6 глава
***
Я стояла и раскладывала красивые горячие кексики на ездящий поднос. Их только что привезли из кухни, а я решила отвезти их детям.
Я просто обожала детей. Конечно, я бываю не часто в приюте моей матери, но сейчас, когда отец сказал мне, что вместо того, чтобы полететь в отпуск с Эммой, я сижу с детьми.
Да, конечно, я хотела бы с Эммой полететь отдыхать, но дети тоже не плохо.
Обычно я посещала мамин приют где-то раз в месяц с Эммой, но сейчас я решила побольше узнать об этих крутых детях.
Я закончила с кексами, то взяла этот поднос на колесиках и выкатила его на улицу в сторону детской площадки. Там было много детей, но когда я вышла, абсолютно все рванули ко мне. Все эти дети хотели получить по кексику.
Я почувствовала, что кто-то маленький дергает меня за штанину брюк. Резко обернувшись, я заметила маленького мальчика, ему было примерно лет шесть.
— Вероника, там какой-то дядя. Мне страшно.
Как я знала, этот мальчик здесь недавно. Наверно дня три. И он очень боится незнакомых людей. Какие-то ублюдки его увезли за город, но он как-то выбрался и пришел сюда.
Я подняла глаза на мужчину, что стоял не подалеку. На нем были лаковые чёрные туфли, черные брюки и белая рубашка, расстегнутая на несколько пуговиц сверху. На руках он держал маленькую девочку, лет пяти, а как только я подняла глаза на его лицо, то замерла.
Том.
Что он тут делает? Какого черта он тут забыл?
В голове невольно показалась картинка нашего поцелуя, а потом я сморгнула, отгоняя воспоминания.
Он встретился со мной взглядом. Его глаза выражали не меньшее удивление, но потом он надел свою привычную маску спокойствия.
Я тоже надела свою маску дружелюбия и милости. Том направился в нашу сторону.
Рядом с собой я услышала огромное количество ног, несущихся на меня. Почти все дети врезались в меня, едва не сбив с ног. Я перевела глаза на детей.
— Эй-эй-эй, поаккуратнее, ребят! — дружелюбно сказала я, — так, я вам протягиваю по одной, вы берете и уходите. У других ребят мы не забираем, понятно? — все дети одновременно кивнули.
Я начала раздавать красивые кексики с желтой глазурью. Большинство уже измазались в этой глазури, и я протягивала им салфетки.
Справа от себя я услышала радостный голос Адель - девочки, что Том держал на руках. Она самая первая подбежала ко мне знакомиться. Издалека я ее не узнала, но когда Том начал приближаться, я ее узнала.
— Вероника, смотри, кого я тебе привела! — радостно говорила девочка.
Я обернулась и встретилась с яблочно-зелеными глазами Тома. В его глазах плескались искры, при взгляде на меня.
Я невольно снова вспомнила наш поцелуй. Казалось, Том меня снова поцеловал, но это было просто эфемерное чувство. Перед глазами снова встал тот вечер. Как Том поцеловал меня, а потом я испугалась до чёртиков, что он увезет меня и изнасилует.
Не дай бог.
Мне хотелось верить Тому. Почему-то мне сразу он понравился. Мне было хорошо рядом с ним. Том один из немногих мужчин, которых я подпустила к себе.
Только сейчас я заметила, что Том улыбался. Он был рад встрече со мной, я это видела. Видела, что он ждал этой встречи. Он знал, что она будет и по этому ждал. Но кажется, он не знал, что сегодня здесь буду я.
А вот что он здесь забыл?
Я все же решила спросить, почему он здесь:
— Что ты здесь делаешь?
Улыбка Тома была как у чеширского кота. Ему нравилось, что я в недоумении.
— Детям игрушки привёз, — сказал Том.
Он поставил ребёнка на пол, а та потянулась за кексиком. Я быстро протянула ей его с салфеткой, и она убежала, оставляя нас с Томом вдвоём.
— Ну и где игрушки? — я указала на то, что у него ничего с собой нет.
— В багажнике. — Сказал Том со все той же улыбкой.
Я не понимала, он что-то задумал, или просто рад меня видеть? Что-то было не так. Определённо.
— А ты что тут делаешь? — спросил Том.
— С детьми играю, — коротко ответила я, — а тебе разве не надо сказать людям, чтобы они разгрузили твою машину с игрушками?
— Нужно. Тогда я пойду? — я кивнула, улыбнувшись.
Том ушёл, а я осталась стоять. Дети, наелись кексиков и давно убежали. Я решила пойти к детям.
