Глава 4
На этот раз Шэнь Ляншэн не заставил Цинь Цзина долго ждать - он и сам этого не хотел - и приехал в Шэн Гун для неформального обеда.
Когда они прибыли в уютную приватную комнату на втором этаже ресторана «Юйхуатай», на столе уже были четыре холодных блюда. Блюда выглядели просто, даже слишком, не празднично - действительно обычная еда.
«Какой Вы замечательный человек, господин Шэнь, беспокоитесь за мой кошелек», - прокомментировал Цинь Цзин, заняв место.
«Вы развлекли меня сяншэном в прошлый раз. Позвольте мне угостить Вас в этот».
«Я отказываюсь верить, что все это можно оплатить парой шуток и чаем».
«Хорошо, если Вы так хотите отплатить за это, - говорил Шэнь Ляншэн, наливая ему рюмку янхэ дацюй. - Выпейте».
«Ладно. Я был тем, кто не сдержал обещания в прошлый раз. По обычаю я должен бы выпить три рюмки, а Вы просите одну. Мне везет». Не сопротивляясь, Цинь Цзин осушил рюмку.
«Вы не отделаетесь так легко». Шэнь Ляншэн снова наполнил ее, добавляя: «Еще три».
«Да ладно, три рюмки или одна - велика ли разница?» - засмеялся Цинь Цзин. Рюмки были не большими, еще две ничего бы не изменили, поэтому он выпил все, как и сказал.
«Юйхуатай» предлагал исконную Хуайянскую кухню. Янхэ дацюй также был из Цзянсу и оставлял обманчиво бархатистое послевкусие. Цинь Цзин выпил три рюмки на пустой желудок и почувствовал силу алкоголя только после того, как он усвоился. Начиная с живота, тепло постепенно распространилось по телу. Голова его все еще была ясной, но лицо покраснело.
«Съешьте что-нибудь». Шэнь Ляншэн положил немного еды в тарелку Цинь Цзина, зная, что алкоголь вреден на пустой желудок. Даже если его конечной целью было напоить мужчину.
Оба ели, разговаривая, и Шэнь Ляншэну удалось влить еще несколько рюмок в Цинь Цзина. К тому времени, когда они покончили с тремя горячими блюдами, школьный учитель был уже навеселе.
Когда Шэнь Ляншэн наполнил рюмку снова, Цинь Цзин поспешил извиниться: «Я не могу. У меня завтра уроки и работы, которые нужно проверить».
«Вообще-то сегодня - мой день рождения». Шэнь Ляншэн ни капли не колебался. Прозрачная жидкость вскоре достигла края рюмки: «Сопроводите меня ценой Вашей жизни, только в этот раз, мистер Цинь».
«Эта пословица не для такого случая, - засмеялся Цинь Цзин. - К тому же, это, в самом деле, Ваш день рождения? Вы врете, не так ли?»
«Вы - учитель. Как я смею лгать Вам? Если кто и лжет, так это - Вы».
«Секундочку. Вам не следует обвинять меня без доказательств, господин Шэнь. Я хоть раз солгал Вам?»
Откровенно, Шэнь Ляншэн не придавал значения своим заявлениям, но начал обдумывать их тщательнее, услышав ответ Цинь Цзина. И вот к чему он пришел: «Еще нет. И я бы хотел, чтоб так оно и оставалось. Отныне Вам не позволяется лгать мне».
«Сколько Вам лет, мистер? Вы ведете себя как избалованный ребенок».
«Двадцать шесть. С завтрашнего дня».
«На два года меня старше, ха.... Постойте, сегодня, правда, Ваш день рождения?» - чистосердечный ответ Шэнь Ляншэна заставил Цинь Цзина спросить с удивлением.
«По грегорианскому календарю - да», - продолжал сочинять сказки с невозмутимым лицом Шэнь Ляншэн. «Моя семья отмечает только лунные дни рождения, так что у меня есть только Учитель Цинь, чтобы составить мне компанию на грегорианский».
«Да, конечно», - хмыкнул Цинь Цзин, тряся головой, но все же поднял свою рюмку. «С Днем Рождения».
Двое чокнулись. После этого Цинь Цзин уже не отвергал наливаемый ему алкоголь. В конце концов, Шэнь Ляншэн был именинником, так что он решил «сопроводить его ценой своей жизни», только в этот раз.
С помощью деловых и светских развлечений Шэнь Ляншэн выработал устойчивость к алкоголю и был еще далек от своего предела. В то время как Цинь Цзин был пьян в стельку. Некоторые люди плачут, когда пьяны. Но Цинь Цзин только улыбался. И на его щеке появлялась милая ямочка.
