6. Вы просто уснули, Софья Александровна
Солнышки, не жалеем и не забываем ставить 🌟 и писать 💬! Это очень важно для меня❤️🩹
тгк: anjvaem вещает 📣
Погода, которая должна радовать яркими солнечными лучами, разочаровывает серым небом. Тяжелые тучи медленно тянутся, остатки снега вперемешку с грязью лежат на обочине, создавая вопиющую картину. Но более того - начинало темнеть. И я, стоящая во всём этом. Мои туфли испачкались в слякоте, стоило мне только переступить порог машины. Я проклинаю весь мир. Проклинаю всех, кто заставил меня вернуться в Москву. Петю, отца, их врагов. В частности его. Моего охранника, посмевшего высадить посреди трассы.
Он подошел, открыл дверь и сухо сказал:
— Выходи.
Я смотрела на него, прожигала глазами, надеялась, что он шутит или запугивает. Но он настойчиво произносил одно только слово, пока его взгляд был устремлен не на меня. В сторону, будто не выдерживал зрительный контакт.
В нем было нечто непонятное мне.
Он пустой и холодный.
Грубый и неприятный.
Настырный и раздражающий.
Непереносимо упрямый.
Его лицо пронзает равнодушием, несмотря на привлекательные черты лица. Но.. ему это идет. Идет угрюмость и холоднокровие, будто это единственное, на что Карасев способен. Глядя на него, я испытываю смешанные чувства. Отвращение и ненависть вперемешку с чем-то неописуемым, с чем я явно никогда не имела дела.
Он сел в машину. Неторопливо, скрываясь из моего поля зрения. Но я знала, чувствовала, что его глаза устремлены на меня, Он смотрит и, наверняка, ждет, когда я подойду и извинюсь. Но это не про меня. Перед ним унижаться не стану. Никогда.
Ауди не двигалась с места. Мотор был заведен, тихо работая.
Я развернулась лицом к попутным машинам. Натянула легкую улыбку и вытянула правую руку в сторону. Непринужденно, словно стою здесь одна.
Если Петя отказывается везти меня, значит это сделает другой. И пусть он смотрит и злится. Пусть жалуется отцу. Я не собираюсь идти на поводу у какого-то охранника, который отказывается уважать меня и мою свободу.
Машины одна за другой пролетали мимо. Они начинали тормозить за несколько десятков метров, но резко набирали скорость, подъезжая ко мне. Их что-то останавливало.
Я видела их лица. Напуганные. Их взгляд не устремлялся на меня - только лишь косился в мою сторону. Они чего-то боялись. Или.. кого-то. Петю.
***
Счет времени потерялся. Прошло десять минут, двадцать. Я не знаю сколько. И не знаю, как он это сделал, но никто не останавливался. Ни одна душа. Абсолютно.
Карасев всё это время сидел, никуда не выходя, в заведенном авто. Как черная едкая тень, которую я могу не замечать, но она всегда со мной. Не хватало только его БМВ для более мрачной картины. Он чего-то ждал, и у меня появилось предчувствие, что неспроста.
Я смотрела вперед. Не сдавалась. Всё так же мило улыбалась. Вернее, старалась это делать. Но эмоции брали свое. Я злилась, безумно злилась. На него. На каждую чертову машину, несущуюся мимо меня. На этот мир. В сотый раз за такой маленький срок времени в Москве.
И это странное чувство, предвещающее беду, не покидало меня. Что ж, я сама заварила эту кашу. И гордость не позволит мне сесть к моему телохранителю обратно.
Я уже начала опускать руки. Улыбка не была прежне оптимистичной. Взгляд уже не был таким уверенным, пока попутный автомобиль, кажется, марки Мерседес, не начал сбавлять темп.
Он подкатывался ко мне всё ближе и ближе, резко свернув на обочину. Лобовое стекло было наглухо затонированно. Нельзя было разглядеть ни водителя, ни пассажиров, в нем лишь отражались фонари.
Свет фар начинал ослеплять глаза, заставляя немного сщуриться. И здесь мне стало страшно. Это была.. та машина, что гналась за нами с аэропорта. Или просто очень похожая на нее..
Шины громко ревели от торможения, капельки грязи отлетали в стороны. Я обернулась в сторону Петра, но.. но его не было. Он исчез. Испарился, а я даже не заметила этого.
