я изнываю от тревоги и тоски, словно стою на краю обрыва, и мне надо решить: прыгнуть вниз или нет.
— Я понимаю, что подталкиваю тебя на темный путь, Ева. Хорошенько подумай. Может, ты хочешь что-то спросить? — говорит он и, отпустив мою руку, уходит на кухню.
Хочу. Но с чего начать?
— Ты подписала договор о неразглашении, поэтому спрашивай все что угодно, я отвечу.
Я стою у бара и смотрю, как Кристофер достает из холодильника тарелки с разными сырами и две крупных грозди зеленого и красного винограда. Он ставит тарелки на стол и принимается резать французский багет.
— Сядь.
Он указывает на одну из барных табуреток, и я подчиняюсь его команде. Если я соглашусь, придется к этому привыкать. И вдруг я понимаю, что Кристофер вел себя так с первой минуты нашего знакомства.
— Ты говорил о каких-то бумагах?
— Да.
— Что за бумаги?
— Кроме договора о неразглашении, существует контракт, в котором говорится, что мы будем делать, а что нет. Я должен знать твои пределы допустимого, а ты — мои. Все будет по взаимному согласию.
— А если я не соглашусь?
— Ну, что поделать, — говорит он осторожно.
— Но у нас не будет отношений? — спрашиваю я.
— Нет.
— Почему?
— Потому что это единственные отношения, которые меня интересуют.
— Почему?
Он пожимает плечами.
— Так я устроен.
— А почему ты стал таким?
— Почему люди такие, а не иные? На это трудно ответить. Почему кто-то любит сыр, а кто-то нет? Ты любишь сыр? Миссис Джонс, моя домработница, оставила на ужин...
Кристофер достает из буфета большие белые тарелки и ставит одну передо мной.
Мы говорим о сыре... Бред.
— И какие правила я должна выполнять?
— Они у меня записаны. Обсудим, когда поедим.
Еда. Я не смогу проглотить не кусочка.
— Я в самом деле не голодная.
— Все равно поешь, — говорит Кристофер. Теперь понятно, откуда у него эта диктаторская манера. — Налить тебе еще вина?
— Нет.
— И давно это у тебя?
— Да.
— А легко ли найти женщин, которые согласны?..
Кристофер кривит бровь.
— Ты не поверишь, — отвечает он сухо.
— Тогда почему я? Я правда не понимаю.
— Ева, повторяю, в тебе что-то есть. Я не могу просто оставить тебя в покое. — Он иронически улыбается. — Я лечу к тебе, как мотылек на пламя. — Его голос мрачнеет. — Я очень хочу тебя, особенно сейчас, когда ты снова кусаешь губу. — Кристофер глубоко вздыхает и сглатывает.
— Ешь!
— Нет. Я еще пока ничего не подписывала и буду делать что хочу, если ты не возражаешь.
Его глаза смягчаются, на губах появляется улыбка.
— Как угодно, мисс Мун.
— И сколько было этих женщин? — Я ляпнула, не подумав, но мне очень интересно.
— Пятнадцать.
— И долго это тянулось?
— С некоторыми — долго.
— Кто-нибудь серьезно пострадал?
— Да.
— Сильно?
— Нет.
— Ты будешь делать мне больно?
— Что ты имеешь в виду?
— Физически. Ты будешь меня бить?
— Я буду наказывать тебя, когда потребуется, и это болезненно.
Воспоминания крутятся в моей голове, но я старательно пытаюсь их игнорировать.
— А тебя когда-нибудь били?
— Да.
Ого... Прежде чем я успеваю расспросить его поподробнее, он прерывает ход моих мыслей.
— Пойдем в кабинет. Я тебе кое-что покажу.
Я иду за ним в кабинет — просторную комнату с еще одним окном от пола до потолка. Кристофер садится за стол, указывает мне на кожаное кресло перед собой и протягивает листок бумаги.
— Это правила. Их можно менять. Они входят в контракт, который мы заключим. Прочти их, и давай обсудим.
ПРАВИЛА
ПОВИНОВЕНИЕ:
Сабмиссив незамедлительно и безоговорочно подчиняется всем приказам Доминанта. Сабмиссив соглашается на любые действия сексуального характера, приемлемые Доминантом и доставляющие ему удовольствие, кроме тех, что обозначены как недопустимые (Приложение 2), и с воодушевлением в них участвует.
Сон:
Сабмиссив должен спать минимум восемь часов в сутки, когда не проводит время с Доминантом.
Еда:
В целях сохранения здоровья и хорошего самочувствия Сабмиссив должен питаться регулярно и согласно перечню рекомендованных продуктов (Приложение 4). Запрещается перекусывать между приемами пищи чем-либо, кроме фруктов.
Одежда:
Во время срока действия настоящего Контракта Сабмиссив обязуется носить только ту одежду, что одобрена Доминантом. Доминант предоставляет Сабмиссиву определенную сумму денег, которую она обязуется потратить на одежду. Доминант вправе присутствовать при покупке одежды. В период действия Контракта Сабмиссив соглашается носить украшения и аксессуары, выбранные Доминантом, в любое указанное им время.
Физические упражнения:
Четыре раза в неделю Доминант предоставляет Сабмиссиву персонального тренера для часовых тренировок, время которых тренер и Сабмиссив определяют по взаимному согласию. Тренер отчитывается перед Доминантом об успехах Сабмиссива.