Голова его тяжелела, делая зрение нечетким. Он снял очки, чтобы протереть их, но вместо того, чтобы вернуть их назад, бросил потерянный взгляд на руку Шэнь Ляншэна.
Шэнь Ляншэн только положил несколько креветок в свою тарелку, когда заметил Цинь Цзина, уставившегося вниз прищуренными глазами. Красная родинка у глаза и легкий румянец на щеках пробудили что-то глубоко внутри.
«На что Вы смотрите?»
«Шэнь Ляншэн, - Цинь Цзин посмотрел вверх. - Кто-нибудь когда-нибудь говорил Вам, что у Вас очень красивые пальцы?»
«Нет, - Шэнь Ляншэн поднял бровь, - но мне говорили, что они - талантливы».
«Талантливы?» - Цинь Цзин был озадачен.
«Женщины говорят мне это в постели, - сейчас Шэнь Ляншэн был очень откровенен. - Теперь до Вас дошло?»
«Честно, ума не приложу, как Вы говорите это с таким невозмутимым видом».
Лицо Цинь Цзина покраснело еще больше. Он неловко надел свои очки назад и снова налег на еду. Каким-то образом он чувствовал на себе горячий взгляд Шэнь Ляншэна, но подумал затем, что все это - жар от алкоголя.
Они закончили есть только после восьми. Цинь Цзин вышел из ресторана вслед за Шэнь Ляншэном. Холодный ветер немного прояснил его сознание, но он споткнулся прежде, чем успел сделать шаг.
Нет ничего хуже ветра после выпивки. Краткого мига прояснения оказалось недостаточно, чтобы идти, как следует. Шэнь Ляншэн затащил его в машину и, заводя двигатель, сказал: «Я не могу отпустить Вас домой в таком состоянии. Я живу ближе. Там Вы протрезвеете, прежде чем отправитесь домой».
«Это все - Ваша вина». Ранее Цинь Цзин упрекнул его во вздорности. Теперь, будучи пьяным, сам начал звучать как ребенок: «Я говорил Вам - хватит, но Вы не останавливались. Я ненавижу Вас. Мне все еще нужно сделать проверку ночью».
«Да, это все - моя вина. Довольны?» Шэнь Ляншэн был не прочь подшутить над своей капризной добычей: «Я даже выполню проверку за Вас, идет?»
«Вы? Девочки, которых я учу, и те справились бы лучше».
После этого Цинь Цзин больше не острил. Он, казалось, уснул на пассажирском месте.
Шэнь Ляншэн жил не в доме отца. Он проживал на Кембридж Роуд, недалеко от «Юйхуатай».
Кембридж Роуд принадлежала Английской концессии, но архитектура поместья была французской, и занимала больше четверти акра, включая двор. Не считая нескольких слуг, большую часть времени Шэнь Ляншэн был один в полузаброшенных помещениях.
Шэнь Ляншэн остановил машину перед причудливыми металлическими воротами, подождал, пока привратник откроет их, и припарковался у известняковых ступеней, ведущих к главному зданию. Поспав в машине, Цинь Цзин немного протрезвел и смог выйти из транспорта самостоятельно. Он взглянул на дом.
«Как мне обратиться к мистеру Шэню Старшему, если я столкнусь с ним?»
«Нет нужды. Мой отец здесь не живет», - ответил Шэнь Ляншэн, ведя гостя вверх по ступеням, минуя прихожую и главный зал, прямиком в кабинет. Он заставил мужчину прилечь на диван: «Отдохните. Я проверю за Вас работы. Ни одной ошибки. Гарантирую».
Цинь Цзин смерил его странным взглядом: «Вы были серьезны?»
«Не хотел бы, чтоб Вы злились на меня снова».
«Вы говорите, я возражаю слишком много. Могу сказать, Вы сами далеко не невинны». Цинь Цзин засмеялся, взяв пачку бумаг у Шэнь Ляншэна, он вытянул оттуда лист ответов: «Вот. Это все - Ваше. За каждую ошибку - минус 10 баллов».
«Мне, или студентам?»
«Всем».
Слуга принес чай и очень тихо закрыл за собой дверь. Цинь Цзин лежал на диване лицом к спинке. Голова его все еще не была в порядке, но спать он не хотел. Он мог только слышать слабый шелест бумаги позади. Он перевернулся и посмотрел на стол.
Конечно, Шэнь Ляншэн добросовестно проверял работы. Теплый свет лампы очерчивал его фигуру, спокойную и безупречную, словно гипсовая скульптура в мастерской художника. Работы сразу двух классов не заняли у Шэнь Ляншэна много времени. Убрав все, он посмотрел на Цинь Цзина, который лежал на диване без очков и щурился на него. Он подошел к нему, нагнулся и начал массажировать виски мужчины.