Когда я зашла на площадку, что была не далеко от здания, я заметила девочку, что сидела одна на траве. Она вертел в руках травинку, рассматривая её.
Кажется, ей скучно.
У девочки были блондинистые волосы, собранные в низкий хвост. Она сидела ко мне спиной, так что лица её я не видела.
— Эй, чего ты одна сидишь? — спросила я.
Я аккуратно опустилась рядом с ней, не боясь замарать свои дорогие брюки. Холодная земля сразу же охладила мой зад.
Девочка повернулась на меня. Её голубые глаза смотрели словно в душу. Личико девочки было очень милым. Аккуратный нос, пухлые коричневые от помады губы, чёткие скулы и подбородок.
На её лице появилась полуулыбка. Девочка осмотрела меня с ног до головы и протянула руку.
— Я Райли.
— Вероника. — я вложила свою руку в её.
— Ты новенькая? — спросила Райли. — из богатой семьи, я смотрю. Тебя тоже продали?
— Тоже? Тебя продали что-ли?
Я вскинула бровь. Райли выглядела спокойной и умиротворенной. Ей очень легко давались слова, которые она говорила.
— Да, меня продали. Человек, которому меня продали изнасиловал меня и сунул сюда, — от её слов мои глаза стали как четвертаки. — ты только никому, хорошо?
— Да, конечно, — шокировано кивнула я, — ты так легко об этом говоришь.
Райли выкинула травинку, которую крутила в руках и сорвала новую. Я не понимала, как она так равнодушно говорит об этом, ещё и незнакомому человеку.
Хотя, иногда, когда слишком плохо, человек может высказаться даже незнакомцу.
— Мне было одиннадцать. Я почти не помню всего.
По всему телу побежали мурашки. Может, это я такая эмоциональная, но я до сих пор не могу забыть этого ужаса.
— Так что с тобой случилось то? — спросила Райли.
— Я здесь просто сижу. Все мои друзья уехали, а мне остаётся сидеть либо тут, либо дома.
— Ничего не поняла. В смысле ты тут просто сидишь?
Лицо Райли стало непонимающим. Она не понимала, что я тут делаю, ведь просто так пройти и посидеть здесь обычным прохожим нельзя. Вообще здесь очень строго с безопасностью детей. Понятное дело сюда не будут пускать, кого попало.
Обычно в приютах в Америке все очень плохо. Детей бьют, издеваются над ними, все плохо с едой, но у моей мамы не так. Она слишком добрая и слишком любит детей, чтобы поступить так. Главный спонсор этого приюта – это мой отец.
Я тяжело вздохнула, готовясь рассказать все, что у меня на душе. Становилось душно. Я не хотела рвать себя на кусочки и рассказывать абсолютно все, но решила рассказать часть.
— Ну, это приют моей мамы. Я могу сюда приходить когда захочу и сколько захочу, но не в этом суть, — сказала я, — знаешь, у меня было двое друзей, но они сейчас уехали отдыхать на море, а мне нельзя. Знаешь почему? — я медленно повернула голову на неё, но потом повернула обратно, любуясь кустом, — я украла ключи от бассейна на дне рождении отца и повеселилась там со своими друзьями и ещё одним парнем. Этот парень учил меня плавать, а со стороны казалось, будто мы с ним занимаемся сексом. Нас кто-то сфотографировал и показал моему отцу, а тот меня наказал и запретил лететь куда либо.
— Ого. А почему тебе нельзя общаться с мужчинами?
— Я через несколько месяцев выхожу замуж по контракту. В контракте написано, что я не могу делать ничего, что могло бы подвергнуть репутацию моего будущего мужа.
— Нихрена, — удивилась Райли, — зачем ты вообще согласилась на этот контракт? Ты с ума сошла?
— Совесть заставила. Родители для меня столько сделали, а я им отказать не могу.
Меня и в правду душила совесть. Со стороны можно сказать, что у меня её нет, но она есть. По отношению к родителям я не могу ничего сделать. Я воспитана в семье, где все считают, что семья - это главное.
— Пф, дерьмо. Это тебе навязали родители, да? Что важнее семьи ничего не может быть. Уверенна, они сейчас этим умело пользуются, — она скосила на меня глаза, но потом продолжила смотреть на куст, что стоял перед нами, — поверь, ножа в спину жди от того, кто тебе ближе всех. От семьи, например.
Её слова глубоко застряли в моей голове. Я начала задумываться над ними, но быстро остановила себя.
У меня нормальная семья. Она никогда не предаст меня!