Винни Хакер
Выдыхаю только после того, как Элисон переступает порог дома. До этого в таком напряженном ожидании стоял, даже не замечал, что все функции тормознул.
Закрываю дверь, проворачиваю замок и иду за своей Дикаркой. Она останавливается в арочном проеме, после которого начинается гостиная. Кладу ладони ей на талию и, шагая, своим телом подталкиваю.
– Не бойся. Мы здесь одни. А я тебя не обижу, помнишь? – спрашивая, не могу сдержаться, чтобы не коснуться губами шеи.
Не так, как днем, конечно. Без зверства и пошлости, просто дотрагиваюсь и замираю. Чувствую, как на ее коже выступают мурашки. Меня тут же самого накрывает подобной волной.
Элис молчит. Представляю, что вертит в своей голове. Пытаюсь вытащить хоть что-то.
– Ты же не против, когда я обнимаю? – приглушаю голос на максимум, потому как все кажется, что спугнет ее любой шорох.
– Нет… Не против… – с трудом выдыхает Дикарка в ответ.
Скольжу руками дальше, пока не обвиваю ее накрест. Сжимаю крепко, просто потому что пиздец как хочу быть ближе. Шагаем дальше. Из гостиной в кухню. Вроде как нейтральная территория – хочу, чтобы Элис расслабилась.
Электричество по пути врубаю не все. Только подсветку, оставляя в помещении атмосферу мягкого полумрака.
– Что тебе сделать?
Ничего не могу поделать – голос крайне хрипло звучит. Думаю, даже неискушенная Дикарка догадывается о причинах такого озабоченного сипа.
– В смысле? – не понимает моего вопроса.
Ежится, когда прихватываю губами мочку уха. Улавливаю, как облизывает губы, а потом одну из них прикусывает. Тяну носом воздух и впиваюсь-таки влажно в шею. Хочется всю ее с головы до ног языком пройти. Сожрать готов, как зверюга какая-то. Дурею стремительно.
– Винни? – пищит, выворачиваясь. Позволяю, пока не оказываемся лицом к лицу. Черт возьми, какой бы невинной не была Элис… И с ее стороны срабатывают какие-то инстинкты. Выдает глазами взрывную эмоциональную смесь. Я ведь понимаю, что это напряжение между нами определенного характера. Сексуальное. – Что ты предлагаешь?
О, у меня до хрена чего в активе… Но ей ведь вот так не вывалишь.
– Чай? Кофе? – озвучиваю допустимые варианты.
– М-м-м… Я чай люблю. Если есть, то с бергамотом.
– Хорошо, – киваю. Перевожу дыхание. И, наконец, соображаю сказать: – Садись за стол. Я все сделаю.
Пока я занимаюсь приготовлением чая, Элис молчит. Когда ставлю перед ней чашку, и вовсе смущается. Отводит взгляд, не позволяя увидеть те сумасшедшие эмоции, на которые я уже конкретно так подсел. Пиздец, блядь… Если бы можно было, я бы ее из этого дома не выпустил.
Сажусь рядом на диван, Элис сразу двигается дальше. Наступаю, пока в углу не оказываемся. Ухмыляюсь неосознанно.
– А сейчас готова?
– Что?
Кажется, даже моргнуть боится.
– Поцеловать меня.
– Перестань спрашивать.
– Поцелуй – перестану.
– Хакер… – выдыхает предупреждающе, когда перехватываю руки и прорываюсь совсем близко.
– Я не за этим приехала… Не будь таким наглым, пожалуйста.
С улыбкой смотрю в глаза.
– Если я не буду, мы с твоей девственностью до старости не попрощаемся.
Не знаю, чем она давится… Кажется, что воздухом. Прижимая к груди ладонь, кашляет. На глазах аж слезы выступают. Хотя, возможно, это тоже часть эмоций.
– Ладно, прости, – быстро обнимаю и прижимаю ее голову к своей груди. – Давай посидим спокойно. Поговорим. На нейтральные темы. Пей чай, я начну.
Отпуская, немного дистанцируюсь и осторожно пододвигаю чашку. Подмигиваю, когда Элис осмеливается посмотреть мне в глаза.
– Знаешь, даже хорошо, что ты пока не решаешься, – выдаю с той же ухмылкой, но искренне. – Потому что, если сейчас проявишь инициативу, поцелуешь… Да, блядь, даже просто нормально по собственному желанию прикоснешься – меня, мать твою, удар хватит.
Так… Ну, Элис, конечно же, очередной волной смущения заливает.