«Как Ваша голова?» - прошептал он, и тень его нависла над гостем.
«Нормально», - пробормотал Цинь Цзин с закрытыми глазами.
Несмотря на то, что руки Шэнь Ляншэна не выходили за границы дозволенного, тишина комнаты и беззвучный обмен между ними добавляли чувственности.
По какой-то причине сердце Цинь Цзина ускорило ритм. Он был вынужден прочистить горло и увернуться от рук массажиста. Надевая очки, он подошел к книжной полке и начал исследование с кажущимся интересом.
Шэнь Ляншэн был истинно верующим, когда дело касалось реализма. То же относилось и к книгам. На полках преобладали книги по экономике и товароведению на иностранном языке, и не было ни одного художественного произведения. Цинь Цзин был уверен в своем английском, но не был знаком или заинтересован в этих предметах. Ему было трудно найти общую тему.
«Что это?» - после долгого поиска, он, наконец, нашел книгу, которую тоже читал, и выдвинул ее. «Не думал, что Вы читали это».
Шэнь Ляншэн подошел ближе и увидел, что он держит собрание стихов Элизабет Барретт Браунинг.
«На самом деле я не читал», - признался он прямо, возвращая книгу на место и закрывая книжный шкаф.
Хотя равнодушное поведение было типичным для Шэнь Ляншэна, Цинь Цзин мог почувствовать некоторую досаду, исходящую от него - нежелание продолжать эту тему. Однако, какова бы ни была причина, это было личное дело Шэнь Ляншэна. Цинь Цзин не стал искать объяснений, но никак не мог придумать, что сказать.
«Вы умеете играть в бильярд?»
«Что? - Цинь Цзин был застигнут врасплох внезапной сменой темы, и ему понадобился момент, прежде чем сказать правду. - Нет. Я никогда не играл».
«Я научу Вас».
Бильярд появился в Англии и всегда был весьма популярен на родине. Во времена учебы Шэнь Ляншэну не нравились забавы и игры, но его, занимавшего видное положение в обществе, всюду приглашали друзья. Он встретил женщину, с которой имел самые длительные отношения, за бильярдным столом. Она была замужем, хороша в игре и щедра, в особенности на деньги. Нет нужды говорить, что Шэнь Ляншэну были выгодны эти отношения. Он не видел ничего плохого или постыдного в этом - бери и пользуйся всем, что доступно - было его девизом.
После выпуска он собирался вернуться домой. Женщина была настойчивой и слала письмо за письмом, но Шэнь Ляншэн не ответил ни на одно из них. Он, однако, продолжил играть в бильярд, и даже выделил комнату для этого рядом с кабинетом.
Сегодня на Цинь Цзине был костюм-туника, который сковывал его движения. Войдя в комнату, оба сняли пиджаки и встали у стола. Шэнь Ляншэн натер мелом кий и разбил шары. Его превосходная форма послужила примером Цинь Цзину.
Когда же пришло время Цинь Цзину повторять, его кий просто отказался слушаться. Биток едва коснулся прицельного шара и затем медленно остановился.
«Понизьте Вашу стойку».
Цинь Цзин собирался подняться, когда Шэнь Ляншэн положил руку ему на талию, а другой обхватил вокруг, чтобы держать его опорную руку.
«Сделайте ее плоской».
«Что?» - возможно, потому что мужчина был слишком близко, Цинь Цзин чувствовал себя неудобно и не среагировал вовремя.
«Разгладьте свою руку, - Шэнь Ляншэн надавил, распластав его руку под своей. - И раскройте пальцы». Их пальцы переплелись.
«Держитесь ближе ко мне».
Шэнь Ляншэн вел Цинь Цзина своим большим пальцем, сводя обе ладони в легкую дугу, пока они не заняли правильное положение. На мгновение их руки разделились, перед тем как коснуться друг друга снова. Цинь Цзин ощущал кий, разделяющий две левые руки, тыльной стороной кисти. Гладкий и холодный, он контрастировал с их горячими ладонями.
«Эм, господин Шэнь, знаете, я не могу двигать кием, когда Вы держите мою руку таким образом».
К этой минуте дискомфорт возрос, и он попытался подколоть мужчину.
«Давайте разберемся для начала с позицией», - ответил Шэнь Ляншэн, но не убрал левую руку. Вместо этого он обнял его правой рукой, взявшись за правую руку мужчины. Таким образом, Цинь Цзин оказался окруженным его руками.
