глава 24
Тэхён
Дом пустой, непривычно тихий. И вроде бы Чеён нет всего третий день, а ощущение, что вечность.
Из ресторана я отвез ее к матери, и она сказала, что погостит там несколько дней, чтобы водить маму по обследованиям, следить за здоровьем.
В общем, не мог ведь я отказать. Осталась. Домой я вернулся уже один.
Нет, она звонит каждый день, но что такое несколько несчастных минут по телефону? Я ее рядом хочу.
Ума не приложу, как Чеён умудрилась так прочно поселиться в моих мыслях.
Все началось с обычной смены стратегии. Я решил, что раз получил ее один раз, заполучу снова. И если прошлый подход работал плохо, значит, всего и нужно, что его изменить. Что я, не знаю, что ли, что нужно женщинам? Знаю.
Начал воплощать план в жизнь. Только вот в процессе сам попал в расставленную мной же ловушку: мне от Чеён теперь нужно куда больше, чем просто секс.
Я откладываю вилку после ужина, глядя на пустое место за столом, где она обычно сидит.
Мне не хватает ее смеха, деликатности, остроумия, энергии и горящих глаз. Даже порой надутых губ и то не хватает.
Достаю телефон, медленно кручу его в руках. Позвонить, что ли? Но я и так звонил час назад. Не хочу навязываться.
Меня гложет какое-то непонятное чувство. Новое для меня. Вдруг что случится, а я не рядом?
Может, все-таки вернуть охрану на расстояние вытянутой руки? Чеён в тот вечер попросила, чтобы мои парни не ходили с ней, пока она у мамы.
Сделала круглые глаза, зашептала в коридоре, когда провожала меня:
— Тэхён, пожалуйста, пусть охрана пока не появляется. Маме и так плохо, а представь, как она перепугается, если увидит рядом со мной этаких великан? Решит, что мне с тобой грозит опасность, не поверит, что это просто так, ради перестраховки.
— Чеён, не вариант, — сурово отрезал я.
— Я буду тебе звонить каждый день. С мамой мы выходим только днем, поликлиника рядом. Место тут людное. Ну что со мной может произойти днем? Я обещаю, что по вечерам буду с мамой дома. Ну пожалуйста! Я очень за нее переживаю! Хочешь, буду отправлять эсэмэски каждый час? Это ведь всего на три дня.
И коронный маневр: налитые слезами глаза.
— Ладно, — вздохнул я.
Разумеется, охрана все равно дежурит рядом с домом с вечера и до утра. Днем их сменяют другие ребята, которых Чеён не видела, просто следят на расстоянии.
Все спокойно. Я вообще не знаю, угрожает ли что-то ей, или только мне. Но лучше перестраховаться.
Чон ведет себя тише воды ниже травы, и это наводит на подозрения. Вон, сейчас и вовсе уехал из города, как сообщили мои люди. Но надолго ли? Что, если затаился только для того, чтобы нанести удар в тот момент, когда я не буду ждать?
Ладно я, но если этот урод решит каким-то образом навредить Чеён, ему не жить.
Руки сами собой сжимаются в кулаки.
От мрачных мыслей меня отвлекает звонок. Джексон.
— Привет, чем заняты? Я тут решил наведаться в гости. Ты ведь не забыл, какой сегодня день?
— Я один, Чеён нет. Что за день?
— Ну ты даешь, — усмехается Джексон, — тогда тем более жди, скоро буду.
Через полчаса он приезжает, и мы идем в мой кабинет, усаживаемся в кресла друг напротив друга.
— Ты правда забыл, какой сегодня день? — уточняет Джексон.
— Ну да, — пожимаю плечами я.
— День основания нашей первой компании, с которой все началось. Не просто день — юбилей. Даже я помню. Отмечать будем? — Джексон кивает на графин и стаканы.
Качаю головой. Лучше оставаться в трезвом уме, пока все не прояснится с Чоном.
— Ладно. Куда сплавил невесту? — разваливается в кресле друг.
— У мамы на несколько дней. — Я невольно бросаю взгляд на телефон, и Джексон это подмечает.