Страх пронизывал все тело, окутывая дрожью конечности. Я нервно сглотнула и убрала все эмоции с лица, делая медленные шаги назад, но это было непросто. Ноги отказывались идти, они словно врастали в землю, замедляя меня. В груди появилось мгновенно нарастающее чувство тревоги.
Послышался звук опускающегося окна, откуда аккуратно высунулся чей-то силуэт.
— Белова, - позвал меня мужской голос, доносящийся из авто.
Доли секунд. Я не успела среагировать, да и не смогла бы. Это было внезапно и неожиданно. Массивные фигуры вылетели из Мерседеса, окружая меня со всех сторон.
От лица автора
Автомобиль подъехал быстро, останавливаясь возле девушки. Они лишили ее возможности убежать или сопротивляться - крепкие руки схватили ее за запястья, сильно сжимая их, отчего она издала тихий, но протяжный стон.
— Отпустите! - кричала Софья, пока ее заталкивали в салон. - Да вы хоть знаете, кто мой отец? Мой охранник вас всех найдет!
Горланить долго не пришлось: ей приложили к носу платок с неприятным запахом. Голова закружилась, веки постепенно закрылись, тело растворилось в глубоком сне.
— Петя, помоги.. - последнее, что она успела сказать. Эти слова были угасающей надеждой на спасение.
Водитель нажал до упора педаль газа, и машина свернула с обочины на дорогу.
— Она у нас, - сказал в рацию парень с переднего пассажирского сиденья. - Да, в отключке. Имей в виду, что мы не приделах.
— Чиж, харе кипишовать, - раздался грубый голос Карасева из трубки. - Задрал уже, блять.
— Ты нахрена это затеял? - поинтересовался Кум, не отрывая сосредоточенный взгляд от дороги. - Сорвал нас с заслуженных часов отдыха! Должен будешь.
— Рассчитаемся, - ответил тот, после чего оборвал связь.
***
Ей снился сон.
Сон, в котором жизнь была другой.
Который был как контраст с этой жизнью.
Он был яркий, солнечный, напоминающий детство. Дышалось легко, как наяву.
Она видела маму. Молодую, красивую, статную. В том образе, который запомнился маленькой Софе: в нежно голубом платье ниже колена, в белом фартуке и с распущенными волосами, падающими на плечи. С легкой улыбкой и глазами, в которых читалась доброта и счастье.
Белова младшая сидела на кухне, смотря на мать, которая готовила ужин. Лучи солнца падали то на столешницу, отражая небольшой кусочек радуги, то скрывались за облаками, быстро бегущими по небу.
Софья наблюдала за стороны, не произнося ни звука. Ей хотелось запомнить это мгновение - такое спокойное и беззаботное.
— Мышонок, принеси муку, пожалуйста, - попросила мама. Ее голос звучал нежно и плавно. Он был именно таким, каким его запомнила Софа.
Она улыбнулась и встала из-за стола, направляясь к верхнему шкафу в углу комнаты. С каждым шагом она не приближалась к нему, а отдалялась. Солнце пропало, откуда не возьмись появились черные, как смерть тучи, и всё вокруг стало бледным и серым.
Софа обернулась в поисках матери, но вместо нее возле плиты был темный силуэт. Пугающий, непонятный, приближающийся к ней с невероятной скоростью. Он обхватил ее и поднял, пока тело девушки будто таяло от паники, которая окутала с ног до головы. Кончики пальцев заледенели, руки и ноги затряслись, дрожь бегала снизу вверх. Ее кидало зной, затем жар, снова в зной и снова в жар.
Это был сон, в котором все эмоции, все чувства и ощущения воспринимались как наяву.
***
Авто братвы Басмача спешно остановились где-то на дороге по пути в ресторан. Петр выбежал из Ауди, дернул ручку двери мерседеса. Он осторожно вытащил Белову, подхватив на руки ее дрожащее тело.
Петя впервые увидел ее такую беззащитную и слабую. Что-то екнуло в области груди, что-то странное и необычное.
— Что с ней? - голос не был холодным, как прежде, скорее переживающим. Карасев не знал, что делать, не знал, как помочь ей. Он лишь смотрел на нее беспокойно бегающими глазами, и, если бы Белова увидела это, очень бы удивилась, ведь до этого она ни разу не замечала никаких его эмоций, кроме холода и ненависти.
— Не знаю, - ответил один из парней, почесав затылок. - Ни с того, ни с сего начала трястись.
— Твою мать! - выругался под нос Карась. - Ничего нормально сделать не можете!
