Глава 22
В этом году Шэнь Ляншэн провел добрую половину весны и лета на юге. Коль скоро он решил уехать из страны, то должен был сделать то, что было необходимо сделать, и поскорее. Бизнесмен хотел продать фабрику, а кроме японцев больше надежных покупателей не было. Он не мог возражать против низкой цены, так как весь промышленный сектор на севере монополизировали японцы, не оставляя места английским и американским инвесторам. Однако не было причин избавляться от ценных бумаг и недвижимости по заниженным ценам, так что Шэнь Ляншэн посетил в апреле Пекин, а в мае - Шанхай. Решив деловые вопросы, он не спешил возвращаться в Тяньцзинь, а вместо этого задержался в Шанхае приблизительно на месяц. Он рассматривал это как длительную передышку, и, казалось, чем дальше он от Тяньцзиня, тем скорее забудет мужчину.
В июле на север обрушились штормы, поднимая уровень воды во всех реках и притоках региона с угрожающей скоростью. В итоге это привело к наводнению к концу месяца, и хозяйства к северу и югу от Тяньцзиня пострадали больше всего. Завод Шэней располагался на окраине города, но не был под угрозой, так как находился с западной стороны. Проявляя чрезмерную осторожность, Чжоу позвонил в отель, где остановился Шэнь Ляншэн. Он рассказал боссу о затоплении ферм и попросил его вернуться и лично разобраться с проблемой.
Услышав это, Шэнь Ляншэн, не колеблясь, заказал обратный билет до Тяньцзиня, но не придал новостям большого значения. На самом деле для японцев Тяньцзинь был одним из наиболее важных стратегических пунктов в северном Китае, поэтому фиктивное правительство не позволило бы потопу добраться до города, несмотря на всю свою никчемность. На худой конец, они бы разрушили плотины и перенаправили воду, обеспечивая городу безопасность, даже если бы это означало затопить все земли вокруг него.
Не только отсутствовавший в городе Шэнь Ляншэн не волновался, но и сами жители Тяньцзиня не были чрезвычайно встревожены надвигающимся
бедствием. Для начала, Тяньцзинь располагался на низкой высоте и то и дело сталкивался с проблемами наводнения. Как только это стало частой угрозой, люди оставили свою бдительность. В худшем случае на несколько дней их ждало некоторое неудобство, причиняемое засоренными улицами.
Так же как и гражданское население не ощущало никакой экстренности, правительство тоже не предпринимало никаких действий, кроме выпуска уведомлений для семей: построить небольшие запруды перед дверьми или входом в хутун, чтобы их дома не затопило.
Было начало августа, когда Шэнь Ляншэн сел на поезд обратно. На полпути пришли новости, что наводнение стало серьезным. Затем, немного позже в дороге, было объявлено, что железнодорожные пути, ведущие в Тяньцзинь, затоплены, что делало въезд в город невозможным, так что поезд вынужден был сделать крюк до Пекина.
Транспортная система была в абсолютном хаосе, и поезд продолжал делать остановки. Пассажиры не могли ничего поделать, кроме как молиться, чтобы правительство Тяньцзиня взорвало плотины, дабы вода таки не пошла в город.
На этот раз японцы не сидели сложа руки и в конечном счете отправили войска, чтобы взорвать Дамбу на Юндинхэ. Однако не только место, но и время взрыва было неверным: они выбрали день самого высокого прилива по лунному календарю. Хайхэ не могла перенаправить воду в море, так что, когда волны обрушились с верховий реки, они ворвались в город, затопляя его в мгновение ока.
Это была катастрофа, которой прежде не видывали. Сцена, когда ударили чудовищные волны, была сюрреалистичной: пешеходы все еще прогуливались по улицам, и тут оглушительный рев издали смешался с воплями людей: «Бегите! Спасайте свои жизни!»
Но ногам невозможно обогнать воду. Люди могли только смотреть, как поток хлынул вперед, толкая волны выше человеческого роста, в погоне сворачивая на углах улицы. Больше некуда было бежать, и с водой, наступающей на пятки, кто-то забрался на ближайший транспорт, пока другие залезали на деревья. В конце концов, даже электрические столбы были облеплены людьми.
Цинь Цзин был на летних каникулах дома, читая книгу в кровати, когда услышал такой шум, которого не слышал ни разу в жизни. Прежде, чем успел среагировать, вода уже проникла в дом, мгновенно достигнув верха кровати. Снимаемое им жилье располагалось во впадине возле Хайхэ, в местности, наиболее пострадавшей от наводнения. Слава богу, это было дневное время и он не спал. Случись такое ночью, его вероятно смыло бы во сне.
