Особенная/JIROSE

Пак Розанна

— Папа, прекрати! — попросила я со слезами на глазах.
Дело в том, что когда мы завтракали, в комнату влетел мой отец и сразу же схватил Чимина за шею, пригвоздив к стене. Чимин совершенно не сопротивлялся, а принимал удары отца, даже не вскрикнув и не пытаясь вырваться из его сильных рук.
Зато у меня началась самая настоящая истерика, потому что папа не прекращал бить моего парня.
— Милая, ты в зеркало смотрела? — скептически поинтересовался папа, продолжая держать Чимина за грудки.
Ох, я смотрела, и поверь, пап, я не удовлетворена увиденным. За ночь все стало намного хуже. Кровь на губе присохла, а нижняя губа сильно вспухла, будто бы я ее накачала, как это любят делать современные девушки. Правую скулу покрывал огромный синяк, который переливался разными цветами, от фиолетового до багрово-красного. Из-за еще большего синяка, который покрывал большую часть моего живота, двигаться было довольно проблематично.
Но Чимин смотрел на меня так, будто бы я была ангелом, сошедшим с небес. Честно говоря, я люблю, когда он смотрит на меня. Особенно так.
— Папа, он не виноват! — воскликнула я, всплеснув руками. — Он был под чем-то, это Йеджи подсыпала что-то в его стакан!
— Розэ, я заслужил, — спокойно произнес Чимин.
Я с таким удивлением на него посмотрела, что папа даже руки разжал.
— Йеджи что сделала? — спросил отец, потеряв всякий интерес к Чимину, потирающему шею, где несколько мгновений назад находилась рука моего отца.
Я облегченно выдохнула, потому что мордобой двух моих самых любимых мужчин, наконец, прекратился.
— Йеджи подлила в бокал Чимина что-то, что заставило его напасть на меня, — начала объяснять я. — Я не представляю, что было бы, если бы он не смог побороть это.
— Зачем она это сделала? — поинтересовался отец.
— Чтобы я ее убил в месяц ненападения, — пояснил Чимин, разводя руки в стороны.
Тут дверь в большую гостиную отворилась, и в нее влетел Чонгук, держащий за руку… Лису? Она-то, что здесь забыла? И зачем Чон привел ее сюда, это ведь засекреченное место, а она точно расскажет все Йеджи, а та настучит папочке.
Манобан выглядела безумно испуганной и замерзшей, потому как лицо ее было бело, как мел, а губы приобрели синий оттенок. На фоне бледного лица огненно-рыжие волосы смотрелись контрастно.
— Что происходит, Гук? — поинтересовался Чимин, окидывая девушку одним из своих недоверчивых взглядов.
— Соберите всех, — голос его звучал как-то слишком обеспокоено. — Лисе есть, что нам рассказать.
Чимин, с хмурым выражением лица, кивнул и вышел из комнаты, прижимая телефон к уху.
Я на расстоянии слышала, как Лиса стучит зубами от холода. Черт, так дело не пойдет.
— Лис, иди сюда, — позвала я девушку, которая испуганно смотрела на дверь, в которую вышел Чимин. — Он не тронет тебя, я обещаю.
Мда, это, наверное, довольно странно смотрится со стороны. Девушка, которую избил этот же парень, говорит, что он безобиден.
Рыжая подошла ко мне и села на диванчик около камина, сильнее укутываясь в куртку Чона. Я стянула со шкафчика, который находился в этой комнате, теплый плед и обмотала им дрожащую девочку.
— Ч-что с твоим лицом? — спросила она, посмотрев на меня.
— Упала, — без колебаний соврала я, дабы не пугать девчонку еще больше.
Она поверила, ну, или сделала вид, что поверила. Что же она хочет рассказать и почему? Тысяча вопросов крутилось в моей голове, а Чимин так и не возвращался.
Чонгук сел рядом с Лисой и пытался ее как-то успокоить, потому что девушка реально была не в себе. Она поджала ноги под себя и смотрела на пламя, пылающее в камине. Ну, уже хотя бы немного согрелась, а это уже хорошо.