– Это нейтральная тема? – сдавленно возмущается она.
А я… Я смеюсь, пока в груди какие-то нити рвутся. Предел по всем показателям летит.
– Соррян, – выдыхаю шумно. – Зато честно. Ты, пожалуйста, это тоже зацени. Я никогда не вру. Для тебя же важно?
– Важно, – шепчет, разительно бледнея.
– Блин, Элис, дыши. Едва живая уже.
– Я дышу.
Ловлю ее за руку, так она сразу же дергается. Тогда я снова напираю – пододвигаюсь, закидываю ее ноги себе на бедра, фиксирую в том самом углу и сую в руки чашку.
– Расслабься. Не дергайся. Просто пей. А я буду говорить, – опуская взгляд, позволяю себе скользнуть ладонями по ногам Элис. Только под юбку забираюсь, не дает минуть даже колени – дрожит и парует, будто вскипевший чайник. Замираю, чтобы продышалась. – Знаешь, когда мне было лет семь-восемь, я думал, что сексом занимаются только по любви.
– Винни…
– Ты пей, пей, – со смехом подбадриваю. – Я же не смотрю, почти не трогаю, просто рассказываю. Тебе ведь интересно?
Взгляд рвется наверх. Но я торможу его в районе ее шеи. Там, где одиноко, но очень яростно бьется синеватая жилка. Машинально облизываю губы и медленно вдыхаю.
– Ну… Интересно, – с трудом, но признает моя Дикарка.
– Пей, и я рассказываю дальше.
Жду, пока поднимет чашку и сделает глоток. Когда посуда успешно возвращается на стол, плавно смещаю ладонь дальше под юбку. Улавливаю громкий вздох и назад сдаю. Минимально. Потом сразу же вверх – еще чуть глубже. И снова назад. Как будто просто глажу, но каждый раз забираюсь выше.
– Так вот, – выдыхаю и, хмыкая, беру небольшую паузу. – Потом я испоганился и решил, что по малолетке дураком был. Типа для секса любовь не нужна. Понимаешь? Пьешь чай?
– Угу.
На самом деле только после моего напоминания поднимает чашку. Не слышу, как отпивает. Но четко слышу, как глотает.
– Знаешь, что я понял сейчас?
Не прикладываю никаких усилий, голос сам как-то меняется. Становится тише, мягче и вместе с тем режет какой-то отличительной хрипотой.
– Что?
– Сейчас я понял, что в семь лет все-таки был умнее, – признаю и сам над собой ржу.
Тихо и коротко, потому что на большее дыхание не хватает.
– В каком смысле? – шепчет Элис после паузы.
Наверное, пыталась сдержать любопытство. Хвала богу, которого она почитает, что не удалось.
Выпрямляясь, теряя тактическое преимущество, которое удалось получить, убираю ладонь с ее бедра. Кладу на щеку. С другой стороны прижимаюсь губами к уху.
– Хочу секса по любви, Дикарка.
Она лишь со свистом тянет воздух и замирает. Веду ладонью по нежной коже. Ласкаю. И целую, конечно. Мочку, под ней, шею, подбородок… Без спешки. Со всем терпением, что у меня имеется. Большой палец наползает на ее губы. Чувствую, как они раздвигаются – Элис пытается дышать. Не уверен, что успешно, пока она не выдыхает. Стону, практически не отрываясь от ее теплой кожи, которую тут же стягивает дрожь.
У самого в груди спирает от нехватки кислорода. Отрываясь, с трудом вдыхаю и стопорюсь взглядом на приоткрытых розовых губах.
Блядь, если бы я мог ее поцеловать…
– Дурная все же была затея. Самоуверенная, – не нахожу иного выхода эмоциям, кроме как снова поржать над собой. – Придется-таки ждать до старости, да? – вскидывая взгляд, врезаюсь в ее глаза со всем, мать вашу, безумием и всей, бог простит, ответственностью. – Ну хоть чмокни… Ну же… Мазни, и засчитаем.
Вертится. Пытается разорвать зрительный контакт. Удерживаю ладонями, чтобы не увернулась. Прижимаюсь лицом к ее лицу. Просто, блядь, лицом к лицу.
По телу искры летят.
– Ты сказал, что тебя удар хватит… Так что, нет… Я за тебя волнуюсь, Хакер.
Удивляет сам фактом, что смогла заговорить. А уж тем, что гонит с меня… Охреневая, давлюсь смехом.