К счастью, дом был кирпичным, не то что глиняные дома в фермерских деревнях, поэтому не развалился после удара такой сильной волны. Цинь Цзин не умел плавать и уцелел, только удержавшись за стол. Борясь с водой в носу и ушах, он каким-то чудом схватил дверной проем и выбрался на крышу. Он даже не знал, как ему это удалось. Хотя у него ничего не было с собой, учитель был рад тому, что его не унесло водой.
Вечером Шэнь Ляншэн прибыл в Пекин после чего узнал, что ранее днем весь Тяньцзинь был затоплен. Телефонные звонки в офис не доходили, так что он не имел понятия, что там происходило. Все, что он знал - наземные перевозки были полностью прерваны, и попасть сейчас в Тяньцзинь можно было только на лодке или вплавь.
Ночью Шэнь Ляншэн связался с другом насчет лодки. Друг думал, что бизнесмен беспокоится о собственности и заводе, поэтому предостерегал, разыскивая доступный транспорт: «Что толку возвращаться сейчас? Там все под водой, и ты ничего не сможешь с этим поделать. Знаешь, я слышал там в Тяньцзине сейчас полный беспорядок, много людей погибло от воды или давки. Жизнь дороже денег. Почему бы тебе не остаться здесь, сухим и невредимым, и не переждать?»
Шэнь Ляншэн, не отвечая, помотал головой. Он только выкуривал одну сигарету за другой, его лицо было бледным, а пальцы - ледяными, несмотря на летнюю температуру.
Тяньцзинь не был настоящим портовым городом, так что количество лодок было более ограничено, чем можно было ожидать. Пекин не мог и не стал бы праздно наблюдать за страданиями Тяньцзиня и отправил все плавучие средства, какие удалось раздобыть, даже прогулочные катера были задействованы.
На следующий день, около полудня, Шэнь Ляншэн прибыл в Тяньцзинь вместе с первой спасательной группой, и ситуация была хуже, чем он представлял. В низшей точке вода была выше пояса, а в высшей могла накрыть с головой.
Благодаря его связям, Шэнь Ляншэна сопроводили до самой Кембридж Роуд. Возможно опасаясь ограбления, двое мужчин, которым это было поручено, оставили Шэнь Ляншэна с его собственной лодкой, дружелюбно напомнив:
«Пожалуйста оставайтесь целым и невредимым, господин Шэнь».
Кембридж Роуд к тому времени стала Кембридж Ривер, но так как дом находился далеко от источника воды, а его основание было довольно высоким, в плохом состоянии оказался только фундамент. Первый этаж намочило, но слуги заблокировали двери и вымели воду наружу, приведя его в удовлетворительное состояние. Шэнь Ляншэн не сказал ни слова после возвращения. Он сразу пошел на второй этаж и вытащил из ящика в спальне револьвер, который хранил для личной безопасности. Он засунул его в штаны и поспешил снова спуститься вниз, уходя так же быстро, как и пришел, не сказав слугам, куда направляется.
На самом деле, он хотел отыскать Цинь Цзина, но не зная, где начать, он не мог просить спасательную группу сделать это с ним. Однако теперь у него был ясный план: сначала - дом мужчины, потом школа, затем возвышенные места и места, где собирались люди. Он обыщет все, пока не найдет его.
Лодка, на которой сейчас греб Шэнь Ляншэн, была прогулочной из парка. На носу красной краской было написано число. Оно, вероятно, недавно подправлялось, так как цвет был чистым, как кровь.
Он чувствовал, что был спокоен, а его руки совсем не тряслись. Он даже вспомнил то давнее время, когда они катались на лодке с Цинь Цзином: учитель одурачил его, сказав, что в воде рыба, а затем перестал сопротивляться, когда Шэнь Ляншэн взял его за руку.
Был полдень. Последние недели непрерывно шел дождь, но сейчас выглянуло солнце. Ослепительное, оно светило на него и на воду. Различные плавающие обломки засорили тихую поверхность воды, включая несколько мертвых цыплят и кошек.
