Глава 22. Бейте их!!!
Следующий день прошёл в напряжённом ожидании и молчаливой подготовке к предстоящей смертельно опасной авантюре. С собой, к моей величайшей радости, Хью решил взять меня - я, благодаря своему возрасту, не возбудил бы подозрений у испанцев, а моя помощь могла бы пригодиться.
И вот наконец настал тот самый день, к которому мы так долго готовились. Мы с капитаном встали очень рано. Битый час он вбивал в мою не соображавшую со сна голову свои инструкции, большинство из которых я, по правде говоря, через несколько минут уже забыл.
В "поход" нас провожали всей командой. Хью пожал всем, даже Хайгу, руку, и сказал:
-Ну ребята... Если мы не вернёмся... То вы тут дорого свои шкуры продайте!
Нам никто не ответил.
По лестнице мы забрались на крышу. Первым шёл я, неся в руках белый флаг, а Хью следовал за мной, в очередной раз тихим шёпотом повторяя относившееся ко мне приказания.
Утро было великолепным. Солнце, ещё не начавшее припекать, освещало нас и лица вышедших из за деревьев с оружием наизготовку испанцев.
Сразу предупрежу, что все разговоры между одноглазым и нашими врагами происходили на испанском языке, но я буду приводить их на моём родном наречии, так как капитан позже рассказал мне, что эти фразы значат.
- Эй! - крикнул, выругавшись, один из испанцев – совсем ещё молодой, почти мальчишка. - Кто вы?
- А ты разве не знаешь? - ответил вопросом на вопрос Хью. Я – Джон Хью, этот парень - юнга Джек.
- Я не знаю таких!- был ответ. - Убирайтесь к чёрту!
- Ты не спеши нас к чёрту гнать! - усмехнулся капитан.- Мы на переговоры идём!
- На переговоры?
- Подождите, как вас зовут? – раздался чей-то голос. – Юнга Джек и кто?
- И Джон Хью! – повторил одноглазый. – Джон Хью!
- Джон Хью?!
Говоривший побледнел и дрожащим голосом произнёс:
- Тот самый Хью, который на своей «Чёрной Акуле» в одиночку потопил шесть барков в Испанском море?
- В своей жизни я потопил кораблей больше, чем волос у меня на голове, - ответил капитан. – Всех не упомнишь. Но те шесть испанских барков мне запомнились лучше других, потому что канониры на них попали ядром в грот – там до сих пор заплата.
Испанец наклонился к уху юноши и что-то прошептал ему, но тот лишь отмахнулся – он, наверное, ещё ничего не знал о Джоне Хью.
- Так мы на переговоры пришли! – напомнил капитан.
Испанец недоверчиво взглянул на нас, и сказал:
- Ну хорошо!
- Да ты чего? - оскалился Хью. - Понятно, что это хорошо. Только мне Ортего нужен, я не к тебе с переговорами пришёл!
- Хорошо, я вас проведу к капитану Алваресу.
- Ты глухой? Я говорю, нам Ортего нужен!
- А я вас к Алваресу проведу, потому что сеньор лос Ортего на судне сейчас, а вот капитан за частоколом.
- За каким частоколом?
- Тебе какая разница? Увидишь. Идите за мной!
Испанец подозвал ещё нескольких своих товарищей, и мы под конвоем направились в недавнее жилище островитян.
Мы слышали, как испанцы за нашей спиной переговаривались о чём-то, и как после услышанного бледнели их лица. Видимо, они узнавали, что ведут Джона Хью – короля трёх океанов. Его боялись, и боялись очень сильно.
Идти было довольно далеко - где-то две мили, даже, быть может, больше.
По сооружённому из четырёх древесных стволов мостику мы перешли через реку Долговязого Бена, и, обогнув холм Огромного Дуба, направились к Большому холму. Именно между ним и рекой Абордажный Крюк находился дом, а точнее «резиденция» Алвареса.
Вокруг нас, покачиваясь, скрипели сосны, где-то вдалеке долбил клювом по коре дятел. Пахло хвоей.
Под нашими ногами хрустели ломающиеся сухие ветки. Несколько раз нам приходилось перелазить через упавшие трухлявые стволы огромных сосен.
