♟️Очень плохие короли♟️

Мне удается не слишком много думать о том, что произошло между Джексоном, Сильвианом, Рисом и мной.
Я провела последние несколько дней, изучая, работая в библиотеке, списав все на "промах".
Только когда я возвращаюсь в общежитие на Хэллоуин и остальные мои соседки по комнате собираются на кухне, я снова с болью осознаю, что все мы персонажи в спин-оффе «Голодных игр».
– Привет, Мэйбл, - обращается ко мне Рэйчел, и мне приходится что-то ответить из вежливости.
– Привет, Рэйчел.
– Ты уже выяснила, у кого сколько очков? План не обновлялся с прошлого понедельника.
Я нерешительно останавливаюсь перед кухонной дверью, прикусываю нижнюю губу, а потом решаюсь встретиться с ней взглядом. После вечеринки Джексона я держалась в тени и избегала других стипендиаток. Они присоединились к глупой игре королей по собственной воле, и да, возможно, я была слишком высокомерна и считала их поведение жалким. Но что я знаю? У каждой из них могут быть свои причины. Причины, по которым они боятся потерять место в университете. Может быть они просто недостаточно сильны, чтобы противостоять королям. Мотивы, которые я, возможно, никогда не пойму, но которые полностью оправданы. Не они - зло.
Вокруг нас студенты, пешки и короли.
– Нет, я понятия не имею, каков счет.
Я подхожу к холодильнику и достаю бутылку с охлажденной водой. Почему-то мне кажется, что лучше держать что-то в руке.
– Почему вас это вообще волнует?
Бриттани, Кэди и Рэйчел сидят передо мной за круглым кухонным столом. Пять стульев, два пусты. Пять стульев, два пустуют. Кого не будет завтра?
– Они собираются "выгнать" одну из нас.
Внезапно я чувствую себя смелой, и у меня развязывается язык.
– Завтра одной из нас здесь уже не будет. Независимо от того, кто это, следующий будет в декабре. Вы понимаете? В этой игре нельзя победить всем вместе, потому что победить сможет только одна, если Короли добьются своего.
– Все в порядке, Мэйбл, - раздраженно говорит Рэйчел. – Мы просто хотели узнать, в курсе ли ты.
Я недоверчиво смотрю на нее.
– Почему бы нам вместе не объединиться?
– Что значит "вместе"? - насмешливо спрашивает Рэйчел. – Ты никогда не была здесь с нами"вместе". Теперь, когда ты скорее всего вылетишь, тебе вдруг захотелось притвориться, что мы подруги?
Их агрессия по отношению ко мне застает меня врасплох.
– Дело не в дружбе. Мы не должны мириться с этим.
– Тогда уходи! - предлагает Рэйчел, пожимая плечами. У Бриттани и Кэди даже не хватает смелости поднять глаза и посмотреть мне в лицо.
– Если тебе все это не нравится, уходи.
– Я хочу найти решение, как нам всем остаться, - защищаюсь я дрожащим голосом.
– Это невозможно, - шипит Бриттани. Она ещё не притронулась к лапше со своей тарелки. Мне кажется, что она становится худее с каждым днем.
– Правила такие, какие они есть.
– Кучка придурков пошутила, а мы притворяемся, что это серьезно! Пожалуйста, девочки, мы можем просто сообщить обо всем. В чем проблема?
– Повеселись, - цинично отвечает Рэйчел. – Иди и доложи о королях.
– Почему бы нам хотя бы не попытаться? Мы можем написать в крупную газету. Возможно, пресса захочет рассказать о том, что здесь происходит. Или мы можем обратиться к активистам! Что, если все просто верят, что ничего не поможет, но никто никогда не пробовал?
– Боже, как можно быть такой наивной.
Рэйчел закатывает глаза, откидывает назад свои рыжие волосы и встает.
– Тебе повезло, что ты сегодня вылетишь. Кингстон - слишком высокая лига для твоего интеллекта.
Я прикусываю язык, но больше ничего не говорю. Нельзя. Тогда мы точно не будем бороться вместе.
В своей комнате я размышляю о том, что произойдет, если я действительно сообщу о Джексоне и его друзьях. Даже если короли меня вышвырнут, потому что пятисот очков от покера окажется недостаточно. Как они собираются это предотвратить?