Личная гигиена /Красота:
Сабмиссив обязуется всегда содержать тело в чистоте и регулярно проводить эпиляцию бритвой и/или воском. Сабмиссив посещает салон красоты по выбору Доминанта в назначенное им время и проходит процедуры, которые он сочтет необходимыми. Все расходы несет Доминант.
Личная безопасность:
Сабмиссив обязуется не злоупотреблять спиртными напитками, не курить, не принимать наркотики и не подвергать себя неоправданному риску.
Личные качества:
Сабмиссив обязуется не вступать в сексуальные отношения ни с кем, кроме Доминанта. Сабмиссив ведет себя скромно и уважительно, сознавая, что ее поведение оказывает непосредственное влияние на Доминанта. Сабмиссив несет ответственность за свои проступки, злоупотребления и нарушения дисциплины, совершенные в отсутствие Доминанта.
За нарушением любого из этих правил следует наказание, характер которого определяется Доминантом.
— «Недопустимые действия»? — спрашиваю.
— Да. Что ты не будешь делать, что я не буду делать, нам надо заранее договориться.
— Брать деньги за одежду... как-то неправильно. — Я не могу избавиться от слова «проститутка», которое вертится у меня в голове.
— Я хочу тратить на тебя деньги, давай я буду покупать тебе кое-какие вещи. Мне может потребоваться, чтобы ты сопровождала меня на кое-какие мероприятия, и надо, чтобы ты была хорошо одета.
— Но я должна буду носить ее, только когда я с тобой?
— Да, только со мной.
— Хорошо.
— Обязательно заниматься спортом четыре раза в неделю?
— Ева, я хочу, чтобы ты была гибкой, сильной и выносливой. Поверь, тебе надо тренироваться.
— У меня есть тренер и допустимые нагрузки.
— Ты перейдёшь к моему тренеру.
— Я думала, мы договариваемся.
Он поджимает губы.
— Ладно, мисс Мун. Еще одно справедливое замечание.Ладно, договорились. Ты точно не хочешь пойти на практику в мою компанию? Ты хороший переговорщик.
— Нет. Мне кажется, это плохая мысль. — Я просматриваю правила.
— Теперь — какие действия недопустимы. Это для меня. — Он протягивает мне еще один листок.
Недопустимые действия:
Действия, включающие игру с огнем.
Действия, включающие мочеиспускание или дефекацию.
Действия с использованием иголок, ножей, включающие порезы, проколы, а также кровь.
Действия с использованием гинекологических медицинских инструментов.
Действия с участием детей или животных.
Действия, которые могут оставить на коже неизгладимые следы.
Игры с дыханием.
Действия, подразумевающие контакт тела с электрическим током (как прямым, так и переменным) или огнем.
Фу! Он не решился произнести такое вслух. Конечно, это разумно и, честно говоря, необходимо...
— Ты хочешь что-нибудь добавить? — спрашивает Кристофер мягко.
Черт!
— Есть что-то, чего бы ты делать не хотела?
— Наверно .
— Что значит «наверное»?
— То и значит, что наверное
— Ну, когда ты занималась сексом, было ли что-то такое, что тебе не нравилось?
Пытаюсь подавить ком в горле и сохранять максимально спокойный вид.
— Говори прямо, Ева. Мы должны быть честными друг с другом, иначе ничего не получится
Я молча смотрю на свои сплетенные пальцы.
— Скажи мне! — командует он.
— Я подумаю, а потом скажу свои предложения.
— Ладно- кратко отвечает Кристофер и внимательно смотрит мне в глаза.
— Ты снова кусаешь губу, — говорит Кристофер хрипло и смотрит на меня оценивающе.
— Прости.
— Не извиняйся. Просто я тоже хочу укусить ее. Сильно.
Зачем он говорит такое, если не хочет, чтобы я заводилась?
— Иди ко мне, — произносит он
— Что?
— Я хочу тебя, прямо сейчас.
— Я не пойду сейчас в твою эм..эту..игровую комнату
— Нет. Ева, я хочу заняться с тобой любовью.
Пол уходит у меня из-под ног. Я замираю.
— Если ты не против, конечно. Не хочу искушать судьбу.
— Ты же не занимаешься любовью? Ты ведь только трахаешься. Жестко.
Во рту вдруг пересохло. Я судорожно пытаюсь сглотнуть.
Он хитро ухмыляется, и у меня внутри все сладко замирает.
— Я могу сделать исключение — или сочетать то и другое, посмотрим. Я действительно хочу заняться с тобой любовью. Здесь, в моей постели. Пожалуйста. Надеюсь, потом мы заключим договор, но сейчас тебе надо хотя бы понимать, на что ты соглашаешься. Мы начнем с основ. Это не значит, что у нас сразу начнутся сюси-пуси, секс — лишь средство достижения цели, однако я этого хочу, и ты, надеюсь, тоже. — Его карие омуты смотрят на меня в упор.
— Но я не собираюсь ничего делать, из того, что там требуешь в своих правилах. — Мой голос звучит тихо, неуверенно.
— Забудь о правилах. Забудь обо всех этих деталях. Я хочу тебя. Я хочу тебя с того самого момента, как ты зашла ко мне в офис, и я чувствую, что ты хочешь меня. В противном случае ты бы не сидела здесь и не обсуждала наказания и недопустимые действия. Пожалуйста, Ева, будь со мной этой ночью.
Все происходит слишком быстро. Проведя пальцами по моему затылку, он обматывает мой конский хвост вокруг своего запястья и мягко тянет вниз: я поднимаю лицо ему навстречу, и он смотрит на меня сверху вниз.
— Ты смелая девушка, — шепчет он. — Я тобою восхищаюсь.