Наконец мы достигли реки Абордажный Крюк. Справа от нас виднелся большой холм, а слева находилась река. Здесь она была ещё довольно-таки широкой - ярдов пять – семь в ширину, а вот после прохождения через болота Жёлтого Джека она, отдав свою серьёзную часть в них, становилась в два - три, а то и полтора ярда шириной, и вода в ней была какой-то очень мутной, бурого цвета.
Вскоре, спустя ещё минут десять, из-за деревьев показался частокол. Мы перелезли через него. Нас тут же окликнули:
- Стой, кто идёт?
- Свои! - отозвались наши спутники. - Только мы не одни, с нами ещё два парламентёра есть!
- Кто есть?
- Джон Хью и юнга Джек!
- Джон Хью?!
- Он самый!
Мы подошли к дому. Перед нами встали шестеро человек, видимо, охрана Алвареса. Увидев капитана, они тут же попятились назад, и навели на него стволы своих мушкетов.
- Не двигаться, а то выстрелю! - крикнул нам один из них и обратился к нашим конвоирам. - Зачем вы притащили с собой этих чёртовых парламентёров?
- Они для переговоров пришли!
- Для переговоров... Что же, в таком случае, придётся немного подождать. Капитан сейчас спит, мы его разбудим, он оденется и позовёт.
И говоривший, распахнув дверь, зашёл в дом. А мы остались ждать.
Когда мы опустились на землю, Хью шепнул мне на ухо:
- Одного Алвареса стрелять не будем. Надо добиться свидания с Ортего!
Когда мы опустились на землю - не стоя же ждать, пока Алварес переоденется! - Хью шепнул мне на ухо:
- Одного Алвареса стрелять не будем. Надо добиться свидания с Ортего!
Ожидание длилось, наверное, четверть часа, если не больше. Даже наши охранники уже стали проявлять признаки нетерпения - что-то этот старик слишком долго просыпался и переодевался.
Ну вот, наконец-то, дверь открылась и мы услышали голос:
- Входите!
- Неужели! - воскликнул одноглазый, и, вскочив на ноги, буквально залетел в дом. Я последовал за ним.
Во главе стола, там, где когда-то наверняка было место Адамса, сидел дряхлый и чрезвычайно толстый старик. Он уставился на нас своими маленькими, заплывшими жиром глазками, в которых не было видно ни злобы, ни воинственности. Они были какие-то пустые и бесцветные.
- А вы тут неплохо устроились! - сказал сказал Хью, осматриваясь.- Быстро ваши ребята строят! Всего за несколько дней и дом, и частокол соорудили.
Он, видимо, думал, что эти постройки - дело рук испанцев.
- Это не мы построили, - покачал головой Алварес.- Это тут уже было.
- Было?! Откуда?
- Вы, наверное, пришли не для того, чтобы обсуждать, откуда здесь дом.
- Верно, не для этого. Я хочу обсудить с вами условия мирного договора.
- Мирного договора? Это надо к сеньору лос Ортего идти, и с ним говорить.
Не задумываясь, одноглазый ответил:
- Мы согласны. Ведите нас.
Старик с кряхтением поднялся с табурета, на котором сидел, и со словами: "чёрт бы вас побрал, ведь и мне надо будет с вами тащиться!" подошёл к трём вколоченным в стену гвоздям, видимо, вешалке. Он надел на себя что-то вроде пиджака, сунул ноги в башмаки, "разместил" на голове чёрную шляпу и заковылял к выходу.
Я успел заметить, что на одной из верхних полок - кроватей лежала перина, подушка и одеяло, по-видимому, пуховое. Признаться, у меня в душе зашевелилась зависть. Мне бы сейчас, после многих дней спанья на деревянной скамье, такое одеяло!
Оставаясь всё также под конвоем, вышли из дома и направились на юг.
Минут через пять перед нами открылась водная гладь бухты Чёрной Бороды. Немного слева от нас находилась устье реки Абордажный Крюк, вдалеке виднелся Малый холм, а слева над деревьями и поднимался Большой холм. Здесь чувствовался запах гнили, который ветер доносил сюда с болот Жёлтого Джека.
Невдалеке, на песчаном берегу лежала шлюпка. Испанцы, подбежав к ней, столкнули её в воду и помогли Алваресу усесться туда. Вслед за ним залезли и мы. Испанцы тоже запрыгнули и взялись за весла.
Я с капитаном сидел на корме, а Алварес расположился на носу шлюпки. Мы вышли из бухты Чёрной бороды и, огибая «заднюю ногу» «верблюда», поплыли вдоль западного берега острова.