Он тут же заторопился к машине, аккуратно положил ее на заднее сиденье, сам вернулся за руль. Быстро выжал педаль газа, и машина помчалась по дороге.
За окном мелькали улицы города, который медленно засыпал. На небе появлялись первые звезды, медленно, неторопливо плыли редкие серые облака. Холодный ветер, проникающий в салон из полуоткрытого окна, освежал воздух и заставлял немного дрожать и без того напряженного Петю.
Девушка то и дело что-то неразборчиво бубнила себе под нос. Какие-то слова было трудно разобрать, но иногда отчетливо слышалось: «Карасев», «Отец» и «Помоги».
Дыхание замирало со слишком частой периодичностью - всё чаще и чаще. Он начинал переживать, что идея с кражей была лишней, ведь за состояние дочери Басмача он отвечает головой. Особенно когда она лежит без сознания, не приходя в себя уже несколько десятков минут. Он внушал себе, что тревога связана далеко не с неравнодушием к девушке. Она связана с его работой, с доверием Александра, которое может подорваться, что явно подпортит планы.
— Мама! - неожиданно подскочила Белова, оглядываясь по сторонам.
По глазам Карасева было заметно беспокойство. Слишком заметно. И он испугался, что она заметит такое проявление слабости. Надо держать себя под контролем, измениться в лице и более того - сделать вид, что всё произошедшее было запланировано.
Софа постепенно приходила в себя. Она откинулась на спину, перевела взгляд в окно, пыталась сложить свои последние воспоминания в целую кучу.
Сначала трасса. Несущиеся машины. Затем какие-то амбалы. Черный тонированный мерседес. Мама. Сон. И, наконец, глаза ее телохранителя, аккуратно смотрящие в зеркало заднего вида.
— Это твоих рук дело? - недовольно спросила та.
— Ты про что? - Петр сделал вид, что не понимает, о чем идет речь, несмотря на внутреннее противостояние. Наверное, даже на чувство вины..?
— Не прикидывайся. Ты внезапно исчез и так же внезапно появился. Я не глупа, как ты смеешь думать обо мне. - злость быстро окутывала ее, давая забыть тот страшный сон, но не позволяя забыть те эмоции, которые она пережила.
— Вы просто уснули, Софья Александровна, и вам приснился кошмарный сон. Такое бывает, - он сделал акцент на официальном обращении, как знак того, что между ними рабочие отношения.
Карась решил, что так будет лучше - обозначить границы, чтобы впредь не позволять гордого поведения в свой адрес. Может, так будет проще выстроить отношения?
— Какая прелесть! Ты теперь еще и на «вы»! - разводя руками в стороны, ответила она. - И ты думаешь, что я поверю в этот цирк?
Он крепко сжал челюсть. Больше всего ему хотелось закричать. Нет. Заорать на весь этот гребаный мир, в котором невыносимо существовать. Кажется, всё идет против него. А эта жалкая, избалованная девчушка только добивает своим поведением. Но что-то явно изменилось с ее появлением. Стало не так скучно, хотя и до этого было «весело». Это всё слабость, которую нужно убрать, поэтому Петя вздохнул и отстраненно закончил их диалог:
— Я в твой поверил.
Его намек был на вчерашнюю ночь, когда его животный инстинкт взял свое. Когда внутри все замерло. Не так, как обычно. По-другому. Слишком притяжательно. Но запретно. Это нужно контролировать. И он это делал, пока внутри зажигались самые разные эмоции.
***
Тайга была полностью готова к приему почетных гостей в виде семьи Беловых. Официанты ждали нужного сигнала, чтобы подавать блюда; они уже подготовили стол по середине зала - свечи в золотых подсвечниках с красивыми узорами, сервировочные салфетки на каждую персону такого же цвета, что и подсвечники, приборы - вилка с левой стороны, нож с правой, небольшая белая ваза со свежими красными розами - любимыми цветами Аллы. Полы были идеально чистыми: сверкали так, что в них отражался свет люстры. Всё выглядело просто безупречно, пока в зал не вошла Белова младшая с угрюмым лицом и паршивым настроением. Она не была настроена на этот вечер. Никакой натянутой улыбки, доброжелательности. Всё в сторону. Сегодня не до этого.
Цель: показать, как ей все здесь неприятны - что папаша, что его работа и дружки, что новоиспеченная мачеха. Так что пошло всё к черту!