– Они легко это предотвратят, - объясняет мне Харпер, когда мы переодеваемся для вечеринки в честь Хэллоуина. Когда я узнала, что вечеринка будет проходить в их братском доме и что многие люди приедут из других мест, я решила пойти. Она притащила в мою комнату горы пакетов и вывалила их на вторую кровать. В течение получаса она примеряла платья и костюмы и просила меня сделать то же самое.
– Весь университет финансируется такими семьями, как Тиреллы. Если ты сообщишь о любом из них, просто ничего не произойдет. Мэйбл, серьезно.
Она стоит передо мной, положив руку на бедро. Из всех кого я знаю, она единственная студентка в кампусе, которая не выглядит стервой, когда кладет руки на бедра.
– Думаешь, члены Совета университета рады платить тебе стипендию? Они все скряги, которые не хотят вкладывать в тебя ни копейки. Стипендии выдаются всего четыре года, с тех пор как отец Джексона основал фонд и инициативу. И почти все родители, участвующие в программе, на самом деле не хотят в ней участвовать. Но поскольку мистер Тирелл добился своего, им приходится. Смекаешь, что я пытаюсь сказать? Ненависть к тебе исходит не от учеников, а от их родителей. А родители, в свою очередь, финансируют университет, и если кто-то узнает слишком много или пойдёт против этой травли... его просто отчислят. Это и есть Кингстон. Система господства древних семейных династий Америки.
– Мда, - просто говорю я, срывая ковбойский костюм, который прикрывает мою грудь меньше, чем бюстгальтер.
– Я как-то забыла о семейных династиях.
– Вижу.
Харпер тяжело вздыхает и садится на край моей кровати, скрестив одну ногу.
– Что нам делать, если они действительно заставят тебя проиграть сегодня?
Я поднимаю плечи, как будто мне все равно. Конечно, мне все равно. Но у каждого пути к цели есть пределы. Я не стану никого убивать или продавать свое достоинство психованным богачам, чтобы остаться в Кингстоне. Если мне придется уехать, я уеду. Но что-то подсказывает мне, что я могу положиться на слово Джексона...
– У меня есть план.
– Да?
Фарфоровые щеки Харпер розовеют, и она нервно сжимает пальцы.
– Я знаю, он не идеален. Но если они действительно позволят тебе проиграть, что очень вероятно, я поселю тебя у себя. Ты можешь жить в моей квартире. Я принесу тебе необходимые книги и заплачу кому-нибудь из пешек, чтобы они давали тебе свои конспекты лекций, а также найму нескольких репетиторов, которые будут заниматься с тобой в частном порядке. Мы найдем способ обмануть королей, чтобы ты смогла написать свои экзамены в конце. А до тех пор ты будешь прятаться у меня!
– Ты серьезно? - неуверенно спрашиваю я ее.
– Конечно!
– Я не могу согласиться на такое...
– А почему бы и нет?! Я не могу позволить им победить! Только не снова! Мы должны что-то сделать! Это не просто битва между тобой и ними. Это касается всего Кингстона!
Новая уверенность захлестывает меня. Может, мне стоит сказать ей, что Джексон предложил мне снова сыграть в покер на баллы? Но тогда она осудит меня. Я и сама знаю, что это было неправильно. И уж точно я не могу рассказать ей о Сильвиане...
– Итак, какое платье ты выбираешь? - спрашивает меня Харпер, указывая на большой выбор, лежащий на второй кровати.
Я смотрю на джемпер, висящий на шкафу. Не потому, что я не хочу быть сексуальной.
Я хочу надеть что-то, что позволит мне выделиться. Разве это тщеславие, если я не хочу выглядеть как все остальные юные дамы, которые будут выставлять напоказ свои прелести? На ком-нибудь из девушек сегодня будет больше, чем обрывки ткани, едва прикрывающие их задницы и груди?
– О нет.
Харпер решительно качает головой.
– Нет, нет, нет. Никаких пародий на Билли Айлиш, хорошо? Нет.
Я прикусываю нижнюю губу, хватаю джемпер и прижимаю его к груди, затем  бросаю на нее щенячий взгляд.