И одно тело - человеческое, но Шэнь Ляншэн спокойно заключил, что оно не было свежим. Вероятнее всего кто-то утонул в верховьях реки, и его принесло сюда течением, просто плывущего на поверхности, после нескольких дней промокания. Тело было раздуто, и пол невозможно было определить. Оно дрейфовало, пока не натолкнулось на выкорчеванное дерево, которое завалилось на бок. Пытаясь продолжить путь, но проваливая попытки, тело отчаянно корчилось, словно все еще было одержимо духом, который старался найти замену своему проклятому существованию, чтобы продолжить цикл реинкарнации.
Само собой, Шэнь Ляншэн не хотел рассматривать возможность того, что мужчина тоже был унесен потоком.
Кто-то не умеющий плавать, наверняка будет сбит с ног ударом волны. Если бы он набрал в нос воды или ударил голову, тогда, скорее всего, он ни за что не нашел бы точку опоры снова. После всего, он стал бы плавающим трупом и тихо продолжал бы дрейфовать до черт-знает-какого места, только чтобы сгнить под солнцем....
Шэнь Ляншэн не смел даже думать об этом.
Но несмотря на это, его разум, казалось, разделился надвое. Одна сторона говорила ему:
Не думай об этом. Не думай об этом.
Пока другая продолжала напоминать:
Но ты должен думать. Что, если он - мертв? Что, если он...
Но если он мертв, что тогда?
Шэнь Ляншэн ощущал, будто его мозги спеклись на солнце. Его сознание то включалось, то выключалось. И он не мог, хоть убейте, составить ответ.
Его спина была мокрой от пота из-за жары, а может это был холодный пот. Руки на веслах все еще были ледяными и машинально гребли.
Вода затопила город вчера после полудня, но фиктивное правительство не могло организовать спасательные операции надлежащим образом. Больше не на кого было положиться, и некоторые смелые горожане прыгали в воду и плыли. Более трусливые оставались на месте, даже умея плавать, из-за страха, что их засосет в незакрытый коллектор или еще что-нибудь.
Кто-то вроде Цинь Цзина, кто не умел плавать, мог только оставаться на крыше. Он сидел с ночи до дня и пролежал все утро под солнцепеком без еды и воды. Его губы потрескались, а голова кружилась.
Окрестности стали морем. Почти все крыши были заселены людьми. Ребенок одной из семей поблизости, по всей видимости, играл на улице, когда хлынула вода, и исчез в мгновение. Отец плавал в поисках ребенка, пока плачущая мать оставалась на крыше. Цинь Цзин провел всю прошлую ночь, слушая ее рыдания, пока у нее больше не осталось слез.
Он смотрел на темную воду вокруг него, тоже не зная, что делать. Следующее, что он осознал, был ритмичный глухой звук, будто кто-то бьется головой о стену.
После ночи тревоги и страха, его сознание спуталось. Он думал, кто-то пытался покончить с собой, так что поднялся на колени и взглянул вниз с края крыши. То, что он увидел, было не человеком, а гробом, который принесло сюда откуда-то - может, с кладбища, выше по течению. Словно лодка, везущая смерть, он плыл, пока не был остановлен стеной, а затем стал стучать по ней. Тук-тук-тук - звучало, как похоронный звон.
Когда Цинь Цзин снова поднял глаза, он увидел Шэнь Ляншэна. Ну, его очки упали в воду много раньше, и зрение его было расплывчатым пятном. Однако он почему-то знал, когда увидел подплывающую к нему маленькую лодку, что это был Шэнь Ляншэн.
Он вскочил на ноги и тут же упал, прежде чем успел твердо встать на них, так как последние оцепенели от длительного сидения. Инстинктивно, он схватился за черепицу поблизости, но сделал это слишком мощно. Плитка глубоко порезала его ладонь. Кровь хлынула наружу, но он не чувствовал боли.
У Шэнь Ляншэна было острое зрение, и он еще издали заметил Цинь Цзина. Его тревога едва успела стихнуть, когда он осознал, что мужчину на крыше пошатывает. Еще больше волнуясь, несмотря на то, что нашел его, он ускорил движения. Достигнув дома, он вытянул руку и хрипло позвал: «Давай, я поймаю тебя».
Уровень воды здесь сильно превышал рост человека, и лодка была не так далеко от крыши. Цинь Цзину в действительности даже не было нужно прыгать, и Шэнь Ляншэн более или менее стащил его в свои объятия. Еле-еле удержав равновесие, когда мужчина накренился, они оба опустились на колени.
«Шэнь...» - на коленях, лицом к лицу, Цинь Цзин был в крепких объятиях Шэнь Ляншэна. Он с трудом мог произнести имя мужчины, когда почувствовал теплую влагу на своей шее, что заставило его позабыть о словах.
