27
Несколько лет назад...
Пока снег падал на крыши домов, закрывая собой серый шифер, парень, сидя за школьной партой, счёл это более интересным, чем теорию вероятности, которую пыталась объяснить учительница математики.
Но мысли прекратились, стоило парня пихнуть локтем.
-Ты думаешь явно не об экзаменах,- губы растянулись в холодной ухмылке, в то время как голубые глаза внимательно изучали соседа по парте.
-Угадал. Думаю, куда бы Дану сводить, есть еще предложения?- Герман наклонился ближе к брату, что бы его точно никто не услышал, - твоя идея с планетарием была крутой. Она в восторге...
-Брось,- теперь губы сжались в тонкую линию, а после скривились. -Просто услышал, как девчонки какие-то об этом болтали. Не трудно догадаться, что и другие этого захотят, весь женский пол примитивен. И ты таким скоро станешь,- взгляд коснулся стальных глаз Германа, заставив те прищуриться в недоверии, - ты слишком много времени проводишь с Даной.
-Не твоё дело, Крис.
В ответ парень помотал головой, из-за чего светлые пряди вылезли из-за уха и прикрыли лицо Дубровского.
-Как раз моё. Не хочу, что бы ты засорял мозг ненужными вещами.
Герман чувствовал, как внутри закипает кровь. Его бесил тот факт, что его кузен мог вывести того из себя в мгновение ока, причём даже не прикладывая усилий, лишь только надавливая на больные места.
-Посмотрю я на тебя,- вдруг шепнул грозно брюнет,- когда ты полюбишь кого-то.
Прозвенел звонок, именно из-за него практически никто не услышал громкий смех Кристофера. Ученики вышли в коридор, оставив в классе лишь двоих Дубровских, с которыми мало кто решался водить дружбу.
-Твой смех будет пострашнее любого фильма ужасов,- подколол кузена Герман,- не повезет тому, кто услышит его в подворотне.
Кристофер перестал смеяться, но на его лице играла усмешка.
-Сам ведь рассмешил меня. Не говори мне только, что веришь в любовь.
Кристофер достал ланчбокс, и Герман понял, что есть им придётся сегодня в классе. Такое случалось, когда кому-то из братьев хотелось другому прочистить мозги.
Кузен долго думал перед тем, как ответить. Ему никогда не нравилась черствость брата.
-Не говори, что любишь Дану. Такого чувства не существует, она тебя сейчас просто занимает. Пройдёт время, эта будет вот та девчонка с первой парты, что вечно на тебя глазеет. Потом пойдут другие, будут перед тобой раздвигать ноги, уже услышав только фамилию. Ты поймёшь, что я хочу тебе сказать только к двадцати пяти, в то время как я тебе это пытаюсь вдолбить в семнадцать. Был бы благодарен, а не смотрел на меня с таким перекошенным лицом.
Вычитав брата, Крис приступил к еде, пока Герман с большим усилием сдерживал свои кулаки.
-Послушай, умник, если бы не было любви, у тебя бы сейчас не было родителей и этой еды.
Кристофер резко перестал жевать, а Герман слишком поздно понял, что сморозил.
-Чёрт, Крис... Я не хотел.
-А у меня и нет родителей, Герман,- холодно ответил тот, посмотрев пустым взглядом на своего брата, - как и любви нет. Есть лишь нужда. Меня усыновили, потому что я был нужен этим людям как наследник и помощник. И я им благодарен, не более того. Мои биологические родители бросили меня, так о какой любви ты можешь говорить? Так что не убеждай меня в существовании того, чего априори не существует.
Герман спрятал свой обед обратно, пояснив, что нет аппетита. После этого он еще долго думал над одной вещью... Он не отрицал любовь, в отличие от Кристофера. Герман понял, как одинок его брат, пусть и не кровный, а только по бумагам.
Когда Родион и Катя узнали о невозможности иметь детей, было принято совместное решение усыновить ребенка. Им и стал светловолосый голубоглазый двухлетний малыш Кристофер, который сразу же приобрёл фамилию Дубровский. Единственный день, когда еще один раз говорили об усыновлении этого мальчика, было пятнадцатилетие мальчика, когда ему подтвердили лишь догадки. Ни разу до или после этого не говорилось, что Кристофер неродной сын Родиона Дубровского и его жены. Ни одна пресса так этого и не прознала.
Но было кое-что, чем Кристофер всегда отличался от своих родных - его склад ума.
Ребёнок был проницателен и хитер не по годам, что радовало его родителей, но напрягало Германа. Он не завидовал, отнюдь, он принял Кристофера как родного и никогда не упоминал о прошлом. Вот только он догадывался, что Кристофер перед всеми носит железную маску, и мечтой Германа стало – снять эту маску, заставить кузена быть счастливым по-настоящему.
-Я у тебя сегодня останусь, не против? – вдруг прервал тишину Кристофер.
-Конечно, оставайся. Как раз Дана придёт еще.
От последней фразы светловолосый усмехнулся и продолжил трапезу.