– Пожалуйста, Харпер. Что мне терять?
* * *

На самом деле, мне есть что терять. Мне было очень весело переодеваться и наряжаться. Мой наряд был тщательно продуман, было приятно делать макияжи с Харпер и болтать о всяком. Наши любимые фильмы, актеры, музыкальные группы.
Но когда мы попали на её вечеринку, я поняла, насколько лучше было бы слиться с толпой. И снова взгляды, которые преследуют меня из комнаты в комнату, и когда я осматривая каждую из них, я понимаю, что нарядилась исключительно для королей.
Я хотела произвести на них впечатление. Я глупая, глупая, наивная жертва их соблазнительной привлекательности, желающая им угодить. Конечно, Харпер даже не пригласила Королей на свою вечеринку. Напрасно я вырядилась как инопланетянка среди всех этих нарядных и суперсексуально одетых девушек, и хотя многие из присутствующих не являются студентками Кингстона, они все равно воспринимают меня как прокаженную.
Как человека, которому не место среди них.
Харпер не замечает, что я чувствую себя неловко. Она так занята тем, что приветствует своих друзей из города и болтает с ними, что не замечает моей фальшивой улыбки. Я стараюсь быть хорошей подругой и извлекаю максимум пользы из ситуации. Однако о том, чтобы напиться, не может быть и речи, и к кому бы я ни подходил, разговор просто не завязывается. После третьей попытки я сдаюсь. О чем мне говорить с этими людьми? О яхте, на которой я не поехал в отпуск прошлым летом? О моей стажировке в Белом доме, которую я никогда не получу?
Разочарованная, я брожу по зданию общежития и оказываюсь на лестничной площадке. На каждый этаж есть лифт, но лестница - это нечто. Она огромная, с изогнутыми перилами и позолоченными каменными колоннами. Квартира Харпер находится на последнем этаже, и из нее открывается фантастический вид на часть Кингстонского парка. У нее и всех остальных студентов, живущих в этом здании, есть своя спальня, гостиная с кухней и балконом, просторная ванная комната и кабинет.
Да, комната для занятий.
И так в каждой гребаной квартире.
Я не осуждаю или что-то в этом роде.
Просто чертовски завидую.
Погруженная в свои мысли, я спускаюсь по ступенькам, и меня сопровождают звуки из  апартаментов. Дом - это дискотека, а стены передают звук, как усилители.
Оказавшись внизу, я выхожу на улицу и делаю глубокий вдох. Я все еще держу в руках скейтборд, который "тайно позаимствовала" в нашем коридоре у одного из парней-стипендиатов, живущих на верхнем этаже моего общежития, и чувствую себя так же неуместно, как и доска.
О чем я только думала, не надев одно из платьев Харпер?
По спонтанной прихоти я опускаю скейтборд на землю и встаю на него. Я никогда раньше не каталась на нем, и я неуверенно отталкиваюсь. Смех доносится откуда-то из парка, когда я спотыкаюсь и чуть не падаю.
Серьезно? Неужели им никогда не надоест наблюдать за мной и смеяться над тем, что совсем не смешно?
Я снова поднимаю скейтборд и иду в сторону улицы. У тротуара припарковано несколько дорогих машин. Среди них - красный спортивный автомобиль с опущенным верхом.
Если Джексон где-то рядом, я бы предпочла больше не заниматься скейтбордингом.
– Бу!
Я подпрыгиваю и оборачиваюсь, моё сердце колотится. Передо мной стоит фигура в маске, одетая в черное. Такую же маску я видела на вечеринке Джексона. Жесткая, черная форма лица, открывающая только область глаз и позолоченная сверху.
Парень снимает маску и улыбается мне.
– Привет, Доул. Я надеялся, что найду тебя здесь.
– Здесь? - критически спрашиваю я Риса, радуясь тому, что между нами не вспыхивает никакой сексуальной энергии. Возможно, это из-за имени Доул, которое он использует. А может, это просто моя удивительная сила воли?
– Я искал тебя все время на вечеринке у Харпер. Но я почти не узнал тебя.
Он делает шаг назад и оценивающе смотрит на меня.
– Чувак, это вообще костюм или ты обычно так ходишь?
