Глава 4. Необычный пассажир.
После этого происшествия у нас с капитаном появилось... не знаю даже, как сказать... что-то вроде дружбы. Впрочем, дружбой это не назвать - ведь её не может быть между волком и овцой. Лучше всего сказать так: наши отношения стали хорошими. Хорошими настолько, насколько это возможно в сложившейся вокруг меня обстановке.
Мы стали интересны друг другу. Теперь капитан по-настоящему питал ко мне симпатию - не такую, какую он "разыграл" во время своего пребывания в трактире. Это был просто искренний интерес друг ко другу.
Я увидел в этом коварном и жестоком пирате человека, человека, способного не только на убийства, но и на какие-то человеческие отношения. А Хью заботился обо мне как о своём родном сыне. В его зверской душе пробудилось что-то вроде сострадания к обманутому и, по сути, похищенному им мальчишке.
Одноглазый Краб учил меня владению всеми видами оружия, морской навигации. Теперь я знал, как заряжать пушку, стрелять из мушкета, прокладывать маршруты, измерять расстояние по карте, узнавать глубину, скорость судна, определять местонахождение корабля... Этим, и ещё многим другим я обязан моему педагогу - Джону Хью.
Я стал любимчиком всей команды. Палмер, у которого я когда-то был чем-то вроде раба, уже не загружал меня работой – только пол изредка помыть, да овощи кое-когда почистить. Он угощал меня разными вкусными блюдами и учил их готовить.
Тёрнер частенько, встретив меня, объяснял что, где, почему и как на корабле. С ним я выучил названия мачт и парусов.
Штурман Саймон Филипс по кличке Череп, тоже участвовавший в недавнем заговоре, каждый день рассказывал мне какие-то интересные истории из своей жизни. Впрочем, капитан делал тоже самое. У них было своего рода соревнование: кто кого интереснее расскажет историю.
Подчас эти рассказы были страшными, леденящими сердце – в них повествовалось о крови, убийствах и казнях. После таких я долго не мог уснуть. Однако, в основном это были весёлые сценки из жизни моряков.
Наверное не стоит объяснять причину, благодаря которой ко мне особенно хорошо относились бывшие заговорщики.
На всём судне лишь только корабельный хирург Роберт Хайг, имевший деревянную правую ногу, обращался со мной, как с щенком. Этот Хайг – ужасный человек, и впоследствии он ещё покажет свою натуру.
И вот однажды (это произошло через двадцать четыре дня после события с сорванным мной убийством) случилось одно очень важное событие, с которого, по сути, и начались все наши приключения.
Началось всё с того, что мы захватили одно из попавшихся на пути судов. Это был довольно-таки большой бриг, плывший под испанским флагом.
Я никогда не участвовал в грабежах, и этот был не исключение. Я только краем глаза видел его.
Как обычно это бывает во время боя, палуба брига залилась кровью. Слышались крики и стоны, ругательства и выстрелы. Я удивлялся, как в такие моменты преображался Хью! На его лице не оставалось ничего человеческого. Теми руками, какими он вчера рисовал на куске доски секстант и астролябию, сегодня он убивал людей. В его глазах, где недавно светилась доброта, сверкала злоба и жестокость. Голос, по временам бывавший ласковый, становился грубым и хриплым.
Одноглазый Краб обладал немаленькой физической силой: одним взмахом тесака он частенько укладывал двоих, а то и троих человек. Он прекрасно стрелял, всегда, например, попадая с первого раза в подкинутую бутылку.
По его словам, всем этим он овладел в совершенстве во время плаваний с Чёрной Бородой (иначе Эдварда Тича). Если верить ему, там он был штурманом, и участвовал в таких страшных делах, о которых если начать рассказывать, то бумага не выдержит.