Когда парни вернулись домой, Дана уже сидела за телевизором и настраивала новую игру. Кристофер со стороны наблюдал, как Герман помогает своей подруге, как их руки иногда соприкасаются и как щёки обоих розовеют. Он видел, что когда они смотрят друг другу в глаза, остальной мир для них как будто исчезает, и Крис вслед за этим миром, что последнего и раздражало.
Тогда Кристофер уже догадывался об иностранных компаниях отца и знал, что кому-то из Дубровских вскоре придётся начинать помогать, ведь началось колоссальное расширение кадров, за которыми нужно было следить.
«Будет ли он так улыбаться скучным людям на собраниях и конференциях?» - думал тот, глядя на Германа, который смеялся с какой-то нелепой шутки подруги.
-Гер, вопрос есть,- за одной из партий в приставку начал разговор Кристофер, пока Дана ушла за напитками.
-Валяй...Чёрт, ты снова меня сделал!
-Ты хочешь работать на своего отца?
Джойстик из рук брюнета выпал, а глаза подозрительно сузились.
-Что ты имеешь в виду?
-Между Даной и работой, кого выберешь?- напрямую задал вопрос парень, намереваясь получить такой же прямой ответ.
Но в комнату вошла Дана, от которой Герман не мог оторвать взгляд, сразу же позабыв про вопрос.
«Ответ очевиден» - вновь усмехнулся Кристофер и больше эту тему не поднимал.
Но вскоре вопрос вновь пришлось поднять, когда за столом собрались Родион, Роберт и их сыновья. Им был дан выбор: кто же из двух братьев поедет в Лондон, что бы начать подготовку к работе в компании и подписанию брачного соглашения до окончания университета.
-Ты, Кристофер, хоть и приглянулся Элизабет, мы решили выбор дать вам,- продолжил Роберт.
-Даже если ты захочешь жить в Лондоне, Герман, мы будем тебе рады как родному сыну,- перебил брата Родион.
-Но никому из нас не нравится такая перспектива,- сразу же возмутился брюнет.
-Вам пару месяцев на раздумье, к лету вы должны решить,- чуть ли не в один голос произнесли старшие Дубровские.
В тот вечер младшие ни слова не сказали друг другу. Каждый понимал чувства другого, сейчас их мысли точно не отличались. Ведь оба знали: кто бы ни занял место, для него детство кончится навсегда, до конца жизни будут вечные недосыпы, постоянные скучные заседания, проблемы, и счастье, если появится время на что-то личное в ближайшем будущем. А про любовь в таком случае и речи не могло идти. Только расчёт, только избранная родителями партия, а в данном случае – Элизабет Браун.
В школе братья тоже не разговаривали, только изредка переглядывались. Даже через неделю, когда стали ходить слухи в заведении образования про ссору братьев, те переговаривались лишь по крайней необходимости.
На самом деле один из Дубровских всё давно для себя решил. Он просто не думал, что всё наступит так быстро.
Данный выбор порушил привычный образ жизни, пусть братья о таком когда-то и догадывались. Но Герману стало тяжелее общаться с Даной, ведь он понимал, что Кристофер так и не узнал что такое любовь. Ему не хотелось отказываться, ведь тогда бы Кристофер был прав, его использовали. Взяли из приюта, вначале подсунув пряник в виде красивой жизни без каких-либо запретов. Но за этим сладким пряником прятался здоровенный кнут, который словно нож разделит жизнь на «до» и «после».
-Крис,- всё-таки начал разговор первым Герман, когда оставалась неделя до отъезда в Лондон.
-М?
-Надеюсь, твои родители меня примут как сына,- решил хоть как-то начать разговор тот.
Кристофер остановился и посмотрел на брата.
-Ты хочешь в Англию?- его бровь поднялась, это выглядело надменно.
Герман видел настоящего кузена перед собой и от этого мороз пробежался по коже, несмотря на то, что маску тот перестал носить уже несколько лет перед ним.
-Не хочу, но...я так же не хочу, что бы ты думал, что тебя использовали. Ты останешься здесь, найдёшь наконец-то девчонку какую-нибудь, и перестанешь смеяться надо мной и Даной.
Кристофер вдруг задумался, а после снова пошёл по направлению к дому. А когда брат последовал за ним, он произнёс:
-Ну, вчера я трахнул одну, так что твоя совесть чиста. Можешь считать, я познал великую силу любви,- губы обоих скривились.
-Чёрт, я не это имел в виду.
-Знаю,- прошептал Кристофер, а потом внимательно посмотрел в стальные глаза, - Герман, перестань разыгрывать драму. Хочешь – поезжай, не хочешь – займись Даной и признайся ей, наконец, я испытываю уже испанский стыд, глядя на вас двоих.
-Так, я решил,- вдруг уверенно произнёс Герман,- я поеду. Элизабет увидит меня и сразу же откажется от затеи, и тогда я смогу признаться Дане. Только надо закатить вечеруху прощальную, пойду, займусь этим.
Уверенный в своём успехе, парень быстрее пошел домой.
«Какой же ты тупой...»- мысленно произнёс Кристофер глядя на небо, которое сразу же отразилось в его глазах.