Нас подгоняло течение, гребцы прекрасно делали свою работу, и вскоре мы миновали вход в бухту Базальтовой Скалы. Нам даже удалось увидеть саму базальтовую скалу - она, как огромная чёрная пирамида, возвышалась над всеми стоявшими вокруг деревьями.
Теперь мы, миновав "заднюю ногу" плыли вдоль "брюха" "верблюда".
Мимо нас, медленно проходили ряды стройных сосен, среди которых встречались и дубы. Однако постепенно лес становился всё реже и наконец превратился в заросли кустов которые тоже редели.
И вот наконец мы увидели песчаную косу, отделявшей с западной стороны бухту Пальм от океана. Обогнув эту косу, мы оказались в бухте. Тут стоял галеон.
Его паруса были свёрнуты, а на палубе не было ни одного человека.
- Ортего здесь что ли один живёт? - спросил Хью у одного из гребцов, и я почувствовал, как у меня холодеют руки. Ведь если окажется, что Ортего не пустил на галеон ни одного человека, то все наши надежды на скорое избавление с помощью бунтовщиков лопнут, как мыльный пузырь.
Однако ответ успокоил меня (да и капитана, наверное, тоже).
- Вовсе нет, - ответил испанец.- Сейчас на судне, по-моему, одиннадцать человек. Один повар, два слуги, восемь матросов... А, да, ещё боцман.
Тут он с подозрением взглянул на одноглазого и спросил:
-А к чему ты это спрашиваешь?
- Просто интересно, - сказал Хью и, отвернувшись, стал смотреть за корму. Я понял, что он делает это для того, чтобы не показать своего волнения.
Шлюпка подошла к галеону. Двое испанцев остались в ней, а все остальные, включая меня и одноглазого, забрались по верёвочной лестнице на палубу.
Нас повели к каюте Ортего. По пути Хью, уже взявший себя в руки, зачем-то поинтересовался у того же разговорчивого гребца, где находится крюйт-камера. Оказалось, что люк, ведущий в неё, находился внизу, на второй палубе, где стоят две кормовых пушки. Капитан, как казалось, был очень доволен этим.
И вот, наконец, мы увидели каюту Ортего. Дверь в неё была открыта. Оттуда слышался чей-то разговор.
- Подождите! - сказал нам один из испанцев, и, приказав остальным своим "соратникам" убираться в шлюпку, осторожно зашёл в эту каюту. Через минуту он выглянул и крикнул:
- Заходите!
Мы зашли в каюту. Перед нами, за столом, сидел Ортего, а рядом с ним пила из бокала белое вино его жена. Стол ломился от яств. Тут был и какой-то суп, и что-то вроде овощного рагу, и несколько бутылок вина разных сортов, в том числе и шампанское.
Хью быстрым взглядом окинул помещение, где мы находились. Тут было одно окно, а в двери за нами вытянулись в струнку четыре человека - то ли слуги, то ли охранника Ортего (до сих пор, правда, не понимаю, зачем ему были нужны за обедом охранники) и трое наших конвоиров (остальные уже были в шлюпке). Позади всех стоял Алварес.
Однако, входя в комнату, я успел заметить, что все охранники как по команде почесали себе носы. Это был условный знак. По нему можно было понять, что они знают о наших истинных намерениях и будут на нашей стороне.
Краем глаза я увидел, как капитан ощупывает пистолет в своём кармане. Я тоже приготовился к бою, условия для которого, прямо сказать, были не очень благоприятны. Мы надеялись на отсутствие посторонних людей, на свидание с глазу на глаз, только при свидетелях - бунтовщиках. Однако всё получилось не так. Однако, всё же, будущих бунтовщиков в каюте было ненамного меньше, чем их противников. Да и к тому же, мы могли надеяться на эффект внезапности.
- Вы, сеньор, завтракать изволите? - с издёвкой спросил одноглазый.
- Я-то может и изволю. А ты говори, зачем пришёл!
- Сеньор, давайте поговорим о чём-нибудь другом. Например, зажил у вас синяк под глазом, который я вам поставил, когда вы развязали язык в разговоре со мной?
- Что, что? - побагровел Ортего.
- Зачем вы пришли? - пропищала противным голосом испанка. - Сегодня такое прекрасное утро, такой прекрасный завтрак...
