Глава 21. Водка, матрешка и балалайка
— В общем, смотря на всю картину: Даниель передал Алису в девять вечера, на бульваре Норт Сенульведа, как раз рядом с Лос-Анджелесом. Ее забрали и отвезли в Брентвуд, — Каспер показывает на машину, в которой сидит Алиса, — Там ее также передали.
С момента про ситуацию с Крисом прошла неделя. Кэш с Каспером съездили в Лос-Анджелес, вернулись вчера вечером, а сегодня мы уже просматриваем дорожные камеры.
— Зачем ее так часто передавали? — интересуется Марк, смотря на экран плазмы с остановленным видео.
— Может, для какой-то безопасности? — предполагает Аманда.
— Чьей безопасности? — я смотрю на девушку, опираясь локтями на колени. — Каспер, продолжай.
— Алису перевезли в Инглвуд, там она провела неделю. Машина, на которой она приехала, не выезжала из района, на улице Алиса также не появлялась, — продолжает парень, — Третьего апреля Алиса была замечена на камерах в аэропорту Хотори Мьюнисикал и пропала. Ее следа больше нет, — заканчивает он.
Я протираю лицо руками, устало промычав. Мама пропала в аэропорту. Куда ее могли отвезти дальше и что с ней делали всю неделю в Инглвуде?
— Кэш, Каспер, вы едете в Хитори Мьюнисикал, Аманда, дальше следи за Морнингом. Моника, перекинь запись на флешку. — раздав всем указания, я встаю с дивана, потягиваясь.
— А мне что делать? — Марк дает о себе знать, пока в его ногах спит Джексон.
— На хер сходить, вместе со своей собакой, — я ухожу на кухню, попутно доставая телефон из кармана джогеров.
Я говорила Марку миллион раз, чтобы он не притаскивал собаку в штаб, но он не послушал меня. Нет, я хорошо отношусь к животным, души в них не чаю, но собак боюсь. Боюсь больших, громких и темных: Джексон такой.
Телефон вибрирует от уведомления.
НЕНАВИСТНИК АПЕЛЬСИНОВ: Что делаешь сегодня вечером?
КИМБЕРЛИ: Сплю.
НЕНАВИСТНИК АПЕЛЬСИНОВ: Жаль. Тогда скажу Алексе, что ты занята.
КИМБЕРЛИ: Скажи ей, что я свободна.
НЕНАВИСТНИК АПЕЛЬСИНОВ: А для меня ты занята?
КИМБЕРЛИ: Да.
— И кто же заставляет нашу Кимберли улыбаться? — слышу хихиканье Моники за спиной.
Я убираю телефон и оборачиваюсь на подругу, делая вид, что ничего не произошло.
— Нет, нет, не прячься за гримасой непоколебимости. Я видела, как ты улыбалась и выглядела... — она задумчиво смотрит на потолок, а потом снова на меня, — Счастливой.
— Не неси ерунду, — я ухожу с кухни, но Моника шаркает по полу, вслед за мной.
— Ну Ким, поделись со мной. Мы же подруги,— говорит мне в спину, — Я уже давно заметила твое настроение.
Я хватаю Монику за руку и веду ее на второй этаж. Заталкиваю в комнату, закрываю за собой дверь и сажусь рядом с девушкой. Сижу и молчу, как Крис. Его повадки каким-то образом передались мне.
— Мы будем молчать? — улыбается она, — Ким, ну я ведь вижу, что что-то случилось.
— Когда ты общаешься с парнем и у тебя в груди щемит, но не от боли, а от какого-то теплого чувства. В животе все сжимается, будто внутренности изнутри щекочут, уши горят, а по голове молотком бьют. Что это за чувство? — ощущаю себя маленьким ребенком, который находится в пубертатном периоде.
— Наша Кимми влюбилась! — воодушевленно восклицает девушка.
— Нет, такого не может быть. Крис... — я затыкаю себе рот ладонями, смотря на Монику, которая только шире улыбается.
— Кристиан Хайдер?! Тот самый?!
Я прикладываю палец к губам Моники, шикая на нее. Она кивает головой, улыбается. Она все понимает. Из парней у маня был только Френк, но он сбежал от вида моего изувеченного тела, но Крис. Крис отшутился, а я даже усмехнулась с его тупой шутки.
Я зачесываю волосы назад. Они распущены в свободное время, но когда я чем-то занята, то собираю эту смоль в пучок. Моника залезает на кровать, прячется за спиной и заплетает мои волосы в косички. Длина не позволяет плести плотные косы, поэтому они получаются тонкими, как крысиные хвостики.
— Рассказывай все, что произошло. Я ведь не отстану от тебя, — щебечет ее голос.
Моника это делает для того, чтобы мне не было так неловко. Она знает, как мне сложно открываться кому-то, особенно парням. Уход Френка ударил меня под дых, а пропажа матери добила окончательно. Я закрыла себя на десять замков, ключи от которых, выброшены в Марианскую впадину.
Я поделилась и с Моникой, но еще оповестила ее про случай в университете и про неожиданный поцелуй.
— Я его за это избила, но не так сильно, как избиваю других, — признаюсь, снова чувствуя смятение от воспоминаний близости наших губ.
— Избила? Зачем? — смеется она по-доброму.
— Я не знала, как мне реагировать! Он еще смотрел на меня, ждал чего-то, — я обвиваю себя руками, смотря на свои носки с котятами.
— Вы с ним виделись после этого?
