29 Глава
Пак Чимин
Злость.
Именно это чувство стучало в голове, когда мой кулак прилетел в лицо Розэ. Словно в замедленной съемке я видел, как она падает на землю, едва успев подставить руки, чтобы лицо не пострадало.
Ярость буквально сочилась из меня, и я совершенно не знал, что с ней делать. Руки дрожали, а мысли путались в голове.
— Ты что, блять, творишь? — прошипела Розэ, поднимаясь на ноги.
Одного взгляда на ее лицо хватило, чтобы ненависть снова вспыхнула в моих глазах. Я глянул на мелкую. Губа разбита, а ярко-красная кровь пачкает маленький подбородок и куртку. А в глазах ярость.
Вот она.
Грань.
Отлично, я довел ее до точки кипения.
Чертова маленькая сука.
Как она посмела? Как могла предать меня, Пак Чимина? Мозг досужливо начал показывать картинки их обжиманий с Чоном. Этому двуличному ублюдку тоже требуется начистить морду.
— Чимин, что с тобой? — снова воскликнула девушка, пытаясь до меня достучаться.
Господи, как можно было быть настолько слепым? Это же очевидно, что они трахаются за моей спиной.
— Тебе хоть понравилось? — проговорил я язвительно, не узнавая своего голоса.
Она с паникой на меня посмотрела и очень реалистично сделала вид, что ничего не понимает. А мне ведь так нравились ее глаза, всегда тонул в этом гребанном море ее глаз. Потому что не мог не тонуть. Потому что не получалось по-другому. Лгунья.
Лгунья, блять.
Чертова лгунья пытается сделать его виноватым.
— Что понравилось? — снова прошипела она, казалось, даже не замечая, что кровь продолжает струиться по подбородку.
Еще один удар. Хрупкое тело девушки падает на землю, закашлявшись.
Я прекрасно знал, что Чеён упряма, но никогда не представлял, что настолько. Она поднялась на ноги опять и снова посмотрела прямо в мои глаза, ища в них то, чего не было.
— Трах с Чонгуком, — прорычал я.
Она занесла руку для удара, но это действие заставило меня лишь усмехнуться. Ей все-таки удалось меня ударить, но я даже не почувствовал, а лишь рассмеялся от ее нелепых попыток, запрокинув голову.
— Чимин, это не ты, слышишь? — хрипло произнесла она, пытаясь приблизиться, заглянуть в глаза своими чертовыми омутами.
Что за чушь она несет? А кто же я по ее мнению?
Я ее ненавижу.
И это единственное в чем я могу быть уверен. Единственное, блять, что сейчас было важным. Хотелось, чтобы ей было больно, хотелось упиваться ее беспомощностью, слабостью.
— Пошла нахер, сука, — выплюнул я.
Это оттолкнуло ее, если можно так выразиться, она попятилась назад, спотыкаясь.
В два шага я преодолел расстояние между нами и схватил ее за волосы, чувствуя, как пальцы путаются в них, как в клубке с нитками.
— Чимин!
И дернул меня черт прямо сейчас заглянуть ей прямо в глаза. А ее губы еле слышно произнесли:
— Я люблю тебя, слышишь, Чимин? Люблю…
И меня накрыло херовой тучей воспоминаний.
Герда кинулась на этого тупого Хаски, только потому, что эта светловолосая идиотка решила отпустить свою псину гулять без поводка, однако девушка была довольно привлекательна, так что решил не терять шанса затащить малышку в постель.
— С тобой все в порядке? — спросил я, протягивая руку светловолосой.
Какого было мое удивление, когда она проигнорировала мою руку, а встала сама, цепляя на хаски поводок.
— Собаку нужно держать на поводке, тем более недрессированную, — язвительно произнес я.
Сам факт, что девушка, можно сказать, что отшила меня, нанес серьезный удар по самолюбию.
— Не моя собака повалила человека на землю, а твоя, — не осталась в долгу светловолосая.
Черт, черт, черт…
Просто выйди из моей головы, просто выйди.
Пошла вон, я сказал!
— Ты ненормальная? — я выволок девушку из ее машины и хорошенько встряхнул, чтобы мозги встали на место. — Какого черта, Чеён?