— Что, звонка ждешь? — пытается он скрыть улыбку. — Как у вас дела?
— Я... — начинаю и замолкаю. Как тут все рассказать в трех словах?
— Понятно. Кай был прав, ты на нее с самого начала запал, хоть и отрицал. Лично мне Чеён сразу показалась хорошей девушкой. Поздравляю, друг!
— С чем? Не с чем. Бегает от меня, как черт от ладана. Я к ней уже и так, и этак. Но только к ней прикоснусь, она отстраняется, уходит. Ну что за женщина?
— А что она за женщина? — с готовностью отзывается Джексон, даже подается чуть вперед.
Слова будто сами собой вылетают из меня. Почему-то описывать Чеён оказывается очень просто.
— Добрая. Скромная, но при этом целеустремленная. Активная, живая, энергичная, отзывчивая. Верная. Зажатая немного, но это исправимо. Ответственная. Ради нашей сделки серьезно изучала досье, чуть ли не зазубривала, представляешь? — развожу руками я. — А деньги от контракта знаешь ей зачем? Она большую часть суммы вообще не для себя просила, оказывается. Я по своим каналам пробил: отдала квартиру погибшего брата его девушке, у которой от него ребенок. И квартиру, и деньги.
— А сама куда после сделки?
— Говорила, что хочет снимать квартиру. Заработает, мол, на свою. Сама. Вот вторую часть и пустила на учебу. Не на шмотки, украшения, бриллианты или пластику, а на учебу. Сидит, каждый день ответственно занимается, делится успехами, дескать, лучшая на курсе, — улыбаюсь я. — Хочет стать специалистом, быть полезной людям, а не дома просиживать. Да другая бы на ее месте с удовольствием засела бы дома. Ее взгляд на мир и ценности меня полностью устраивают. Легко мне с ней. Хорошо. Пообщаюсь, энергия так и прет. На работу с радостью. И домой так же теперь лечу.
— Значит, запала тебе в душу. Ну, так поговори с ней. Чего тянешь, уведут такое сокровище.
— Я не уверен, что стоит.
— Почему? Не готов попробовать? Или не готов к серьезным отношениям? Я говорил неоднократно и снова скажу: не все такие, как Цзыюй.
Я свожу брови к переносице.
— Не в этом дело. У Чеён весьма четкий взгляд на измены: Она их отвергает.
— Тогда в чем? Мало друг друга знаете? Сам понимаешь, это не показатель. Можно год-другой быть с человеком и не сблизиться, а можно и за месяц понять, что это твой человек. Как было у меня с Юци.
— Знаю. Время ни при чем.
— Тогда я тебя не понимаю, — хмыкает друг.
Я медлю с ответом. Есть один пункт, который меня и останавливает.
Джексон воспринимает мое молчание по-своему, интересуется:
— Считаешь, что Чеён тебе все-таки не подходит?
— Скорее уж я ей. Я ведь на перспективу думаю. И о Чеён, о том, что ей нужно. Она хочет полноценную семью, детей. А я... Ну, ты знаешь.
У всех есть больное место, и я не исключение. Это — мое. Всегда предпочитал говорить, что я не хочу детей, чем сознаваться, что не могу их иметь.
— Ни хрена себе, — выпадает в осадок Джексон. — Ты уже и о детях с ней думал? Тогда точно нечего мешкать. И вообще, мы с тобой обсуждали эту тему. Как по мне, ты рано сдался. Тебе ведь что врачи сказали? Все возможно, но понадобится время. Ты хоть один курс лечения прошел до конца? Можешь не отвечать, я знаю, что нет. Так попробуй.
Не прошел. Потому что если пройду, и не получится...
— Джексон, вопрос в том, надо ли это Чеён. Мало, что ли, нормальных мужчин, у которых нет с этим проблем? Ты ведь знаешь, я и с Цзыюй сходился при условии, что брак будет, скорее всего, без детей. Ее это вообще не парило, даже наоборот. А что ответит Чеён, я не знаю. Для нее это принципиальный вопрос, я несколько раз интересовался. Вдруг она не захочет ждать?
