XVIII
Я медленно вхожу в тронный зал. В воздухе висит напряжение, и я чувствую беспокойство. Моё сердце бьётся быстрее, когда я вижу короля Осмонта, сидящего на троне. Он смотрит на меня пронзительным взглядом, и я сразу же останавливаюсь, делаю глубокий вдох и делаю реверанс.
— Ваше величество, — говорю я хрипловатым голосом.
— Да, принцесса Элизабет? Вам уже лучше? —спрашивает он властным голосом.
Его голос эхом разносится по огромному залу, заставляя меня внутренне сжаться. Я стараюсь сохранять уверенность несмотря на то, что моё сердце бьётся, как птица в клетке. Снова делаю глубокий вдох, прежде чем ответить.
— Мне лучше, — отвечаю я, скрывая эмоции, которые бушуют внутри меня. Я понимаю, что не могу показать свою слабость перед королем, поэтому прикрываюсь ложью, в надежде, что он поверит мне.
— Ваше величество, мы можем поговорить? — спрашиваю я.
Кивнув, король жестом приглашает меня подойти ближе, и я неуверенно делаю несколько шагов в его сторону. В тронном зале становится трудно дышать, воздух кажется тяжёлым и спёртым. Я задерживаюсь на мгновение и делаю ещё один глубокий вдох.
— На ужине вы сказали, что поможете мне вернуть королевство только в том случае, если я выйду замуж за вашего сына... — уточняю я.
Король пристально смотрит на меня. Его взгляд кажется холодным и бесстрастным.
— Да, принцесса Элизабет, это так, — чуть кивая, произносит он.
Я сжимаю кулаки, чувствуя, как внутри меня нарастает злость, но пытаюсь её контролировать.
— Но я не хочу выходить замуж за вашего сына, — говорю я, стараясь звучать спокойно и уверенно.
— Почему? — спокойно спрашивает король.
Я нервно тереблю рукава платья, чувствуя, как ладони покрываются холодным потом.
— Потому что я не люблю вашего сына, — наконец, отвечаю я, глядя ему в глаза.
— Но Александра же ты любишь, — ухмыляется король. — А Александр и Кристофер похожи как две капли воды.
От его слов у меня замирает сердце, я так сильно сжимаю кулаки, что ногти впиваются в кожу.
— Александр — мой друг, — отвечаю я, чувствуя, как внутри меня закипает гнев. — Кристофера считают принцем, а Александра — всего лишь рыцарем, но он настоящий мужчина, — говорю я, глядя на короля Осмонта холодным и прямым взглядом.
Осмонт лишь усмехается в ответ на мои слова.
— Рыцарь не подходит в супруги принцессе, — произносит он, как будто объясняя очевидные вещи ребёнку. — Кристофер обладает всеми качествами, которые должны быть у мужа принцессы, — добавляет он, пристально глядя на меня.
Я снова делаю несколько глубоких вдохов, пытаясь успокоиться.
— Кристофер и.. — наконец, я могу продолжить, — гневно выдыхаю я. — Кристофер и Александр — близнецы! Они похожи как две капли воды, они братья! Они оба — ваши дети!
Осмонт пристально смотрит на меня, его глаза сужаются.
— Принцесса Элизабет, вы не понимаете, — начинает он, но я прерываю его, чувствуя, как во мне снова поднимается гнев.
— Нет, это вы не понимаете! — восклицаю я, чувствуя, как руки снова сжимаются в кулаки. — Александр — вам такой же сын, как и Кристофер.
— Он был воспитан обычной женщиной, а Кристофера воспитывали как принца, — строго говорит король.
Я так сильно сжимаю зубы, что они начинают болеть.
— Вы никогда не интересовались своим сыном, вы никогда о нём не заботились, — говорю я. Слова срываются с моих губ, как вода из протаявшей полыньи. — Александр мог бы стать таким же достойным наследником, как и его брат, если бы вы хотя бы знали о его существовании!
Осмонт смотрит на меня сверху вниз, его взгляд скользит по мне.
— Не повышайте на меня голос, принцесса другого королевства, — говорит он гневно. — Александр вырос на конюшне и не умеет быть принцем, — небрежно бросает он, как будто это очевидно. — Он не знает, как общаться с людьми, он не умеет вести себя при дворе и просто не подходит для этого! Кристофер — законный наследник. Он получил воспитание, достойное принца, и сможет управлять страной, когда придёт время, — сказал король, указывая на своего сына, который вошёл в зал и встал позади меня.