Шэнь Ляншэн молча плакал. Он крепко держал мужчину, возможно даже слишком крепко, и дрожал. Цинь Цзин обнял Шэнь Ляншэна в ответ, глядя, как его собственная кровь пачкает одежду мужчины. Только коснувшись ладонью мокрой рубашки на его спине, он начал ощущать боль. Эта была боль, что достигла сердца и заставила его тоже хотеть плакать.
Уткнувшись лицом в шею Цинь Цзина, Шэнь Ляншэн вскоре вернул контроль над собой, но еще некоторое время обнимал мужчину, прежде чем
отпустить. Он взял учителя за запястье и заметил порез на ладони. Он хотел дотронуться до него, но не осмелился.
«Просто царапина. Я в порядке», - быстро уверил его Цинь Цзин охрипшим голосом.
«Больше нигде не поранился?»
«Нет. Я в полном порядке. А вот ты...»
«Цинь Цзин....»
На лице Шэнь Ляншэна не было признаков слез, но глаза все еще были слегка красными. Это было выражение ранимости, граничащей с беспомощностью, которого Цинь Цзин никогда прежде не видел на лице мужчины.
Он слышал, как тот продолжил:
«Поехали со мной, я умоляю тебя, в Англию, в Америку. Мы поедем, куда бы ты ни захотел. Пожалуйста?»
Произнесенное оставило Цинь Цзина абсолютно ошеломленным. Шэнь Ляншэн никогда не говорил ему о своих планах покинуть страну, но не это удивило его, а слово «умоляю».
Даже спустя столько времени, проведенного с этим мужчиной, он никогда не слышал, чтобы тот умолял кого-нибудь о чем-либо. Слыша сейчас слово «умоляю», он чувствовал, будто нож вонзился в его сердце. Рукоять торчала наружу, запечатав кровь, боль и также ответ «да», который почти сорвался с его губ.
«Шэнь Ляншэн....»
Цинь Цзин молча смотрел на стоявшего перед ним на коленях мужчину и на воду вокруг, которой, казалось, не было конца.
Война, бедствие - одно несчастье за другим - словно мир и в самом деле обрушился и сушу поглотили моря.
Говорят: мыслители наиболее бесполезны, и правда, вещи, что он мог сделать как учитель, были ограничены. Все же, когда он столкнулся с этой просьбой, то знал, что не сможет оставить это место позади.
«Шэнь Ляншэн... я не могу сделать этого».
Возможно, смог бы, если бы здесь царил мир. Но к сожалению, это было не так. Он не мог уехать именно поэтому. Даже, если от него не было пользы, и не было ничего, что он мог бы сделать, оставалась одна последняя вещь, которую он хотел осуществить.
Все сводилось к фразе «моя родина дала мне жизнь и поддержку, и взамен я должен жить и умереть с ней».
«Но тебе нужно... просто езжай.... Я....»
На мгновение Цинь Цзин хотел сказать мужчине:
Я люблю тебя. Я не могу уехать, но буду любить тебя, и только тебя, до конца своих дней. Неважно где ты будешь, неважно где буду я, я буду помнить о тебе каждый день, пока жив, и скучать по тебе всегда и во веки веков.
Но он не смог сказать этого. Он не мог уехать с мужчиной, так что произнести эти слова было все равно, что сыпать ему соль на раны.
Он не говорил, но нож начал двигаться. С головы до ног, он разрезал его дюйм за дюймом, пока Цинь Цзин не разделился на две кровавые половинки. Никогда прежде не желал он так сильно разделиться надвое, чтобы одна половина могла остаться, а другая уехать с любимым.
«Ты говоришь мне ехать....»
Стоя на коленях, как и Цинь Цзин, Шэнь Ляншэн пребывал в растерянности. Затем, спустя какое-то время, что казалось минутами, он спросил недоумевающим тоном, будто, и правда, не знал ответа:
«Но если ты - здесь... где еще ты хочешь, чтобы был я?»
Примечания
Юндинхэ («река вечного спокойствия») - река в Северном Китае, один из семи крупнейших притоков реки Хайхэ. Крупнейшая река, протекающая через провинцию Хэбэй и территорию города центрального подчинения Пекин.
О плавающем теле: считается, что дух того, кто погиб утонув, превращается в водного демона (или призрака) и не может войти в цикл перерождений, пока не утопит кого-то еще и не найдет замену.