Я прикусила язык.
Рис обводит меня взглядом, затем берет мою руку и проводит по татуировкам на моей руке.
– Черт... тебе идет. Но никому, кроме тебя, не придет в голову нарядиться бомжихой.
– Скейтером, - шиплю я. – Я одета как скейтер, ясно? И нет, обычно я не хожу в рваных колготках, ботинках и с булавкой в ухе.
Рис поднимает брови.
– Будь любезна, объясни разницу между "скейтером" и "бомжом"?
– Ладно, спокойной ночи, - это все, что я говорю, когда пытаюсь пройти мимо него.
– Доул!
О Боже. Только не это.
Рис делает два быстрых шага, встает у меня на пути и кивает в сторону дороги.
– Тебя позвали, скейтерша.
– Меня зовут Мэйбл.
– Пойдем, мы отведем тебя на настоящую вечеринку! - кричит Джексон с улицы.
Глубоко вздохнув, я поворачиваюсь, чтобы сказать Джексону, что сделаю все на свете, чтобы не пойти с ним на вечеринку в Хэллоуин, но лучше бы я просто сбежала, а не пыталась противостоять ему.
Стоит мне только взглянуть на Джексона, и чувства, которые он вызвал во мне в четверг, вместе с другими, возвращаются с новой силой. Я стою и поражаюсь буре, которая исходит от его улыбки, словно это оружие.
Джексон Тирелл по-прежнему мудак, и я это знаю. Но он стоит ухмыляется рядом со своей машиной, прислонившись. Он смотрит на меня, и все, что меня наполняет, - это желание.
Снова почувствовать его многообещающий взгляд...
Его руки на моей шее ...
Я тяжело сглатываю и пытаюсь сосредоточиться на других, стоящих рядом с ним. Еще двое в масках. На них такая же маска, как и на Рисе. Я не узнаю их, но подозреваю, что один из них - Ромео.
А еще Сильвиан. Как обычно, вне учебы он одет в свою кожаную куртку и простую серую рубашку. Его татуировки настоящие, в отличие от моих. А еще я помню его поцелуй, как будто это случилось только что. Но Сильвиан под запретом. Харпер влюблена в него. Харпер - моя подруга.
Она ненавидит королей.
Я ненавижу королей.
И есть причины.
– Ты знаешь, что хочешь этого, - кричит мне Джексон. – Так что садись в машину.
Он садится на водительское сиденье и заводит двигатель.
Я поворачиваюсь к Рису, размышляя, не протиснуться ли мне мимо него, и читаю в его взгляде, что он не позволит мне сбежать.
– Назови мне хоть одну причину, по которой ты хочешь, чтобы я поехала с вами. - шепчу я. – Харпер - моя подруга, и это ее вечеринка. И она рассказала мне все о вас. Почему я должна сомневаться в этом только потому, что мы немного поиграли?
Лицо Риса искажается гримасой. Это делает его похожим на совершенно другого человека, а не на мужчину, чьего прикосновения я невольно жажду.
– Харпер по большей части несет чушь. Как ты думаешь, почему она с тобой дружит, а? Определенно не потому, что у нее вдруг проснулась совесть. Она хочет держать тебя подальше от нас. Другие стипендиатки для нее не соперницы. А вот ты - да.
– Соперницы?
– Я имею в виду, что Сильвиан смотрит на тебя так, будто хочет трахнуть, - бормочет Рис. Он наклонился вперед. Даже его запах отличается от обычного. Это из-за его "костюма"?
– Знаешь, Доул. С большинством шлюх в этом кампусе невозможно по-настоящему развлечься как мужчина. Они все шлюхи. Им нужны наши имена, наши деньги, наше влияние или хотя бы наша внешность. Ни одна девушка, получающая финансирование от мамы и папы на обучение в Кингстоне, не была заранее настроена заполучить самого богатого, влиятельного парня в кампусе. Они хотят стать следующей первой леди. Харпер хочет место рядом с Сильвианом. Но ты, ты хочешь нас просто так, верно?
У меня кружится голова от его слов. Может ли это быть? Неужели все, что эти парни говорят о Харпер, может быть правдой?
– Не Харпер придумала эту игру, - категорически отвечаю я.