— Тэ, я понимаю твои опасения. Была б на ее месте другая, решительности тебе было бы не занимать. А тут... я тебя не узнаю.
Я усмехаюсь. Что есть то есть. С Чеён все по-другому. И ставки слишком высоки.
— Я тебе так скажу, — продолжает друг. — Все настоящее — всегда страшно. По себе знаю. Чтобы жениться, много смелости не надо. А вот чтобы любить и открываться — надо. Тут уж тебе решать. Я вот Юци открылся и ни разу не пожалел. Жаль только, что...
Джексон умолкает, мрачнеет. Он может не договаривать, я и так понимаю о чем он. Вспоминаю тот день, когда погибла его жена. Такая молодая, яркая. Жить бы им да жить. Друг до сих пор так ни с кем и не сошелся.
Джексон задумчиво тарабанит пальцами по подлокотнику кресла, в итоге добавляет:
— Если упустишь Чеён, будешь последним ослом. И пожалеешь. Гляди только, чтоб поздно не было. Сколько там у вас до конца сделки? Несколько недель? И все, сбежит — не поймаешь.
— Угу.
— Что угу? Действуй, пока не увели. Обсуди с ней все серьезно. Я ведь видел, как вы друг на друга смотрели. И это в самом начале. Теперь между вами и подавно не только контракт. И вообще, тебя никто не заставляет завтра же тащить ее в загс. Но что мешает сказать, что у тебя серьезные намерения?
Джексон все-таки наливает себе янтарной жидкости из графина, поднимает бокал в воздух, салютует им.
— Ну, за ваше здоровье. И вот еще что... яхту ты все-таки готовь.
— Какую яхту?
— Которую ты проспоришь Каю. Снова забыл о вашем споре? Если ты снова женишься, будешь ему должен яхту, — напоминает друг. — Раз уж ты о детях задумался, то все серьезно. Давай, поговори с Чеён. Если она такая, как ты описываешь, а я уверен, что такая, точно согласится подождать с потомством, пока будешь лечиться. А там и свадьба не за горами.
Я крепко задумываюсь. И через минуту у меня в голове лишь один вопрос: и правда, чего я медлю? Чеён ведь упоминала, что хочет серьезных отношений. Так я готов на самые что ни на есть серьезные отношения. С ней. Так ей и заявлю.
Решено.
Она, конечно, не ждет, но завтра я сам поеду забирать ее от матери. Привезу домой и сразу поговорю.
***
Давай же, черепаха, стартуй! Я с нетерпением барабаню пальцами по рулю.
Зеленый сигнал светофора горит уже несколько секунд, а красная восьмерка впереди все стоит и стоит.
Давлю на клаксон, поторапливая зазевавшегося водителя, и он наконец трогается.
Тут же его обгоняю, вижу, как парень залипает в телефоне. Качаю головой. Так и до аварии недолго.
Ладно, это не мое дело. Мое — поскорее приехать к Чеён.
На следующем светофоре пишу ей сообщение: «Ты где?»
Ответ прилетает практически сразу: «С мамой в поликлинике, будем дома где-то через час. Все в порядке».
Отлично. Как раз успею доехать.
Губы сами собой расплываются в улыбке, когда представляю реакцию Чеён на мое появление.
Делаю мысленную пометку: надо будет договориться с Чимином, владельцем собственной клиники и моим старым знакомым, чтобы матери Чеён провели полное обследование. Не дело это — по поликлиникам бегать.
Я сразу предложил, но обе наотрез отказались. Мол, чего тратить деньги, если уже выдали какие-то там талончики и можно пройти обследование бесплатно. Талончики, мать их! Я словно вернулся в прошлый век.
Теперь она, как моя настоящая невеста, согласится принять помощь. Или организую все сам, если снова начнет отнекиваться.
Смакую это слово: невеста. Как часто я произносил его по отношению к Чеён, не вкладывая особого смысла. Теперь оно звучит по-новому, в нем сакральный смысл.
Вскоре я заезжаю в нужный квартал и буквально за несколько сотен метров от дома матери Чеён вижу цветочный магазин.
