Скрытая ночь
Ты аккуратно повела его за руку к кровати, ощущая, как его пальцы дрожат в твоей ладони — совсем чуть-чуть, почти незаметно, но ты чувствовала всё.
Он не сопротивлялся, только смотрел на тебя — не с вожделением, не с требовательностью, а с каким-то трепетом, как будто боялся нарушить хрупкость момента. Его зелёные глаза были полны нежности и растерянности. Он доверял тебе, полностью и без остатка.
Ты остановилась у кровати, встала на носочки и осторожно поцеловала его в лоб, чуть дольше обычного, будто вкладывая в этот поцелуй всю свою заботу.
— Что ты делаешь? — прошептал он, почти не дыша.
Ты улыбнулась, проведя пальцами по его щеке, там, где только что скатилась слеза.
— Утешаю тебя...
Он закрыл глаза, будто твои слова растворили последние сомнения внутри него. Его руки обвили тебя за талию, крепко, но бережно. Он прижался лбом к твоему, и на миг между вами стало совсем тихо.
Ты помогла ему лечь, сама устроившись рядом. Дождь всё ещё шептал за окнами, но теперь он звучал как тёплая колыбельная.
Ты провела рукой по его волосам, откидывая прядь с его лица.
— У тебя такие добрые глаза... — сказала ты тихо. — Даже если ты сам в них не веришь.
Он смотрел на тебя, будто впервые видел по-настоящему. Его губы слегка дрогнули, и он шепнул:
— Ты не представляешь, как много для меня значишь. Я думал, во мне нет ничего, что могло бы любить тебя.
Ты приложила палец к его губам:
— Но, как видишь, есть.
Ты медленно приблизилась, коснулась его губ своими. Он чуть вздрогнул от первого поцелуя — не от страсти, а от нежности, от той глубины, которую он не ожидал. Он ответил на твой поцелуй так, как будто боялся, что ты исчезнешь, если он моргнёт.
И ночь, наконец, накрыла вас, не как тьма, а как шелковое покрывало — тёплое, защищающее, полное дыхания и прикосновений, слов, которых не надо было произносить вслух.
Ты медленно отстранилась от поцелуя, глядя в его глаза. В них отражалась вся палитра чувств — растерянность, нежность, доверие. Он смотрел на тебя так, будто всё, что было до этого, перестало иметь значение.
Ты провела руками по его груди, осторожно, будто изучала его заново. Он не шевелился, только глубже дышал, и ты чувствовала, как дрожит воздух между вами.
— Можно? — тихо спросила ты, касаясь воротника его водолазки
Он кивнул, едва заметно.
Он смотрел, как ты это делаешь, и дыхание его становилось глубже. Ты чувствовала, что он волнуется, но не от страха — от того, что доверяет тебе полностью.
Когда водолазка упала на кровать, он потянулся к тебе, так же осторожно, как будто боялся сделать что-то не так. Его пальцы дрожали, когда коснулись подола твоей одежды. Он поднял на тебя взгляд.
Ты ответила кивком, с улыбкой, в которой была только тишина, тепло и любовь.
Он аккуратно стянул ткань с твоих плеч, будто раскрывал лепестки цветка. Его руки были прохладными, но в них не было ни спешки, ни желания взять — только трепетное прикосновение к тому, что дорого.
Вы разглядывали друг друга в полутьме, как будто впервые. В вас не было страсти дикого пламени — только тепло, как от свечи, что не гаснет даже в самый сильный дождь.
Прохлада из балкона приятно ласкала ваши тела. Вы лежали рядом, раскрытые, настоящие, будто сбросили не только одежду, но и стены.
Голод охваченный внезапной волной страсти, опускается на колени перед тобой. Его взгляд, до этого холодный и сдержанный, сейчас полон пылающего желания. Он нежно касается твоего бедра, проводя пальцем по гладкой коже. Ты замираешь, чувствуя, как тепло его прикосновения распространяется по всему телу.
Его пальцы медленно скользят вверх, приближаясь к твоему интимному месту. Он замирает на мгновение, словно боясь спугнуть хрупкую магию момента.
Затем, с невероятной нежностью, он касается твоего клитора, легкими, едва ощутимыми движениями. Ты вздрагиваешь, выдыхая тихий стон наслаждения. Это ощущение — абсолютно новое, несравнимое ни с чем, что ты испытывала раньше.
Сейчас, в данный момент, ты полностью отдаешься чувствам, полностью доверяя Всаднику, позволяя ему вести себя по неизвестной прежде тропе наслаждения. Его язык, легкий и теплый, начинает нежные ласки, изящно обводя чувствительную зону.
Ты зажмуриваешься, твое тело пронизывает волна удовольствия, такая мощная, что ты теряешь связь с реальностью. Парень чувствует твою реакцию, твои стоны, и это только подстегивает его. Его движения становятся более уверенными, более решительными.
Он касается твоих губ, и его поцелуи — это не просто поцелуи, а нежное исследование, поиск новых точек чувствительности.
Каждое его прикосновение, каждое его движение наполнены глубокой нежностью и страстью. Ты вновь теряшься в этом вихре чувств, отдаваясь ему без остатка.
— Аааах... Боже.... — не выдержала ты, издавая стон прям в его ушко.
Голол, не прекращая нежных ласк внизу, поднимает голову, его взгляд скользит по твоему телу. Он проводит пальцем по твоей груди, едва касаясь чувствительных сосков.
— Ммм... — вздрагиваешь снова ты.
Его пальцы кружат вокруг сосков, вызывая волну мурашек, пробегающих по ее телу.
Голод переходит к животу, его пальцы рисуют круги на гладкой коже, заставляя тебя извиваться от удовольствия.
— Очень тебя люблю, знаешь ли. Раньше я думал, что откуда ты взялась на моб голову, а сейчас... Рад этому.
— Не поверишь, но в тот самый день нашего знакомства я подумала тоже самое, считала тебя врагом — рассмеялась ты вместе с ним. — А сейчас ты, по сути, мой любовник.
Он улыбается, медленно спускается ниже, касаясь твоих ног, нежно массируя каждую мышцу.
Голод целует твои колени, поднимаясь вверх, оставляя на коже дорожку поцелуев. Его губы нежно касаются твоей внутренней стороны бедра, вызывая новый взрыв удовольствия. Ты аркаешься, твое тело выгибается, стремясь приблизиться к нему еще ближе.
Это была одна из ваших лучших ночей вместе, ему было хорошо, и тебе.
Когда ты уже буквально падала от сил, переизбытка удовольствия, он аккуратно уложил тебя на кровать, после чего сам лег рядом с тобой.
Лёгкая прохлада окутывала вечер, как прозрачная вуаль — едва ощутимая, но до дрожи настоящая. Воздух стал чище, свежее, словно кто-то приоткрыл окно в другое время суток, и день начал уступать место ночи.
Прохладный ветер касался кожи сквозь одежду, напоминая о себе мягкими, осторожными движениями. Он не пугал и не замерзал, а лишь освежал, как глоток холодной воды после долгого зноя. В этой прохладе было что-то живое — будто само небо выдыхало усталость и тишину.
Его голос внезапно нарушил тишину в комнате тихим голосом.
— Мой самый прекрасный ангел.... — шепчет он, поглаживая твою голову. — Спи спокойно, родная...
— Доброй ночи... — шепчешь ты ему в ответ, прижимаясь к нему ближе и, наконец, засыпая в его руках...