Рис смеется и показывает зубы. Острые клыки выдают его костюм: он в образе вампира.
– Но ведь не мы забросали тебя яйцами, верно? Забудь об этой чертовой игре, Доул. Если мы хорошо поладим, мы позволим тебе победить. И для этого тебе не придется трахаться с нами, ясно? Просто покажи хороший характер и одевайся не как нищенка, чтобы тебя не выгнало само руководство университета, и ты сможешь остаться.
Его слова звучат слишком хорошо, чтобы быть правдой.
– Так ты пойдешь со нами, да?
Уверенный в победе, он поджимает губы, непринужденно обнимает меня за плечи и ведет к спортивной машине. Странно, но когда он прикасается ко мне, искры не разлетаются, как это обычно бывает. Нет ни покалывания, ни электричества.
Хорошо. Прекрасно, говорю я себе, одной проблемой с чувствами меньше.
Я знаю, что идти с ним - неправильно. Неправильно, запретно, наивно и все то дерьмо, которое могла бы сказать мне мать, если бы не была зависима от лекарств и интересовалась моей жизнью.
Сегодня Хэллоуин. Я проработала все упражнения. Чувствую себя уверенно на лекциях, не отстаю и мне не нужно сейчас заниматься. Я даже могу позволить себе выпить. Немного, может быть, бокал?
По дороге к машине Джексона я достаю свой мобильный.
– Что ты хочешь сделать? - спрашивает Рис.
– Я сообщу Харпер, что еду с вами. На тот случай, если вы снова бросите меня в лесу.
– Хорошо, мы не будем этого делать, ясно?
Рис выглядит раздраженным и подносит пальцы к моему дисплею.
– И разве я только что не сказал тебе, что у нее большие проблемы с тем, что ты тусуешься с нами?
– Во-первых, я не верю ни единому твоему слову. Во-вторых, мне больше некому рассказать. В-третьих, я поступила в этот университет не потому, что я глупая. Я не собираюсь ехать с Джексоном и незнакомцами в масках после того, что случилось в прошлый раз.
Сильвиан молча наблюдал за нашей беседой с Рисом и двинулся к нам.
– Мэйбл, если ты не хочешь идти, то не иди.
Его зеленые глаза блестят в свете фонаря.
– Ты же знаешь, как я отношусь к тому, что ты проводишь время с нами.
– Не будь таким занудой, Си! - восклицает Джексон из-за руля. – Никто не может гарантировать, что ее снова не выбросят в лесу. В этом и заключается весь кайф всей этой истории, не так ли? Разве ты была бы здесь, Белль, если бы мы были разумными занудами?
Сильвиан не улыбается. Кажется, он даже не замечает, что говорит Джексон. Его взгляд устремлен на меня, только на меня. И каким-то смутным образом я чувствую его осуждение. Осуждение за то, что я все еще здесь. За то, что позволила соблазнить себя, потому что Джексон прав. Я стала любопытной. Заинтригованной. У этих парней есть все и даже больше, но они также ... привлекательны. Они горячи, как боги, каждый по-своему, и ... они явно не против разделить меня.
– Ты защитишь меня от него? - спрашиваю я Сильвиана. Я знаю, что он может просто солгать. Сколько раз он скрывал от меня правду? Я не знаю его, не могу судить о нем, и я чертовски плохой игрок в покер.
– Я всегда буду защищать тебя, - бормочет он.
Рис смеется рядом со мной, но я чувствую себя немного безопаснее.
Что означает «безопаснее»? Они не могут со мной сделать ничего хуже, чем снова бросить меня в лесу. Если они захотят разоблачить меня, я готова. Если трахнуть, то я не против. Если они ведут меня просто, чтобы сделать гадость, мне будет все равно, потому что я уже много раз убеждалась, что хороший характер не является обязательным условием для сексуального влечения.
А если они позвали меня, чтобы мы могли хорошо провести время... тогда я выиграла, верно?
Рис открывает для меня пассажирскую дверь, а сам садится на заднее сиденье между двумя парнями в масках и закуривает косяк.
Запах марихуаны обостряет все мои чувства, а близость к Джексону заставляет меня напрячься.