Я слышал, например, историю о том, как Тич по совету Хью скормил акулам тридцать шесть человек с захваченного судна, ещё семерых заставил пройтись по доске, а остальных протянул под килем. И это, по его словам, были ещё «цветочки». «Хуже старика Тича не было на свете человека!» - говаривал наш капитан.
Впрочем, я отвлёкся.
Только половина команды брига оказала сопротивление, которое пираты, впрочем, очень быстро сломили. Другая половина побросала оружие, подняла руки вверх и, стоя на коленях, умоляла о пощаде.
Выживших «драчунов» Хью приказал выкинуть за борт. Я слышал крики этих несчастных – они даже не успели утонуть, их проглотили акулы.
Весь оставшийся экипаж захваченного корабля связали по рукам и ногам. Одноглазый, наводящий ужас своей свирепостью, в наполовину разорванной и залитой кровью рубахе, рявкнул:
-Ну что, испанские псы, есть у вас, чем откупиться?
-Есть, очень ценное есть! Возьмите его, а нас пощадите!
-Что это и где?
Один из пленников, видимо, капитан, на плохом английском простонал:
-Пощадите нас, я всё сейчас скажу! В камбузе сейчас спрятался наш пассажир, ради которого этот бриг и был снаряжён!
-Думаешь, он меня заинтересует? – страшно загоготал Хью. – Нет, нам надо что-то ценное! Вот если бы он был король, я бы взял за него порядочный выкуп! А всякие пассажиры мне не нужны!
Одноглазый повернулся к Тёрнеру:
-У них тут ничего нет на судне! Выкинь их за борт!
-Стойте, господин мой! – завопил, обливаясь слезами, капитан испанцев. – Вы не поняли! Это не обычный пассажир, это самый богатый феодал Испании – Бэлтрэн лос Ортего!
Это имя знал даже я – слишком уж был известен своим богатством этот государственный деятель Испании. Крупнейший феодал, владеющий землями не только в своей родной стране, но и в Америке, имеющий собственные золотые прииски... Всего того, что ему принадлежало, и не перечислишь!
-Ради него мы снарядили это судно, - продолжал говорить капитан испанцев. – Мы – охрана Ортего, экипаж его личного судна, плывём в...
-Мне плевать, куда вы плывёте! – перебил Хью, у которого загорелись глаза. – Мне нужен этот Ортего, и если мне удастся взять его живым, то мы отпустим вас, а если нет, то скинем за борт! Понятно?
Одноглазый, приказав матросам сторожить пленных, с пистолетом в руке побежал к камбузу. С собой он взял только Тёрнера и меня: я хотел посмотреть на лос Ортего. Мы достигли нужной каюты.
Капитан дёрнул ручку двери, но она не поддавалась.
-Закрылся, подлый! – проскрежетал он. – Джек, сбегай за топором!
Когда я принёс нужный инструмент, Хью схватил его, размахнулся и ударил по одной из петель, на которых держалась дверь. Та со звоном отлетела. То же самое он проделал и с другими петлями, а потом, когда повисла на одном закрытом замке, просто выломал её.
Тут же грянуло два выстрела, за ними ещё два. Хью с криком схватился за раненную руку, из которой обильно потекла кровь.
Мы увидели стоящего человека с дымящимися пистолетами в руках, и Тёрнер тут же кинулся на него с топором. Он бы зарубил его, но Одноглазый Краб успел крикнуть:
-Не смей его трогать!
Штурман опустил оружие и с нескрываемым удивлением посмотрел на Хью, который уже успел здоровой рукой наставить на испанца пистолет.
-Мы его оставим в живых, и возьмём за него выкуп, - пояснил капитан. – Выкуп не меньше пятидесяти тысяч фунтов стерлингов, или, например, двухсот пятидесяти тысяч песо.
Тут Ортего, размахнувшись, ударил кулаком Тёрнера. Тот отшатнулся, и испанец кинулся к выходу.
Однако тут его встретил капитан, который тем же самым приёмом отбросил сбежавшего назад.
