Реальность и утраты
Вова только что остановил машину в конце улицы, когда услышал два выстрела. Сердце его застыло, и с каждым шагом, который он делал, его тревога росла. Он был уверен, что это был её отец. Он быстро выскочил из машины и побежал по заснеженной дороге, не думая ни о чём, кроме Кати.
Когда он подошел к дому, его взгляд сразу упал на Катю, лежащую на земле, с кровавым пятном на её плече. Вова не мог поверить своим глазам. Он прыгнул к ней, медленно подняв её с земли, как самую ценную вещь, как самое важное в своей жизни.
— Катя! — его голос дрожал от страха. Он опустился на колени и поднес её к себе, обнимая, чтобы её тело не падало.
Её лицо было бледным, а дыхание — прерывистым. Вова не знал, что делать. Он пытался снова и снова позвать её, тряс её плечо, но она не отвечала. Он прижал её к себе, чувствуя её слабое тело, его мысли смешивались в голове. С каждой секундой его сердце сжималось. Что если она не выживет?
Но вдруг она слабо откликнулась, её дыхание стало ровнее, хотя она оставалась без сознания. Вова, с трудом преодолевая страх, взял её в свои руки и поднимал, пытаясь перенести в безопасное место. Он уже знал, что им нужно срочно уехать. Он бросил быстрый взгляд на её дом. Отец был уже не в поле зрения. Он знал, что тот ушёл.
Но Вова всё равно не успокаивался, в его голове звенело, как ужасный звон, не давая ему возможности собраться. Он бежал с Катей на руках, не думая о том, что происходит вокруг, не ощущая холод. Для него в тот момент существовала только она — и то, чтобы спасти её. Он, наконец, добрался до своей машины, с трудом положив её на заднее сиденье, всё время держась за её руку.
Её лицо оставалось безжизненным, и Вова, ощущая невероятное давление, в очередной раз почувствовал, как его мир рушится. Он сжал её руку, будто в знак того, что не отпустит её. Неважно, что случится. Он не мог её оставить. Он верил, что они смогут выжить, что они смогут пройти через это вместе.
Тем временем, в доме, на улице, отец Кати, стоя на пороге, смотрел на место, где несколько мгновений назад была его дочь. Его глаза были полны ярости, боли и отчаяния. Он не мог поверить в то, что только что случилось, что он действительно выстрелил в свою собственную дочь.
Он сделал шаг назад и заорал на весь квартал:
— Я потерял её! Я потерял своё самое дорогое! Это моя вина!
Его крик эхом прокатился по пустой улице, заставив всё вокруг замереть. Он был один. Он потерял не просто дочь, он потерял её любовь, её доверие. Всё, что могло бы быть, разрушилось за один момент. Он чувствовал, как в нём что-то ломается, но было слишком поздно.
Крики его душевной боли продолжали звучать в пустоте дня. Но он знал, что теперь всё потеряно.