Его руки держат руль. На нем черная рубашка, перстни, золотые часы и черные брюки. Заметив мой пристальный взгляд, он улыбается. Его клыки тоже длинные и заостренные, как у вампира.
– Тебе нравится то, что ты видишь?
Моей шее становится жарко, и я рад, что вокруг нас достаточно темно.
Мне становится жарко, и я рада, что вокруг нас достаточно темно.
– В чем дело, Сильвано, почему бы тебе не залезть? - спрашивает Джексон Сильвиана. – Боишься прикоснуться к девушке?
– Я иду на вечеринку к Харпер, присоединюсь позже.
Что-то в Джексоне меняется, когда Сильвиан произносит эти слова. Он как будто напрягается, но я не уверена. Его самообладание слишком мало раскрывает его внутреннюю сущность.
– Там много людей из города... - объясняет Сильвиан. По-моему, это очень странная причина.
– Да пошел ты, Си, - бормочет Джексон. Он смотрит на своего друга - они ведь друзья, не так ли? - как будто Сильвиан глубоко предал его.
– Я иду на вечеринку к Харпер.
Один из парней в маске выходит из машины и трусцой направляется к Сильвиану.
Сильвиан, похоже, не в восторге.
– Я пойду, - говорит парень в маске. Я предполагаю, что под маской скрывается Ромео. Но поскольку она закрывает все его лицо, я не могу разглядеть его. Ромео протягивает Сильвиану открытую руку, и Сильвиан неохотно кладет в нее что-то. Это плоский бумажник. Предмет, который приковывает мое внимание, словно секретный дневник.
Парень, которого я принимаю за Ромео, подходит к общежитию Харпер, а Сильвиан открывает пассажирскую дверь. В его глазах пляшут тени, и внезапно, в эту долю секунды, я задумываюсь, действительно ли это Джексон, которого я должна бояться больше всего.
– Назад, Доул, - требует Джексон, кивая в сторону заднего сиденья.
Я поворачиваю к нему голову, откидываюсь на спинку сиденья и расслабленно смотрю на него.
– Кто?
Джексон обнажает свои вампирские клыки и молниеносно наклоняется вперед. Без предупреждения он притягивает меня к себе и целует в щеку, от чего все мое лицо загорается. Его дыхание врывается в мое, его чувственные прикосновения причиняют боль, от интенсивности мое сердце на несколько секунд перестает биться.
– Сядь сзади, Белль, - бормочет он, снова откидываясь на спинку.
Я тяжело сглатываю, делаю, как он говорит, и через мгновение оказываюсь между Рисом и другим человеком в маске. После того как Ромео - или кто бы там ни был - вышел, Рис занял его место. Они вклиниваются в меня, но... в приятном смысле. Постепенно я должна убедить себя, что мне это не так уж и нравится. Что я там говорила? Повеселиться и не больше?
– Рад, что ты пошла, - мягко говорит Рис, его рука лежит на спинке сидения перед ним, а длинные ноги расслабленно вытянуты в обе стороны. Его колено касается моего.
– Я прослежу, чтобы никто из чудаков не подошел к тебе ближе, чем ты того хочешь.
– Да, это звучит вполне правдоподобно, Рис, спасибо, - усмехаюсь я, но понимаю, что звучу резче, чем мне хотелось бы. Потому что что-то в нем снова такое же хорошее, каким я его обычно знаю. А поскольку я, к сожалению, вежливый человек, мне нравится отвечать взаимностью на доброту.
Рис ухмыляется, и Джексон уезжает.
– Интересно, сколько девушек хотели бы сесть на твое место, Белль? - спрашивает Джексон у группы. Никто ему не отвечает. Что-то подсказывает мне, что много. Взглядов тех, мимо кого мы проезжаем, достаточно, чтобы подтвердить это. Студенты, сокурсники, незнакомцы, которых я никогда раньше не видела в кампусе. Все они смотрят вслед спортивной машине и девушке в сопровождении четырех парней.
А может, они смотрят на мой "костюм". Сильвиан держит мой скейтборд между ног.
Я нервно ерзаю на сиденье, и Рис кладет руку мне на колено.