— Я все-таки надрала твою самодовольную задницу, да? — ухмыльнулась мелкая, вырываясь из моей хватки.
— Чонгук сказал, что мы пришли вместе, хотя я в этом сомневаюсь, — объяснил я. — Кто тебя научил на такой скорости входить в повороты, идиотка? Ты понимаешь, что могла себя угробить, да и меня за компанию?
Она реально почти выиграла меня, господи, если кто-то об этом узнает, то будет позор.
— Не угробила же, — произнесла Розэ, улыбаясь.
У меня в голове вертелась лишь одна мысль о том, что у нее… красивая улыбка?!
Я ударил кулаком по крыше машины, кожей чувствуя, что она вздрогнула. Что она со мной делает? Мне кажется, что я начинаю сходить с гребанного ума.
— Не пожелаешь мне удачи?
— Обойдешься.
— Ты права, удача мне не понадобится.
— Очень скромно.
Ее слишком много в моей голове. Слишком много.
Слишком. Блять. Много.
Светлые волосы, в которые хочется зарываться пальцами. Волосы, черт…
— Не бойся, я не причиню тебе вреда, — произнес я, прежде, чем успел проанализировать свои поступки.
Рука против воли потянулась к ее волосам, заправив светлую прядь ей за ухо. Провел пальцем по ее холодной щеке, а она вздрогнула.
Какого черта?
Действительно, Чимин, какого черта? Какого черта с тобой происходит?
Пухлые, выразительные, мягкие губы.
Господи, это губы сводят с ума…
— Чимиин, что ты…
Договорить она не успела, мои руки обхватили ее лицо, а губы безошибочно нашли ее. Такие мягкие, податливые, отвечающие именно ему. Чимину, а не кому-то другому. Черт, похоже, прямо сейчас ему окончательно снесет крышу, потому что влажный язык проскользнул в его рот, а маленькие пальчики зарылись в его волосы.
Что за чертово наваждение, Розэ? И почему голова разрывается от таких ненужных воспоминаний?
Объясни мне, Розэ, объясни мне прямо сейчас!
Мне нужно знать…
Телефон зазвонил приятной слуху мелодией. Я удивленно уставился на экран, когда увидел, что звонила Розэ. Что у нее случилось?
— Мелкая? — произнес я.
В трубке послышался болезненный кашель, вперемешку со всхлипами, которые разрывали легкие.
— Мелкая, что с тобой?! Ты что плачешь?! Что случилось? Где ты? — обеспокоенно закричал я в трубку.
— Меня сбили, я не могу выбраться из машины, дверь заклинило, — прохрипела она.
Точно люди Императора, вот сукин сын! Если с ней хоть что-то случится…
Беспокойство закралось в душу.
— Блять, ты в порядке? Мелкая, я прошу тебя, только не молчи! Где ты? Я уже выезжаю, — протараторил я.
— Что-то мне подсказывает, что у меня сломано ребро, и не одно, а еще рука, и мне прижало ноги, я не могу пошевелиться, Чимин, — прохрипела она.
— Не отключайся, я еду, просто слушай мой голос, ясно? — попросил я.
Просто слушай мой голос, ясно?
Слушай. Мой. Чертов. Голос.
Проснулся я от того, что мелкая ворочалась в моих объятиях. Стоп! Когда она успела оказаться в моих объятиях? Видимо, я прижал ее к себе, когда уснул. Я посмотрел на нарушительницу спокойствия и сна. Она уже давно не спала, и, судя по всему, не могла выбраться из кольца моих рук. Почему она всегда такая холодная? Постоянно, как ледышка. Она со злобой на меня посмотрела.
— Ты спишь, как медведь! — возмущенно воскликнула она, пихая меня в плечо. — Отпусти меня, наконец!
— Этого бы не случилось, если бы ты не устроилась на моем плече, — заявил я, прекрасно понимая, что сейчас будет взрыв.
Я широко распахнул глаза, будто бы по-новому глядя на мир, будто бы видя его впервые. Кажется, я еще никогда так быстро не трезвел, как сегодня.
Я люблю тебя, слышишь? Люблю…
Оглянулся и зацепился взглядом за такое родное лицо залитое слезами и кровью. Губа разбита, она шатается, прижимая ладонь к животу. Каждый ее всхлип раздирает все внутри на части. А следом рваные рыдания, на которых явно не хватало дыхания, сотрясли тело девушки.
