Глава 31.
Кэллин Грэм
- Черт, убери это от меня, идиот! - здоровой ногой я оттолкнула книгу в толстом переплете. - Сотый раз говорю - это не моё!
- Да мне все равно! - махнул рукой Дженсон. - Меня просили передать тебе.
- Не мне, а его хозяйке! А это, повторяю, не мой блокнот! - закатила я глаза и уставилась на Энакима.
- Ты даже не посмотрела, что там, - он устало упал на кресло, стоящее рядом с кроватью, и прикрыл глаза рукой.
- Да после всякой хрени, которая со мной происходит из-за тебя, я ничего из твоих рук брать не хочу, - пробурчала я себе под нос.
- А вот это уже обидно, - скривил лицо Дженсон. - Вообще то...
- Вообще то, тебе пора. - отрезала я и отвернулась к окну.
Сегодня "Его Высочество" соизволило пройти через дверь. С порога кинув мне какую-то вещицу в конверте, сообщил, что это моё. Оказавшуюся там записную книжку я опаской отбросила подальше и уже который раз повторяла, что я к нему не имею никакого отношения.
- Я не уйду, пока не откроешь, - демонстративно скрестив руки и сев на пол, провозгласил Ким.
- Что там?! Бубонная чума? Или чего похуже? - у меня уже глаз начал дергаться на этой почве. - Ладно, ладно, сдаюсь, я открою и ты уйдёшь. Уйдешь?
- Уйду.
Глубоко вздохнув, я вытянулась и схватила книжицу. По весу она оказалась намного тяжелее, чем на вид. Множество бусинок, наклеек и цветочков говорили о том, что это точно принадлежит девочке. Ну или гею, кто их знает. Открыв первую страницу вдохнула запах старой бумаги. У неё ведь особый запах. Такой лёгкий, почти невесомый, но вполне уловимый запах потрёпанных листов. Перелестнув ещё страницу, я застыла с округлившимися глазами.
" Собственность Александры Браун", - гласила надпись, выведенная красными чернилами. А рядом красовалась моя фотография. Точнее, не совсем моя. А точнее, совсем не моя, а этой девушки - Александры. Сандры...
- Мать твою! - я махнула рукой и откинула чертов предмет в дверь.
- Ты совсем что ли? - Ким, до этого спокойно стоявший у окна, бросился к двери и поднял дневник.
- Какого черта?! Ким?! Что это за шутки?
- Да о чем ты?! Это же всего лишь днев... - Ким открыл первую страницу и воскликнул, прочитав. - Охренеть!
- Сестра! - закричала я, ковыляя к двери. - Сестра!
Энаким резко оттолкнул меня за плечо и, прижав к стене, закрыл рот ладонью.
- Замолчи, - приказал он, серьезно смотря мне в глаза.
- М-м, - я качнула головой и попыталась выбраться.
- Тихо! - прошипел парень и одним движением закрыл дверь на щеколду. - Веди себя тихо, если хочешь разобраться с этим.
Я, конечно, разбираться ни с чем не хотела, но рот закрыла и мычать перестала.
Мимо моей палаты процокали чьи-то каблуки.
- Больше не будешь орать? - улыбаясь, спросил Дженсон.
Я покачала головой и он медленно убрал руку от моего рта.
- Вот и отлично, - провозгласил парень. - Что мы теперь будем делать?
- Мы? - воскликнула я. - Лично я собираюсь пролежать тут ещё максимум пять дней и отправиться домой! И раз и навсегда забыть об этой истории!
- И ты совсем не хочешь разобраться?
- Боюсь, это будет стоить мне жизни, - оттолкнула я Дженсона от себя и вернулась в постель.
- А если нет - думаешь, это прекратиться? - скептически произнёс Энаким.
- Я думаю, что это закончится, когда я перестану общаться с тобой, - я сжала губы и упрямо посмотрела на него.
- Тогда это не закончится никогда! - зло прошептал парень. - Я то точно не оставлю тебя.
- Да за что мне это?! - я возвела руки долу и плюхнулась головой на подушку.
- За чье-то прошлое, - себе под нос прошелестел Ким, поднимая дневник Сандры.
- Думаешь? - с горечью спросила я. Мысли о том, что мы будем расплачиваться за чьи-то ошибки, приводили меня в отчаяние и непонимание.
- Я не знаю, Кэл, - Ким покачал головой и положил дневник на тумбу у кровати. - Но это какая-то мистика. Ты... Так похожа на... Неё. Полистай сегодня его. Может, найдёшь ответы.
С этими словами он и удалился, оставив меня один на один со своими мыслями.
За этот день я так и не решилась дотронуться до предмета, которым когда-то владела девушка, как две капли воды похожая на меня.
Но на следующий день любопытство победило во мне и я открыла дневник на первой странице. Улыбающееся лицо девушки было настолько родным, что я бы никогда не сказала, что это не моя фотография, если бы не подобные обстоятельства. На черно-белом фоне не было понятно, какого цвета волосы Сандры, но сомнений не было, что я её точная копия.