Не думаю, что она как-то причастна к тому, что случилось со мной и Чимином. Вряд ли она вообще была в курсе реальной цели визита Йеджи на купальную вечеринку во дворце Королей.
Вскоре подошли Тэхён и Дженни, помятые и сонные, похоже, Дженни так и не добралась до дому, решив переночевать здесь. Да, это прямо-таки штаб-база какая-то. Дженни выглядела счастливой, но потом увидела меня и хрипло вскрикнула. Мда, да мне только детей пугать своим внешним видом.
— Розэ! — воскликнула она. — Что случилось?
— Дженни, давай потом, — попросила, но встретилась с упрямым взглядом. — Йеджи подсыпала что-то Чимину, и он чуть не убил меня, но вовремя поборол это.
— Она пожалеет, сестренка, — пообещал Тэхён, который был тоже не в курсе того, что произошло вчера вечером. — Что здесь делает Лалиса?
— Ей есть, что нам рассказать, — ответил Чонгук. — Это важно. Где Джин, Джису и Чимин?
Через десять минут в просторной комнате стало слишком тесно, ибо в ней собралось девять человек. Папа ходил кругами по комнате, изредка бросая на Чимина косые взгляды. Чимин сам уселся в кресло и усадил меня к себе на колени, глядя на отца, будто бы спрашивая разрешения. Эти переглядки меня только позабавили. Джису выглядела довольно-таки бодро, впрочем, как всегда. Красные волосы были красиво завиты на одну сторону, а вместо привычной кожаной одежды, на ней были джинсовые шорты и футболка. Интересно, а Джин и Джису живут тут? Егор со скучающим выражением лица что-то искал в своем планшете.
— Ну, что ты хотела нам рассказать? — спросил мой папа, сидящий напротив и прожигающий руку Чимина на моей талии.
Лиса глубоко вздохнула и посмотрела на Чона, как бы ища поддержки, и она ее получила. Чонгук одобряюще улыбнулся.
— Розэ, я видела твою маму, — проговорила она хрипло.
Что? Что она сейчас сказала?
Значит, моя мама все-таки жива и находится в опасности, пока я развлекаюсь на купальных вечеринках.
— Ты видела Ёнсун? — ошеломленно произнес папа, запустив пятерню в волосы.
— Она что-то им не хочет говорить, а Джухо не может причинить ей вреда, поэтому хочет разговорить ее через тебя, — продолжила она. — Суджин ее терпеть не может, поэтому твоя мама была в наручниках и выглядела довольно-таки потрепано. Речь шла о каком-то камне.
Папа, казалось, вот-вот слетит с катушек, да и я была близка к этому состоянию, потому что крупно задрожала, заметив, как руки Чимина сильнее прижимают меня к его телу.
Моя мама жива.
У меня в груди поселилось такое теплое чувство, которое мигом вытеснила ярость. Как они могли держать ее в плену целых двенадцать лет?
— Что конкретно ты видела, и с чего ты взяла, что это была мама Розэ? — спросил Чимин, все еще с недоверием глядя на Лалису.
— Ты очень похожа на нее, — обратилась она ко мне. — Они говорили, что хотят через тебя заставить сказать твою маму, где какой-то камень.
— Что за камень? — спросила Джису.
— Я знаю, что за камень они хотят заполучить, — произнес отец. — Этот камень передается из поколение в поколение именно у Принцев. Изумруд. Самый большой из существующих на земле. Я его вставил в золотую оправу обручального кольца Ёнсун, так что, по-видимому, она его успела спрятать, зная, что он нужен Императору.
— А зачем ему кольцо? — поинтересовалась я. — Что в нем такого ценного, кроме того, что оно стоит целое состояние?
Не думаю, что у Императора есть проблемы с деньгами.
— Этот камень ключ от комнаты, где хранится всего одна значительная вещь, помимо сокровищ и драгоценностей, — папа глубоко выдохнул.
Все напрягли слух, но отец молчал.
— Папа, что за вещь? — спросила я, не выдержав.
— Оружие, которое подорвет все банды, — произнес он.