Это что, я сделал?
— Маленькая?
Она широко распахнула глаза и с гребанным шоком уставилась на меня, будто бы я произнес что-то, что противоречило всему на свете.
Как я мог так ей навредить?
Как, блять?
Кретин. Ублюдок. Мразь.
Вот ты кто, Пак Чимин.
Можно подобрать еще херову кучу разнообразных эпитетов, чем — я уверен — займется мелкая, когда выйдет из состояния шока.
Я в два шага преодолел расстояние между нами и крепко прижал трясущуюся девушку к себе. Слава Богу, она не отстранилась, этого бы я просто не выдержал. Ее поцарапанные руки слабо сжали ткань куртки на моей спине.
— Прости меня, — пробормотал я, утыкаясь носом в растрёпанные светлые волосы. — Тебя больше никто не тронет, клянусь, слышишь?
Розэ не шевелилась, а лишь глубоко вдыхала запах моего свитера, в который она утыкалась носом, пытаясь успокоиться.
Я даже не помню из-за чего я на нее разозлился, но я не мог по своей воле ее ударить. Память услужливо подкинула еще одно воспоминание.
Йеджи подошла к нам с Розэ, после того, как Чонгук повез Лалису домой. В руках у нее было два бокала с красным вином, которые она предложила нам выпить.
— Нет, спасибо, — вежливо отказалась Розэ, а я принял бокал под озорную улыбку Йеджи.
— Выпьем за нашу встречу, Чимин, — произнесла она. — Надеюсь, что она не последняя.
Мы осушили бокалы с вином, у которого был очень странный привкус.
Йеджи, сука!
Как же я раньше не догадался, что она уж точно не пришла бы на вечеринку, где все враги, просто так. Должен сказать, она поступила довольно умно. Ведь месяц до Совета нельзя убивать кого-то из противоположной банды, однако она сделала все так, будто бы не она убила Розэ, а я. И я бы был виновен, так как нарушил правило, и мелкая была бы мертва, чего хотел Джухо.
— Это Йеджи, — прошептала мелкая хрипло, будто бы читая мои мысли. — Вино…
— Я знаю, маленькая, знаю, — произнес я и подхватил ее на руки.
Аккуратно посадив ее на переднее сидение Мустанга, я сел за руль и тронулся в сторону особняка Тэхёна. Там должны быть Джису с Джином, а Джису поможет подлатать мелкую, которая сейчас прикрыла глаза от усталости и стресса, а за окном машины уже вставало солнце.
Рассвет.
Что со мной будет, если мелкая меня не простит? Всего на миг я представил, что она исчезнет из моей жизни. И знаете, что я почувствовал?
Ничего.
Просто пустота. Будто бы мое тело лишь бездушная оболочка, внутри которой пусто. Как будто вырвали какую-то существенную часть меня самого.
Просто. Пусто. Внутри.
Нет, я не потеряю ее. Ни за что.
Я просто не имею никакого гребаного права ее терять. Только не сейчас, когда она нужна, как воздух. Я не мог смотреть на нее и осознавать тот факт, что именно я виноват в ее слезах и ее ранах. Розэ достала из бардачка пачку влажных салфеток и принялась вытирать кровь с лица, однако после целой пачки использованных салфеток, она бросила это дело, решив дождаться приезда.
— Чимин, прекрати себя винить, — прохрипела Розэ, кашлянув.
Иногда мне кажется, что эта девушка читает мои мысли.
— Но я и вправду виноват, — сказал я, а руки сильнее обхватили кожаный руль.
Я заставил себя посмотреть на нее. Единственное, что я увидел в ее светлых глазах — понимание. И я понял, что она, черт возьми, идеальная.
Идеальная.
И только моя.
Моямоямоя.
— Чимин, это был не ты, — отчеканила Миронова. — Это сделала Йеджи, и только она виновата в том, что случилось.
Мы въехали на территорию особняка Кимов, и я снова подхватил ее на руки, несмотря на ее восклицания о том, что она вполне может сама передвигаться. Но это была лишь малая толика того, чем я могу ей помочь.
Войдя в особняк, мы сразу наткнулись на возмущенную до предела Джису.