— Нет, я избегаю его. Точнее, мы избегаем друг друга, — говорю правду.
— Почему? — в ответ я пожимаю плечами. — Как думаешь, ты ему нравишься?
— Он сказал, что в его вкусе девушки, которые отбитые на голову. Не в плане, что болеют, а...
— Ким, я поняла, не нужно разжевывать. — Моника обнимает меня, кладя подбородок на макушку. — Если у тебя такие чувства, о которых упоминала ранее, значит он тебе нравится, — делает она выводы.
— У меня нет времени, чтобы разбираться в своих чувствах, мне вообще не до этого.
— Ким, милая, я тебя очень люблю. Люблю, как свою родную сестру, — она опускает голову и смотрит на меня изо спины, — Но нельзя зацикливаться только на мести. Я понимаю твою боль, понимаю, как ты скучаешь. Попробуй отвлечься, тебе это пойдет на пользу. Сходи в бар или просто прогуляйся.
Хорошо, я прислушаюсь к ней, но не обещаю, что у меня получится. Попробовать стоит.
***
Крис сказал, что Алекса ждет меня в «Panera Bread». Зачем она меня ждет? Хочет о чем-то поговорить?
Я захожу в кафе, ища Алексу. Она машет мне рукой и я подхожу к столику.
— Поесть что-нибудь хочешь? — сходу начинает она.
— Зачем ты со мной хотела встретиться?
— Явно не для того, чтобы мило поболтать. Я знаю, что в тебя стреляли, но вот кто?
— Откуда? — опешила я, часто моргая.
— Я видела твою рану. Крису сказала, что ранение ножевое.
— Расскажи мне, кто ты на самом деле. А я расскажу, кто в меня стрелял, — говорю условия.
Алекса молча опирается руками на стол, встает и смотрит на меня, пока я в недоумении вскидываю бровь.
— Эта информация не для чужих ушей. И у меня есть свое условие, — девушка прячет руки в карманы пальто и обходит столик.
Да, на улице ветреная погода и кафе находится не далеко от воды, но не настолько, чтобы расхаживать в такой одежде.
— Какое?
Алекса наклоняется ко мне корпусом:
— Я рассказываю про себя, но взамен, я требую полную неприкосновенность от Кармы.
— Идет, — киваю головой.
Мы выходим из кафе, направляясь в сторону ручья Миссион, ближе к Саут-Бич-Харбор.
— Крис что-нибудь рассказывал про меня?
— Не много. Рассказал, что тебя бросила мать, а потом тебя увезли в Россию. — я смотрю на нее и вижу... Улыбку.
— Светлана дочь одного мужика, который был важной шишкой в Москве. Извини, имя не могу сказать, но могу сказать то, что эта женщина, по глупости своей, подписала какие-то бумаги, которые подсунул ей Роб. И получилось так, что теперь он стал главным. Это произошло еще до моего рождения, а матери просто было стыдно и сбежала она, оставив на попечение отцу, — на легке произносит девушка, — Проще говоря: я дочь русского мафиозника.
Так вот почему она потребовала неприкосновенность, теперь все встает на свои места и до меня доходит, как она узнала про меня.
— Но ты же родилась в Сан-Франциско, — напоминаю я.
— Родители были на каком-то празднике с родителями Криса, у Светланы начались схватки. Так я родилась. Отец еще в подростковом возрасте уехал в Россию, встретил маму, ну а дальше сама знаешь.
Мы шагаем вдоль ручья, ветер развивает мои волосы в разные стороны, а у Алексы они заплетены в косу, только несколько прядей выбиваются из прически. Она напоминает мне Эльзу из «Холодное сердце».
— Если ты относишься к делам мафии, то ты же знаешь про сеть в Калифорнии? — я прячу руки в рукавах лонгслива от холода.
— Знаю конечно, — она снимает с себя пальто и протягивает его мне, — Надень, а то заболеешь еще.
Я беру пальто без возражений, просовывая руки в отверстия ткани.
Тепло, как объятия Криса.
Я сразу морщусь от такого сравнения.
— Значит, ты знаешь про Сильвестра Морнинга? — я смотрю на Алексу, но та лишь кивает в немом согласии. — Мне рассказал один человек про такого, как Том, но кроме имени я ничего и не знаю.
— Ким, я знаю про твою ситуацию с материю, Крис поделился. Говори все прямо, а не завуалировано. Меня это бесит, — хмурится девушка.
Она показала другую эмоцию, кроме радости. И теперь я уверенна в том, что она настоящий человек.
— У меня есть знакомый, Эрик. Он сопровождал меня в районе Тендерлойн, чтобы мне пулю в лоб не всадили, но как раз в тот вечер я и получила пулевое ранение, когда меня преследовали. Когда в штабе зашивали, то я поделилась с ним всем, что узнала. Эрик сказал, что я перешла дорогу какому-то Тому. — я смотрю себе под ноги, редко оглядываясь по сторонам или на Алексу.
— Если ты мне говоришь про того Эрика, о котором я думаю, то я хочу с ним лично встретиться. А дорогу ты перешла Тому Аллену. — Алекса останавливается, достает из кармана брюк пачку «Чапман» и бензиновую зажигалку.
— Почему ты не задушила меня в тот вечер, если изначально знала кто я? — останавливаюсь впереди нее и жду.
— Земляк земляка видит издалека, — отвечает она поговоркой, выдыхая едкий дым, и я улыбаюсь с ее ответа.