"Если вовсе не она ". - послышалось в голове, будто кто-то это подумал за меня.
Я вздрогнула от этой мысли и продолжила листать книжку. На первых страницах не было ничего интересного, кроме девчоночьих переживаний по поводу переезда и разрыва родителей. Девушка родилась в 1961 году 28 апреля, даже то, что я родилась в такое же число меня уже не удивило. Этот дневник она завела, когда ей было двенадцать. Оказалось, что Александра приехала из Англии со своей матерью в дом к тёте, у которой никогда не было ни мужа, ни детей. Всю опеку над девушкой тетя взяла на себя, в то время, как мама Сандры пыталась найти работу. Даты скакали по дневнику: только что был апрель, как уже март другого года.
"Среда, 6 февраля, 1974 г.
До чего, иногда, люби бывают завистливы. Мне всего лишь хотелось поделиться с Фрэнни своим счастьем по поводу заслуженной пятёрки. А она накричала на меня и обозвала списывальщицей. Теперь, у меня нет подруги."
Смешно, но через три дня девочки помирились, а потом снова рассорились.
"Детские проблемы" - вновь пронеслись в голове чужие мысли.
Следующие два года проходят редкими записями из которых можно узнать, что мать Сандры приняли на неплохую работу и они могли позволить себе жить отдельно от тёти. Когда они сняли квартиру, все заботы по дому легли на четырнадцатилетнюю Александру, но она стойко с ними справлялась. На Рождество она ездила навещать отца и узнала, что у неё теперь есть два брата двойняшки Льюис и Питер.
"Понедельник, 27 января, 1975 год.
Честно говоря, мне больше нравится Льюис, чем Питер. У Льюиса очень красивые ямочки на щеках и он чаще мне улыбается, нежели Питер".
Я без энтузиазма пролистываю исписанные страницы, изредка проглядывая мелкие записи. До шестнадцати дет ничего интересного в жизни Сандры не происходит, пока... Пока не появляется некий Филлип.
"Четверг, 4 августа, 1977 год.
Он красив настолько, насколько вообще может быть красив человек. Нас познакомила Фрэнни, но мне приятней считать, что нас свела судьба. Он зовёт меня "Сандра", тогда как все обыденно "Алекса". Наверное, Фил совсем не понимает, какие чувства я к нему испытываю, но я и не хочу, чтобы он догадался. Вряд ли он обратит внимание на такую неброскую девушку, как я, в то время, когда под рукой такая красавица, как Фрэнни".
Записей в дневнике становится все больше. Всё чаще на страницах появляются сердечки и картинки.
"Вторник, 13 сентября, 1977 год.
Фрэнни злится, что Фил все чаще проводит времени со мной. Я понимаю подругу, но ничего не могу с собой поделать. Его глаза ... И его поведение... Он загадочный и притягательный. Кто бы мог подумать, что я влюблюсь в парня подруги? Уму непостижимо. Я пытаюсь свести наше общение с Филлипом к минимуму, но у меня не выходит. Он постоянно ищет встречи и повод для разговоров. Вчера, например, он просил выбрать подарок ко дню рождения его друга. В итоге, подарок мы так и не выбрали, но от души повеселились".
К этой записи была приложена фотография. Она лежала изображением вниз. Мне даже страшно было представить, кто изображён там, но, тем не менее, я подняла карточку и перевернула. Со старой потрёпанной фотографии, которую не раз вытаскивали и зацеловывали, на меня глядели весёлые глаза Энакима. Точнее, Филлипа, но различий не было никаких. Я осторожно сложила фотографию обратно и перелистала ещё несколько страниц.
В дверь постучали и я, вздрогнув от неожиданности, крикнула:
- Войдите.
В комнату, улыбаясь, влетели Майк и Дэниел, а следом вошла мама. Она тоже улыбалась, а в руках не была большая сумка.
- Меня выписывают? - с надеждой спросила я.
Все трое радостно кивнули и я подпрыгнула на месте от радости.
- Аккуратней, - выставил вперёд руки Майк. - А то сейчас ещё одну ногу сломаешь от радости.
Наскоро собрав вещи и попрощавшись с персоналом, среди которого был Патрик и миссис Дженсон, мы ненадолго застряли в коридоре. Мама долго о чем-то говорила с Марией, а ко мне подошёл Патрик и приобнял за плечи.
- Ну что, малышка, через три дня тебе снимут твои кандалы, - он постучал кулаком по загипсованный ноге.
- Ну что, в путь? - хлопнул в ладоши Майк, подхватывая мои сумки.
- Конечно, - улыбнулась, повернулась к миссис Дженсон. - Мария, могу я вас попросить не говорить пока Энакиму, что меня выписали?
- Могла бы и не спрашивать, - усмехнулась женщина и обняла меня. - Я буду приезжать раз в два дня, чтобы разрабатывать ногу. Удачи, милая.
- Спасибо, - прошептала я.
Мне помогли спуститься вниз без костылей и сесть в машину. Я, наконец-то, за эти жуткие полтора месяца, окажусь дома.