— Вы что совсем охерели? — кричала она, даже не глянув на нас, размахивая руками в разные стороны. — Вы время видели?
А потом ее взгляд все-таки наткнулся на нас, и она удивленно приоткрыла рот.
— Что случилось, твою ж мать?
Я отмахнулся от нее свободной рукой, а затем жестом показал, чтобы она шла за нами в лазарет, ибо мелкой нужна медицинская помощь.
Джису, к счастью, объяснять не пришлось, она поняла все без слов и не задавала лишних вопросов.
Положив мелкую на кушетку и предоставив остальную работу Джису, я уселся на ближайший стул и стал наблюдать, как работает Джису.
Через пятнадцать минут в комнату влетел сонный Джин, облаченный в одни лишь пижамные штаны.
— Что случилось? — поинтересовался он. — Я попросил охранника, чтобы он меня разбудил, когда вы приедете, а когда он сказал, что вы в лазарете, я заволновался и, видимо, не зря.
— Да, мне тоже интересно, — произнесла Джису, обрабатывая губу мелкой перекисью, а светловолосая лишь шипела от боли. — Терпи, боец.
— Йеджи подсыпала мне что-то в бокал с вином, — пояснил я. — Это вещество заставило меня напасть на Розэ. Видимо, Йеджи хотела убить сразу двух зайцев. Чтобы меня обвинили в нарушении правил Совета и, чтобы Розэ была мертва.
— Чертовски умно, — протянул Джин. — Но, как ты сдержался, чтобы не оторвать ей голову?
— Это же Розэ, — пожал я плечами. — Кажется, что я даже под действием этого вещества не могу ей серьезно навредить.
Я заметил, как свободная рука Джису сжалась в кулак. А Розэ как-то странно на меня посмотрела, словно впервые увидела.
— Мы будем мстить? — подозрительно спокойно поинтересовалась Джису.
— Каким образом, Джису? — поинтересовался Джин. — Правила Совета запрещают нам нападать друг на друга этот месяц, а обвинить Йеджи не выйдет, так как нет существенных доказательств.
Джису как-то совсем безнадежно разжала руки и выдохнула:
— Готово.
Розэ резко встала с кушетки и поморщилась от боли. Я хотел взять ее на руки, но она пресекла все мои попытки помочь ей.
Мы в полной тишине шли в сторону ее спальни.
— Чимин, — позвала вдруг Розэ, остановившись. — То, что ты говорил…
— Ты о чем? — поинтересовался я, заглядывая в голубые глаза, пытаясь понять её.
— О том, что ты не можешь мне навредить даже под действием чего-либо, — проговорила она, опуская свой взгляд в пол. — Почему?
Я удивленно посмотрел на нее, но увидел лишь светлую макушку. Подхватив ее подбородок большим и указательным пальцами, я заставил ее посмотреть мне прямо в глаза.
— Потому, что ты дорога мне, мелкая, — произнес я, но, судя по тому, как изменился ее взгляд, она ждала другого ответа.
Зайдя в её спальню в этом доме, я не знал, имею ли право оставаться с ней. Но Розэ, переодевшись в ванной в свою розовую пижамку, за руку потянула меня к кровати.
— Просто обними меня, — прошептала она разбитыми губами. — Мне это нужно. Чтобы отпустил этот день.
Ей тоже. Надо же.
Я стянул с себя джинсы и свитер и залез в кровать, притянув к себе девушку. Она скривилась, думая, что я не замечу.
Но от меня так просто не укроешься.
— Что там? — шепотом произнес я.
— Ничего, — ответила мелкая. — Давай спать.
Ну уж нет. Я перевернул ее на спину и задрал короткую майку, открывая себе вид на огромный багрово-красный синяк, покрывающий большую часть впалого живота мелкой.
Черт! Я аккуратно провел пальцами по следу от своего кулака. Потом наклонился и оставил дорожку легких поцелуев на нежной коже. Девушка выгнулась от удовольствия, словно кошка. Мне вдруг захотелось сказать что-то чертовски важное. То, что я должен был сказать еще давно, но почему-то не решался.
— Мелкая, — позвал ее я.
— Что? — прошептала она, натягивая майку обратно на живот.
— Я люблю тебя.