«Сначала с проверкой, теперь - уча меня бильярду, - Цинь Цзин снова попытался сбросить их. - Скажите, Вам, вероятно, нравится быть учителем».
Ему было неудобно, но он не мог жаловаться.
«А ученики должны слушать учителя, - Шэнь Ляншэн, казалось, подыгрывал Цинь Цзину, но в его голосе не было и намека на юмор. - Расслабьте Ваши руки».
Цинь Цзин очень хотел расслабиться, но то, как мужчина гладил его по руке и терся о рубашку, делало миссию невыполнимой.
«Расставьте ноги пошире».
Шэнь Ляншэн крепко держал его за талию, но сделал шаг в сторону, скользя правой ногой меж ног Цинь Цзина, пока они не поравнялись с плечами.
«Голову ниже, и смотрите прямо вперед».
Инструктируя, он сам опустился так, чтоб видеть поверхность стола вместе с Цинь Цзином. Он практически лежал сверху на более худом мужчине, и когда он говорил, его дыхание било в уши Цинь Цзина.
«Может, это - алкоголь, но у меня двоится в глазах. Как насчет закруглиться и попробовать снова в следующий раз?» - будучи прижатым таким образом, Цинь Цзин утратил всякое желание играть в бильярд, поэтому он нашел оправдание для побега.
«И когда это могло бы быть?» - спрашивая, Шэнь Ляншэн намеренно приблизился к его уху. Каждое слово, проникавшее в ухо Цинь Цзина, обжигало огнем, который затем, казалось, подкрадывался к животу.
«Я...», - едва начал Цинь Цзин, почувствовав, как рука сжалась на его талии, переходя в ласкающее движение. Он утратил дар речи, его голова закружилась, и он потерял всякий контроль.
«Да?» - наклоняясь, спросил шепотом Шэнь Ляншэн, все сильнее прижимая Цинь Цзина к столу.
Если до этого Цинь Цзин был немного смущен и немного сконфужен, то теперь прибывал в полном смятении. Нога Шэнь Ляншэна застряла между его ног, а пах мужчины был прямо позади его бедра - он мог чувствовать его.
Цинь Цзин хотел изобразить невежество, но правая рука мужчины перебралась с его талии на живот и начала вызывающе потирать его.
«Я в порядке. Это Ваш..., - он запнулся, не в состоянии завершить фразу, и выбрал более деликатные слова. - Вам нужно выйти подышать, если плохо себя чувствуете».
«Но я чувствую себя замечательно», - не унимался Шэнь Ляншэн, продолжая говорить туманно.
«Ладно, зато Я не чувствую себя хорошо, - Цинь Цзин осознал, что тактичность здесь была ни к чему. - Ваш эм... Вам нужно выйти, пока что-нибудь не вышло из под контроля».
«Почему? Это давит на Вас? - спросил Шэнь Ляншэн еще более прямо. - Простите».
Цинь Цзин не думал, что дело в извинении. Он сопротивлялся и хотел заговорить, когда Шэнь Ляншэн пробормотал: «Не двигайтесь».
Он прикусил язык.
«Вы злитесь? - заговорил Шэнь Ляншэн более нежно, в ответ на молчание Цинь Цзина. - Не расстраивайтесь, просто позвольте мне подержать Вас».
«Я...», - Цинь Цзин не хотел ругаться из-за этого. Но также он не мог не ощущать, как его щеки краснеют от мягких, чарующих слов мужчины. Он был слишком напуган, чтобы выяснять причину, и, в конце концов, во всем обвинял алкоголь. Он тихо ответил: «Мне, в самом деле, это не нравится».
«Что? - следующее, что он почувствовал, руку Шэнь Ляншэна, спустившуюся к его органу и играющую с ним поверх штанов. - Так лучше?»
«Прекра...», - Цинь Цзин вздрогнул, когда схватили его интимное место. Он попытался вырваться, но Шэнь Ляншэн повис на нем мертвым грузом.
«Вы, и правда, очень худой». Шэнь Ляншэн массировал его достоинство правой рукой, а левой двинулся от кия к его груди. Он расстегнул пуговицу и проник внутрь, гладя и поигрывая с его сосками. «Я должен выводить Вас обедать почаще и нарастить больше плоти на это тело».
Цинь Цзин больше не воспринимал то, что слышит. Все, что он мог чувствовать - успокаивающий зуд на груди и нарастающее удовольствие снизу. Его твердый член выпрямился под брюками, но колени стали ватными.
«Вы как девушка, становитесь влажным, если поласкать грудь».