Хью терпеть не мог женщин. "Ненужное, сопливое создание!" - так он отзывался о них. И сейчас он смерил её презрительным взглядом и проговорил:
- А вы зачем здесь сидите? Вас муж прекрасен, только когда вас рядом нет. Вы портите его бычье лицо!
- Негодяй! - запищала испанка. - Грубиян! Как вы смеете так со мной разговаривать?
И она, повиснув на шее мужа, зарыдала.
- Вы пришли на переговоры! - крикнул Ортего. - А стали оскорблять мою прелестную, бесподобную супругу. Вон отсюда, я не желаю с вами разговаривать! Идите прочь, пока я не приказал всадить в вас пулю! Уведите их!
Медлить было нельзя. Хью выхватил пистолет и выпалил. Я сделал то же самое.
Послышался женский визг. Прислуга застыла на месте от неожиданности. Только Алварес быстро сообразил, что надо делать - он, стуча башмаками, куда-то моментально "смылся", чем сбил с толку наших союзников, которые теперь не понимали, бежать им за ним или же помогать нам. Конечно, эта растерянность не могла продолжаться долго, но в начавшейся "заварухе" каждая секунда была на вес золота.
Мы увидели, что попали только в жену Ортего, висевшую у него на шее и послужившую "живым щитом" для мужа. Хозяин судна откинул мёртвое тело своей супруги и с криком "Бейте их!!!" нырнул под стол.
Одноглазый хотел было наклониться и пустить пулю под стол, но не успел. Наши конвоиры, опомнившись, кинулась на него. Он полетел на пол. В руке одного из врагов сверкнуло лезвие ножа...
Однако тут подключился я. На меня они пока ещё не обратили внимания, и я, воспользовавшись этим, разрядил свой второй пистолет в одного из них.
Тот, охнув, обмяк и повалился на другого. Одноглазый, улучив этот момент, раскидал оставшихся двоих и вскочил на ноги, однако тут же снова оказался на полу - выскочивший из-под стола Ортего "протаранил" его в живот головой и, издавая дикие вопли, пулей вылетел на палубу.
Хью, скорчившийся от боли на полу и изрыгая страшные ругательства, прохрипел что-то на испанском. Насколько я понял, это было адресовано упустившим Ортего слугам. Им, видимо, было приказано гнаться за сбежавшим - они тут же выскочили из каюты.
Два конвоира - те, кто пытались прикончить одноглазого - уже вскочили на ноги. Теперь только я и сбитый с ног Хью были их противниками.
Я швырнул в лицо одного из них свой разряженный пистолет, и, пользуясь тем, что он, уворачиваясь, подался влево, подскочил к нему. Спустя мгновение в его мягкий живот "вошло" моё колено.
Он согнулся от боли, а я, схватив с пола всё тот же пистолет, со всего размаху ударил его рукоятью по голове. Испанец охнул и повалился на пол.
Над моей головой свистнул кортик - последний оставшийся в живых конвоир попытался раскроить мне череп, но, благодаря моей быстрой реакции и своему опасению попасть по соратнику, промахнулся. Он хотел было попытать счастья во второй раз, но не успел - лежавший рядом с ним капитан ударом сапога сбил его с ног, а потом, подкатившись к нему, схватил его за горло.
Испанец был сильным, мускулистым мужчиной, которого не так-то просто побороть в рукопашной, пусть даже речь и идёт о схватке с самим королём трёх океанов - Одноглазым Крабом. Он не собирался сдаваться. Ему удалось сорвать обхватившие его могучие руки, и даже "расквасить" сопернику кулаком нос...
Не знаю, что было бы с Хью, если бы тут не подоспел я, и не опустил бы рукоять моего разряженного пистолета на голову испанца, который тут же обмяк и. тихо вздохнув, отшёл в мир иной.
Капитан, тяжело дыша, откинулся на спину. По его лицу стекала кровь.
Да, видно было, что схватка прошла для него очень нелегко!
Не знаю, сколько бы он ещё пролежал, если бы внизу, где-то под нами, не послышались выстрелы...
-Там наших бьют! - крикнул, вскочив на ноги, одноглазый. - Джек, сними с этих чёртовых трупов кортики, мы их возьмём себе! Быстрее!
Спустя несколько секунд мы, держа в руках ножи, уже бежали туда, откуда слышались звуки выстрелов...