— Зачем это Императору? — я удивленно приподняла бровь.— Он же не только нам хуже сделает, но и самому себе.
 — При правильном управлении, это оружие не тронет замок Императора и Царя, зато наши дома взорвутся, — я даже вздрогнула, почувствовав дыхание Чимина на своей шее.
Я вопросительно на него посмотрела, слегка развернувшись, чтобы увидеть его глаза. Откуда у него такая информация?
— Отец рассказывал, — пояснил он, потирая переносицу. — Правда, я тогда думал, что это легенда, не более. Если бы Джухо хотел, он бы выбил эту дверь к чертям собачьим.
— Не смог бы, — устало ответил папа. — Дверь сделана из самого прочного металла в мире.
— Никто уже не помнит, где точно находится эта комната, — использовал Чимин еще один аргумент.
— Думаю, что за двенадцать лет он успел узнать это, — сказал папа, поднимаясь с кровати. — Нужно найти кольцо и спасти Ёнсун.
— Вы прекрасно знаете, что мы не имеем права нападать на Императора в месяц перед Советом, — спокойно произнес Чимин.
Я посмотрела на него с такой злостью во взгляде, что Чимин непроизвольно отшатнулся, но не ослабил хватку рук на моей талии.
— Мою мать держали в плену гребаных двенадцать лет, Чимин, мне плевать на правила, — прошипела я.
Какого черта он творит? Неужели он не понимает?
— Милая, он прав, — обреченно взмахнул руками отец. — Мы ничего сейчас не можем сделать, потому что это - закон. Я так же, как и ты, хочу вернуть маму, но придется подождать совета, я не думаю, что Джухо каким-либо образом сможет навредить Ёнсун.
Я оглядела всех и застала лишь лица, принимающие это, как данное, и этот факт не мог не бесить меня.
— Йеджи закон не помешал подкорректировать мне личико, так почему же мне нельзя подкорректировать его Джухо, — вскрикнула я, вырываясь из объятий Чимина. — Почему мы надеемся на гуманность психа, а?
— Малышка, я знаю Джухо, — произнес отец. — Но мы и, правда, не можем ничего поделать.
— Мы можем хоть что-то сделать! — я возмущенно всплеснула руками. — Это же живой человек. Она была в плену целых двенадцать лет. Двенадцать! И я не позволю ей пробыть там еще месяц! Тем более, что им нужна информация, которая есть только у нее.
Я выбежала из комнаты, громко, почти оглушающе, стукнув дверью так, что зазвенело в ушах. Как они могут бездействовать, когда дорогой человек находится в опасности? Почему они позволяют ей страдать в замке Императора? Она же, наверное, и не узнает меня, если увидит.
Глаза заслонила пелена горячих слез, бегущих по щекам и затекающих в рот, в котором я уже ощущала солоноватый привкус. Потом из моего рта начали вырываться рваные всхлипы.
Боль заполнила мое сознание и я, совершенно точно, вспомнила мамины глаза. Не такие яркие, как у нас с отцом, но все же невероятно красивые с серо-голубой радужкой.
Если папа ее так любит, почему он отказывается помочь?
Может, я все еще ничего не понимаю, но семья, как мне кажется, дороже всяких там глупых законов.
Я почувствовала, как позвоночник упирается в твердую стену особняка Кимов, а колени медленно подгибаются, и я оказываюсь прямо на холодном кафеле.
Похоже, мои рыдания переросли в самую настоящую истерику.
Я даже не заметила, как оказалась в теплых, родных объятиях, которые почему-то сейчас совсем не помогали успокоиться. Меня трясло, потому что я видела, как мои трясущиеся руки сминают свитер Чимина.
— Тише, маленькая, тише… — проговорил он, приподнимая меня на руки. — Кажется, я знаю, что поможет тебе успокоиться.
Я просто плакала, как последняя соплячка, уткнувшись в шею Чимина, вдыхая его запах. Он понес меня в сторону гаража, Чимин сцеловывал мои слезы со щек, нашептывал мне какие-то успокаивающие слова, которые я пропускала мимо ушей. Сбивчиво просил успокоиться.