– Все в порядке, - тихо говорит он, и от одного его успокаивающего голоса у меня в животе порхают бабочки. Я сдаюсь. Очевидно, он нравится мне только на пятьдесят процентов, и мое тело подсказывает мне, когда эти пятьдесят процентов проявятся.
– Итак, Белль, - говорит Джексон спереди, пристально глядя на меня через зеркало заднего вида. Он едет медленно, так что ночной ветер лишь слабо шумит у нас в ушах.
– У тебя есть три места на выбор. Я могу отвезти тебя в нашу клубную комнату. Там есть ряды старых книг, которые включены в индекс. Целая комната только для нас, и никто не будет действовать нам на нервы нелепыми костюмами и пролитыми напитками. Минус: нам придется завязать тебе глаза, пока мы не придем. Ты не должна знать, где находится комната.
– Пока я не проснусь в лесу, - цинично добавляю я.
Джексон поднимает плечи.
– Рис...
– Я голосую за город.
Все тепло, которое вдруг снова исходит от Риса, переполняет меня. Внутри меня зарождается желание оказаться в его объятиях. Позволить ему обнять меня. Нежно. И успокаивающе. Боже, приди в себя, Мэйбл.
– Можем поехать в городской клуб, где нас никто не знает, и мы для всех кучка безымянных лиц, и просто повеселимся. Мы заплатим диджею несколько тысяч долларов, и когда бы ты ни попросила песню, он ее сыграет, Мэйбл.
Это звучит заманчиво. Потому что не только я вдруг стану ноунеймом.
– Минус: мы едем более часа, - говорит он, говорит он, но, кажется, убежден, что это не совсем "минус".
– И вы хотите, чтобы я проголосовала? - спрашиваю я их обоих.
– Забудь об этом, - говорит Сильвиан, поворачиваясь ко мне и пристально глядя мне в глаза. Из-за тени щетины он выглядит грубее, чем другие короли. Менее гладким и безупречным.
– Рис и Джексон предлагают тебе что-то, где ты определенно потеряешь контроль. Мы поедем на озеро. Там проходит вечеринка. С людьми, которые выглядят так же, как ты сегодня. Не нам там рады, а тебе рады. Ты пойдешь к ним, а мы последуем за тобой и будем надеяться, что они примут нас в свои ряды. Повсюду расставлены жаровни, есть свежий хлеб, который пекут на костре. Пробовала?
Я, должно быть, смеюсь и качаю головой.
– Никто из нас не может приблизиться к тебе без того, чтобы все не заметили. Никакого риска. Никаких минусов. Это всего в нескольких минутах езды от отеля. Ты будешь чувствовать себя комфортно. И у нас есть определитель, потому что лишь по машине видно, что мы из Кингстона.
Джексон вздыхает. Может, он знает, что я уже сделала свой выбор. Потому что не быть на одну ночь нищей девчонкой из трейлерного парка - слишком заманчиво. Прикосновение к нормальности, напоминание о том, что в жизни есть нечто большее, чем богатство и финансовая безопасность, заставило меня захотеть надеть этот "костюм" сегодня. Я хотела быть скейтером. Той, кто свободен и не платит ни копейки за перемещение из пункта А в пункт Б. Быть кем-то, не имея ничего. Я скучаю по этому.
Я не скучаю по бедности.
Но я скучаю по ощущению простой жизни.
Джексон закрывает крышу кабриолета и нажимает на газ.
– Серьезно? - похоже, потрясенный. – Вечеринка у костра?
Я киваю и отвечаю на серьезный взгляд Сильвиана, который внезапно улыбается. Так широко, что я замечаю у него вампирские клыки.
– Она хочет сломать систему, - говорит он, снова поворачивается и включает радио.
– На этой вечеринке выделяться будем мы, как обычно ты на наших.
– Надеюсь, она не узнает, зачем на самом деле мы туда едем, - мрачно говорит Джексон, снова нажимая на газ. – Потому что, в отличие от наших предложений, твое является частью какого-то дерьмового плана, верно?
Сильвиан не отвечает, и я не уверена, что Джексон просто дразнит его. Но разве я не должна задаться вопросом: почему Сильвиан вдруг не имеет ничего против того, чтобы я потусовалась с Королями? Откуда такая перемена? Должно ли это вызывать у меня подозрения?