Басмач со своей спутницей уже ожидали Софью, но какого было их удивление увидеть разъяренную девушку, по которой было сразу заметно, что она готова разорвать любого.
— Мы уже заждались, - Александр постарался произнести это с ноткой доброты, что было крайне непохоже на его обычное поведение.
— Ой, не стоило так переживать, - саркастично произнесла она, снимая с себя пальто и передавая его официанту. - Меня всего лишь похитили по дороге. И знаешь, чьих это рук дело?
Следом в зал зашел Карасев. Его походка уверенная, но немного расслабленная. Руки в карманах, вид - невозмутимый, привычно холодный.
— Софья Александровна, это был всего лишь сон. - он подходил к их столику. - Кстати, добрый вечер, Александр Николаевич. - они поджали друг другу руки.
— Парни уже на черном входе. Твой фланг - основной выход. Никого не впускать, - приказал мужчина строгим голосом. - Всё как обычно: потом отвезешь мою дочь домой, не спуская с нее глаз.
— Пап, он меня высадил из машины по среди трассы! Оставил одну и уехал! - возмущалась Софья, не решаясь сесть за стол. Она стояла перед ним, желала лишь выплеснуть свой гнев. - Ты серьезно хочешь меня ему доверить?
Девушка перевел взгляд на Карасева. Он не смотрел на нее ответ, словно полностью игнорировал ее присутствие. Он держался, прятал эмоции, хотя был зол не меньше ее. Его кулаки нервно сжимались в кармане, сминали пачку сигарет. Внутри царил ураган вместе с жестокой бурей, гремел гром и в глазах сверкали яркие молнии. Но он знал точно - Басмач на его стороне. Бояться нечего, если только Белова не перейдет от желания убить его к полноценному действию.
— Не неси чушь. Петру я доверяю, - сказал Александр. - А если ты хочешь и дальше сидеть взаперти дома, можешь продолжать свой концерт. Тебе следует успокоиться, девочка моя.
Гнев стих до отчаяния, обида заполонила разум, но отец был прав - пора успокоиться. На время. Пока ей дали «глоток свежего воздуха», нужно им пользоваться, иначе четыре стены снова настигнут.
Софа села за стол, Басмач жестом дал знак официантам, а Петр отравился ликовать на улицу - ему удалось убедить босса в его невиновности.
— Подонок.. - прошептала вслед она.
На столе начали появляться еда и напитки: от борща до оливье с гарниром в виде картошки.
***
Время летело. Белова ковырялась в тарелке с салатом, лишь отпивая из бокала шампанское, ее отец с Аллой что-то обсуждали, стараясь вовлекать дочь в свой разговор, что плохо получалось, официанты то и дело приносили и уносили тарелки. Софа поглядывала в сторону выхода, где из прозрачных дверей виднелся Карась. Он то и дело курил, облокотившись на стекло.
Его силуэт брутального парня, сосредоточенный взгляд вперед, выходящий изо рта дым, который подсвечивался фонарным светом создавали картину, от которой трудно отвести глаза. Но ради приличия у девушки это получалось.
Петя потушил очередную сигарету ногой и повернулся лицом к Тайге. Он словно почувствовал этот прожигающий взгляд дочки его босса. Ему не хотелось смотреть на нее. Напротив, он хотел отвлечься и выкинуть ее из головы, только что-то не давало это сделать.
Их глаза, полные гнева, встретились. Они смотрели друг на друга, изучали эмоции, взгляд, старались прочесть то, что спрятано в душе у каждого. Петя думал, что Софа просто ребенок, которому нужно внимание и деньги. Ей не нужно добро или хорошее отношение. Ей важно другое - власть. Она же видела в нем похожее - холод, агрессию, ненастье. Он синоним к слову «злоба». Он не любит никого, кроме себя и своего эго.
Они оба ошибаются друг в друге. Видят то, что создают сами. «Красота в глазах смотрящего». Им хочется видеть только отрицательные черты, потому что оба бояться своих чувств, сойти с нужного маршрута, который заготовлен в их голове. Оба не вписываются в свои планы, где нет места любви и искренности. Там есть место для притворства и масок. Таков мир, думают они. Но как же это ошибочно. И жизнь покажет это.
— Мы с Аллой женимся, - объявил Басмач, отрывая от мыслей Софью.
Она резко изменилась в лице - гнев сошел, на его место встало удивление и непонимание.
— Ч..чего? - качая головой, спросила она. - Вы серьезно?