Я вжалась в кожаное сидение автомобиля, в котором узнала Мустанг Чимина. Что он делает?
Хотя мне уже было настолько плевать на происходящее, что я просто прикрыла глаза, чувствуя, как усталость накрывает с головой. Истерика, наконец, отступила.
Нет, я уже не плакала, но было такое состояние, как будто из меня выкачали всю радость.
Хреновое чувство.
Но… моя мама. Какой ребенок не хочет, чтобы его мама была рядом? А особенно, если она отсутствовала всю твою сознательную жизнь.
Я спасу ее. Обязательно.
Пока не знаю как, но у меня непременно все получится.
Мы въехали на гоночную площадку, на которой я равнодушно заметила свою машину, которую пару месяцев назад разбила всмятку, потому что кто-то хотел что-то доказать. Теперь она была как новая. Видимо, отец, зная, как я любила эту машину, решил отдать кучу денег на ее восстановление.
Странно, раньше это вызывало такой восторг, а сейчас…
Плевать.
Я не понимала, чего добивается Чимин, а просто вышла из машины, даже не поежившись от дуновения холодного ветра, казалось, что все эмоции, которые может испытывать человек, просто исчезли.
— Сядь в машину, — произнес вдруг Чимин, и от неожиданного звука его голоса я вздрогнула.
Я покачала головой.
— Мелкая, ты сейчас же садишься в свою красавицу и пытаешься меня сделать на треке, и это не просьба, — прорычал Чимин, толкнув меня в сторону тачки.
Раздраженно хмыкнув, села в машину и выехала на старт. Что ж, если он хочет гонки, то я ему ее устрою. Я включила музыку, но не слишком громко, чтобы слышать рычание двигателя.
Если он думает, что это каким-то образом поможет мне «прийти в себя», то он ошибается, потому что прийти в себя, я полагаю, мне не удастся.
— Я не буду поддаваться, маленькая моя, так что будь осторожна, — произнес Чимин, который тоже вывел свою машину на старт и разговаривал со мной, крича в открытое окно пассажирского места.
Когда какая-то девушка махнула рукой, машины сорвались с места. И тут я поняла, что отказаться от этого было бы ошибкой. Это моя слабость.
Чимин ненамного меня обогнал.
Это ненадолго.
Я вжала педаль газа в пол, машина довольно зарычала, начав стремительно набирать скорость.
Черт, запотевшие ладошки крепко сжимали в руках кожаный руль с красивыми красными вставками, которых не было раньше. Я сравнялась с Чимином, не контролируя уголки губ, которые растянули рот в довольной ухмылке. Скорость была довольно высокой, а я не сидела за рулем уже очень давно, однако страха не было.
Хотелось еще.
Быстрее. Еще быстрее.
Я уже обогнала Чимина и неслась прямиком к финишу, который был, не так уж и далеко, как казалось.
Господи, я же плетусь, как черепаха!
Я еще сильнее нажала ногой на педаль, чувствуя вибрацию сидения.
Никогда. Еще никогда я не позволяла себе развивать такую скорость. Это был максимум. Адреналин захлестнул меня с головой, я думала только об автомобиле и дороге, а остальные мысли просто улетучились из моей головы. Казалось, я была единым целым с Берли. Просто мои руки намертво вцепились в руль, а нога срослась с педалью газа, и я не знаю, смогу ли ее отпустить.
Полоса финиша была уже так близко, но мне не хотелось останавливаться.
Но я сделала это.
Нажав педаль тормоза так резко, что едва не ударилась лбом о руль. Я тяжело дышала, а руки на руле так дрожали, что если бы в них был стакан воды, она бы разлилась вся.
Через несколько мгновений послышался звук тормозов Мустанга Чимина, и я, в который раз, оказалась в надежных объятиях любимого человека.
— Сумасшедшая девчонка, — пробормотал он, зарываясь носом в мои растрепанные волосы. — Ты хоть представляешь, как я испугался, идиотка?
— Я люблю тебя, Чимин, — уверенно произнесла я, потянувшись за желанным поцелуем.