Цинь Цзин не знал, как воспринимать эти слова, как комплимент или оскорбление. Мужчина с легкостью расстегнул его ремень и проник, минуя нижнее белье, к его члену и начал ласкать его. Затем он, используя три пальца, схватился за кончик, разминая его между пальцами. Хотя это был первый раз, когда Шэнь Ляншэн проделывал что-то такое с частями другого мужчины, он не чувствовал отвращения, ничего даже близкого к этому. Скорее, он считал это милым, что достоинство школьного учителя с неутолимым желанием увлажняло его пальцы.
Цинь Цзин вел воздержанный образ жизни и редко когда делал что-то сам с собой, не говоря уже о том, чтобы быть так искусно обслуженным другим человеком. Возбуждение было настолько сильным, что его мозги превращались в кашу. Он хотел сказать мужчине остановиться, но боялся, что издаст постыдные звуки, как только откроет рот.
«Вам хорошо? Хотите еще?» - спрашивая, Шэнь Ляншэн ослабил хватку. Он повернул Цинь Цзина и прижал его к зеленому сукну, теперь они были лицом к лицу. Их пахи терлись друг об друга. «Хотите, чтоб стало еще лучше? Хмм?»
Кий давно упал в сторону. Недолго думая, Цинь Цзин толкнул Шэнь Ляншэна в плечи и внимательно посмотрел на него. Страстные слова мужчины были дикими и грязными, но его лицо было холодным, а глаза - спокойными, почти высокомерными. Если бы Цинь Цзину нужно было описать их, это была бы пара рассудительных глаз, обладатель которых, знал, что он делал, контролировал ситуацию и ее конечный исход.
«Так это все и было Вашим планом, не так ли, Шэнь Ляншэн? - прямо сказал Цинь Цзин без особого гнева. - Знаете, богатые мужчины, как Вы, обычно наведываются в труппы, когда ищут небольшое развлечение. Но не Вы, сэр. Вы нашли себе сяншэн-комика. Мыслим нестандартно, не так ли?»
Шэнь Ляншэн был пойман с поличным и должен бы продолжать плести сладкую ложь, чтобы получить то, что хотел. Сейчас он молчал не из-за того, что ему был ведом стыд: по какой-то причине, смотря в глаза Цинь Цзина и уловив подразумеваемый им смысл, он колебался.
«Вам следовало, хотя бы, поинтересоваться, хочу ли я участвовать в Ваших играх, - Цинь Цзин презрительно усмехнулся. - Что Вы собирались делать, если б я не согласился?»
Что он собирался делать? Использовать грубую силу? Шэнь Ляншэн соврал бы, если б сказал, что никогда не рассматривал этот вариант. Однако он передумал в последний момент, желая по-другому выйти из положения. Он не хотел окончательно порывать с Цинь Цзином.
Пока он мешкал, ослабив объятия, Цинь Цзин с легкостью оттолкнул его. Он выпрямился и поправил одежду.
«Становится поздно, - начал прощаться Цинь Цзин. - Я...»
«Я отвезу Вас домой», - закончил предложение Шэнь Ляншэн, в надежде уменьшить неловкость.
«Нет, спасибо», - вежливо, но твердо ответил Цинь Цзин. Шэнь Ляншэн не хотел расставаться на плохой ноте с мужчиной, но тот не оставил ему выбора. Он спокойно пошел с ним в кабинет, чтобы собрать его вещи, не пытаясь снова предложить подвезти. Он проводил мужчину до прихожей, как полагается, пожелав ему доброй ночи, и оба пошли своей дорогой с разными мыслями, тяготившими их сознание.
Примечания
Янхэ дацюй - известный алкогольный напиток, происходящий из региона Цзяннань. В состав входят следующие компоненты: ячмень, пшеница и горох. Бывает 64, 62, 55 градусов.
Хуайянская кухня: родиной являются города Хуайань, Янчжоу и Чжэньцзян в провинции Цзянсу. Кулинары обращают особое внимание на нарезку продукта и регулирование силы огня, стремятся сохранить натуральный вкус. Приготовленные ими блюда - нежирные, сладковатые, с освежающим вкусом.
«Сопроводите меня ценой Вашей жизни»: история гласит, что Цзо и Ян стали друзьями и решили повидать короля Чжу Чжуана. Зима была суровой, и у них было мало одежды и еды. Цзо отдал всю свою одежду и еду другу, чтобы тот достиг цели, а сам ушел в лес, чтобы покончить с собой. Отсюда и произошла пословица, дословно означающая «отдать свою жизнь, чтобы сопроводить джентльмена». Используется, чтобы описать поведение, когда кто-то рискует всем, что имеет, чтобы сопроводить или следовать за кем-то.