Точно, нужно купить цветов им обеим. Резко торможу. Глушу мотор, иду внутрь и прошу сделать два букета: для невесты и будущей тещи.
Темноволосая полная продавщица заговорщически улыбается, кивает:
— Я поняла. Сделаю все в лучшем виде.
Когда выхожу из магазина, решаю оставить машину тут и пройтись пешком: наверняка в самом дворе припарковать мой джип будет негде, учитывая его габариты. В тот вечер, когда привез Чеён к матери, там и мерс еле протиснулся.
В самом хорошем расположении духа иду по улице, мысленно прокручивая в голове предстоящий разговор с Чеён. Уверен, все пройдет как по маслу. В конце концов, разве не она говорила: «Женись на мне»?
Через несколько десятков шагов сердце пропускает удар, я застываю у окон какой-то местной закусочной.
Там, за окном, за столиком, сидит моя Чеён.
Не одна, а с этим... как его... Минхо. Ли, кажется. Тот самый, с которым она постоянно шушукалась и бегала на кофе, пока снималась в рекламе.
Не понял. Она же с матерью в поликлинике?
И какого чёрта она с ним так мило воркует? Мне бы так улыбалась!
Словно мало этого, Ли кладет свою лапищу на ладонь Чеён.
Ну нет, она сейчас ее отдернет. Однако этого не происходит ни через секунду, ни через две.
Это что такое происходит? «Я вся такая серьезная, измену не прощу, знаю как это больно». К чему были все ее слова?
А потом вспоминаю и другие: «Я сама вернусь, не надо за мной заезжать».
Так вот почему не надо. И охрану вот зачем просила убрать. Видимо, чтобы спокойно творить что хочет.
Интриги, значит, за моей спиной крутит. А я повелся как последний кретин на ее россказни.
Делаю шаг, чтобы зайти внутрь и все ей высказать.
Как вдруг эти двое встают и... обнимаются.
Обнимаются, мать их!
Проходящая мимо женщина странно на меня косится. Да, наверное, ходящие желваки на моих скулах — не самое доброе зрелище. Но это ничто по сравнению с тем, что творится в моей душе.
Достаю телефон и набираю охрану, которая следит за Чеён днем.
— Да, господин Ким, — раздается в трубке бас говорящего.
— Какого чёрта мне не докладывают, с кем общается Чеён? — цежу сквозь зубы. — Почему она сейчас в кафе с каким-то хмырем, а я ни сном ни духом?
— Босс, вы ведь просили сообщать, только если будет что-то серьезное или в случае угрозы, — оправдывается охранник.
— А это, по-вашему, не серьезное, что вокруг нее отираются непонятные типы?! Так, еще вопрос: он тут сегодня впервые или видели до этого?
— Видели несколько раз во дворе.
— Понятно. Вы уволены.
Кладу трубку и скриплю зубами от охватившей меня злости.
С кем я собирался говорить? Кому собрался открываться, строить серьезные отношения? Чеён ничуть не лучше Цзыюй.
У той тоже все так начиналось: «Это просто тренер. Ты ничего не понимаешь, мы дружим, он мне помогает. Я ведь для тебя стараюсь, чтобы всегда быть в форме».
Ну, я поверил. У нас ведь любовь, мы женаты.
А потом на тебе: переспала с этим «другом». И не просто изменяла, а делала это систематически. То есть от меня брала деньги, а от нищего «друга»-тренера, видимо, любовь. Моя любовь, похоже, ей чем-то не угодила.
Сдается мне, Чеён один в один повторит эту же сказку: «Пойми, ничего такого». Тут и понимать нечего. Все кристально ясно.
Невеста, твою ж налево! Наверняка смеется за моей спиной, как ловко обдурила. Я и правда едва не повелся.
Нет, Кай, не видать тебе яхты, как своих ушей. Никаких больше невест и тем более жен в моей жизни. Хватит.
Я разворачиваюсь, с силой пихаю букеты в стоящую рядом урну и возвращаюсь к машине.
Вечером поговорю с Чеён.
Пусть отрабатывает до конца сделки и валит на все четыре стороны.