– Я собрался с силами. Выдержу, – почти у ее рта замираю. Минимальное движение с ее стороны – и все получится. – Давай. Пожалуйста.
– Хакер… – горячий выдох, вибрируя, до жесткого зуда щекочет мои губы. Кусаю их и прочесываю зубами. Пялюсь при этом, как изголодавшая тварь, на ее розовую пухлую плоть. Цепенею под давлением огненной волны, когда Элис идет на уступки и выставляет условия: – Одна секунда.
– Три!
– Две, и все…
– По рукам.
И тогда… Она прижимается к моим губам своими губами. Сама. Ко мне. Смыкаемся. Короткий мощнейший электрический удар, раскол грудины и трескучий разрыв напряжения.
– Это не две секунды… Я ничего не почувствовал. Давай повторим. Еще две секунды.
Сука, ною, как сопляк. Не могу сдержаться.
– Винни… Ты снова наглеешь.
– Соррян. Во благо же...
– Невозможный… – задыхается, когда я сам лезу.
Почти впечатывается затылком в стену. Едва успеваю подставить ладонь. Торможу и взглядом еще с десяток раз извиняюсь. Сотню – опошляю.
– Я хочу тебя, – сипло припечатываю словами.
А потом и губами… Прижимаюсь и замираю. Не двигаюсь, пока Элис сама язык не высовывает. Облизываясь, задевает меня. Захватываю чисто на инстинктах. Она тут же ускользает. Я за ней – языком в ее рот прорываюсь.
Твою мать, как же горячо… Влажно… Вкусно…
Почему я ничего подобного не чувствовал раньше? Если сравнивать, можно с уверенностью заявить – вообще ни хрена не испытывал. Выполнял какие-то механические действия, и все.
С Холид же улетает крыша. Вся сложная обширная нервная система воспаляется. С искрами, замыкают узлы.
Виляю языком. Беру все, что могу. Всасываю верхнюю губу, а за ней, так же быстро, – нижнюю. Со стоном отрываюсь, когда толкает в грудь.
– Ты… Захватчик… – обвиняет Элисон, учащенно и громко дыша. Сгребая в кулаки мою футболку, наверняка не осознает, что фактически сама удерживает. Но я, блядь, конечно же, не собираюсь ее в этом упрекать. – Настоящий варвар!
Со смехом качаю головой. Надо же как-то реализовать скопившуюся энергию.
– Я дождался твоего поцелуя. Договор утратил силу, и… – растягивая, широко улыбаюсь.
Чувствую, как в груди все беснуется от счастья. И это, черт возьми, всего лишь после поцелуя.
– И?
– И теперь я могу сам тебя целовать.
– Ладно…
Вот тут меня реально чуть удар не хватает.
– Ты согласна?
Краснеть больше некуда. Элис и так вся красная, но в глазах отражается дополнительная доза смущения.
– Только нечасто, Винни.
– Идет, – быстро соглашаюсь я. С шумным выдохом, отклоняюсь назад, чтобы как-то выровнять все, что смешалось в груди. – Что тебе еще рассказать?
– Говори… Говори обо всем.
– Идет, – повторяю с той же готовностью. – Чай еще будешь?
Элис стреляет глазами на свою более чем на половину полную чашку.
– Кипятка можешь долить. Я люблю горячий. Чтобы прям обжигало, – делится, как чем-то важным. – Если чуть остывает, уже не могу пить.
– Окей.
Подрываясь на ноги, кипячу еще раз воду. Обновляю чудо-чай. И тогда уже говорим… Говорим без заминок все оставшееся у нас время. И, конечно же, целуемся. Пока коротко, будто урывками. Элис больше пятнадцати секунд не выдерживает. Частотой беру. Четырежды в доме захватываю. Пятый – перед ее окном, когда провожаю.
– Уснешь сейчас? – шепчу с улыбкой. – Сможешь?
– Не знаю…
– Я точно нет.
– Напишешь? – с какой-то дрожью выдыхает.
– Конечно, – обещая, прижимаюсь лбом к ее переносице.
– Мне надо заходить, – напоминает, взволнованно.
– Заходи, – отзываюсь едва ли спокойнее.
Дыхание срывается, когда губами встречаемся. И еще пятнадцать секунд не можем расстаться. А потом еще пятнадцать… И еще…
_______________________________________________
ААААААА ПЕЩИМ ВСЕМ СЕЛОМ!!!!!!
ЭТО САМАЯ МИМИМИШНАЯ ГЛАВА ИЗ ВСЕХ!!!