А тут и Тёрнер подоспел. Он сбил испанца с ног и, усевшись у него на спине, скрутил ему руки.
-Джек, сбегай за верёвкой, - приказал Хью. - Связать этого олуха надо!
Я принёс верёвку, штурман связал Ортего руки за спиной и мы подняли его на ноги.
-Что вы будете со мной делать? – вдруг спросил он на чистом английском, исподлобья оглядывая нас своими маленькими злыми глазами. – Вы собрались брать за меня выкуп?
Одноглазый Краб, перевязывавший себе рану, кивнул.
-В таком случае мне надо написать письмо жене, чтобы она распорядилась этими деньгами. Сколько их там надо? Пятьдесят тысяч фунтов? Многовато, но ничего не поделаешь!
Сразу было видно, что этот человек не привык подчиняться, он привык руководить.
-Письмо написать? – равнодушно переспросил Хью. – Да, пожалуйста, пиши!
-Мне нужны бумага, перо и чернила!
-Веди нас в свою каюту, там у тебя точно есть бумага, перо и чернила!
Капитан таким образом хотел первым увидеть самую многообещающую, с точки зрения грабежа, каюту на этом корабле. Довольно примитивная хитрость, и пленник, человек не глупый, сразу же разгадал её.
-Было бы куда вести, - усмехнулся он. – У меня нет своей каюты.
Ложь была слишком очевидна. Теперь настала очередь Хью усмехаться.
-А где же ты спал? На полу? Или с матросами, в гамаке?
-Я спал в капитанской каюте вместе с капитаном.
Хью смерил его презрительным взглядом и издевательски спросил:
-У его ног спал?
Ортего вспыхнул и проговорил:
-Мистер! Помните, с кем имеете дело! И не забывайтесь! И вообще, вы должны ко мне на «вы» обращаться!
-Знаете, мистер лос Ортего или как вас там, синьор лос Ортего, на кого вы сейчас похожи?
-На человека, защищающего свою честь!
-Нет, синьор, вы ошибаетесь. Вы похожи на петуха!
«Синьор» побагровел.
-Да, вы похожи на петуха! – всё так же спокойно продолжал говорить капитан. – Петух, который требует, чтобы к нему повар обращался на «вы».
-Собака! – взревел Ортего. – Палач!
-Хватит нюни распускать! – рявкнул одноглазый. – Говори мне, где твоя каюта! А иначе ты почувствуешь на зубах вкус рукоятки вот этого вот пистолета!
-Моя каюта на корме, - процедил Ортего. – Как спустишься по трапу, первая дверь налево.
-Вот и прекрасно, - усмехнулся капитан. – Сейчас мы отведём тебя в твою каюту, там ты всё напишешь.
Через пять минут Ортего уже писал что-то по-испански, на листе бумаги, за столом в своей каюте. Руки ему развязали, но без охраны он не остался: я, стоя невдалеке от него, держал его на мушке пистолета. Капитан и его помощник тем временем грабили каюту.
Они нашли немало денег – испанских песо, которые тут же присвоили себе.
Спустя полчаса наш корабль отделился от брига, капитан которого держал в руке письмо Ортего. Хью назначил место, где «Чёрная акула» будет ожидать выкупа за пленника, капитан брига пообещался не больше, чем через месяц, приплыть туда с двухсот пятьюдесятью тысячами песо.
Когда судно Ортего, превратилось, наконец, маленькую точку на горизонте, Хью созвал всю команду на шканцы.
-Ребята, - сказал он, вставая на бочку. – Я назначил выкуп за нашего пленника: двести пятьдесят тысяч песо или же пятьдесят тысяч фунтов. Место, где мы будем ждать корабль с выкупом, находится невдалеке от одного известного мне необитаемого острова, где мы, наконец-то, сможем попировать с ромом в руках.
-Ура Одноглазому Крабу! – грянул дружный хор голосов.