Я посмотрела на принца, и в моём взгляде читалась злоба. Его рука непроизвольно сжала рукоять меча, а сам он тяжело сглотнул, ошеломлённый силой моего взгляда.
— Элизабет... — начинает он низким и напряжённым голосом.
— Пожалуйста, — шепчу я. Мой голос слегка дрожит, но я стараюсь сохранять самообладание. — Пожалуйста... помогите мне...
Кристофер немного смягчается, когда слышит в моём голосе мольбу. Он наблюдает, как я делаю шаг навстречу ему. Он видит страх и отчаяние в моих глазах и, несмотря на свою мрачную натуру, не может остаться равнодушным.
Кристофер хмурится, когда слушает меня. Его глаза слегка прищуриваются. Он понимает, что я не хочу выходить за него замуж, но также осознаёт, что я не могу оставить своё королевство в трудную минуту.
— Тебе нужна помощь моего отца, — тихо говорит он, всё ещё крепко сжимая меч.
Он бросает быстрый взгляд на своего отца, а затем снова смотрит на меня.
— Элизабет, я.. — начинает он, но король прерывает его.
— Кристофер, даже не думай об этом! — недовольно говорит король Осмонт.
— Пожалуйста, — умоляю я, делая шаг к королю и склоняя голову. — Заберите мои земли, заберите моих людей, но не забирайте моё сердце.
Король нахмурился, его глаза сузились. Он бросил сердитый взгляд на сына, а затем снова посмотрел на меня.
— Принцесса, вы понимаете, что говорите? — спросил он насмешливым тоном.
Я стиснула зубы, чувствуя, как внутри меня нарастает напряжение.
— Да, понимаю, — ответила я, не отводя от него взгляда. — Я готова пожертвовать своими землями, ресурсами своего королевства, своими людьми, но... — я сделала паузу и на секунду прикусила губу. — Но не готова пожертвовать своим сердцем, — наконец, продолжила я. Моё сердце бешено колотилось в груди.
Король тихо покачал головой, и его губы скривились в презрительной усмешке.
— Принцесса Элизабет, вы слишком молоды и наивны, — сказал он с пренебрежением. — Вы не понимаете, как работает политика, — добавил он, снова указывая на своего сына.
— Я понимаю, — ответила я, едва сдерживаясь, чтобы не повысить голос. — Я понимаю, что политики и короли не следуют велению сердца, они думают только о власти и деньгах.
Осмонт хмурится, и в его глазах на мгновение вспыхивает недобрый огонёк.
— Элизабет, вы слишком эмоциональны, — произносит он с лёгкой издёвкой в голосе.
Я смотрю на него с вызовом, чувствуя, как внутри снова поднимается волна гнева.
— Хорошо! — выпаливаю я, и мои глаза расширяются. — Вы не хотели помогать мне изначально, не так ли? Вы хотели использовать меня в своих политических играх! — мой голос немного дрожит от переполняющих меня эмоций, но я стараюсь держать себя в руках.
Осмонт чуть приподнимает брови, удивлённый моей вспышкой. Он снова бросает взгляд на сына, но тот молчит, очевидно, пытаясь держать себя в руках.
— Принцесса Элизабет, ваше сердце — это ваша слабость, — произносит он спокойно и холодно.
— Сердце — не слабость! — восклицаю я, не в силах больше сдерживаться. — Сердце — это то, что делает нас людьми! То, что делает нас живыми!
Осмонт хмыкает, на его губах снова появляется презрительная усмешка.
— А политики и правители живут разумом, — отвечает он. — Их сердце — это холодный камень.
Я быстро шагаю к двери. Моя ярость заставляет меня двигаться стремительно, как буря. Король хмурится и открывает рот, очевидно, чтобы сказать что-то ещё, но я не даю ему возможности продолжить.
— Элизабет, подожди! — раздаётся голос Кристофера по тронному залу.
В его голосе звучит напряжение и настойчивость, но также можно уловить оттенок эмоций, который привлекает моё внимание. Король обращает взгляд на своего сына, и на его лице появляется удивление.
— В чём дело, Кристофер? — спрашивает он холодным тоном.
Кристофер догоняет меня и, схватив за рукав, заставляет остановиться.
— Элизабет, стой! — просит он напряжённым голосом.
Я резко останавливаюсь и поворачиваюсь к нему. В моих глазах горит гнев и обида, руки снова сжимаются в кулаки.
— Что тебе нужно? Твой отец уже всё решил, не так ли? — говорю я дрожащим от гнева голосом.
Кристофер выглядит напряжённым и обеспокоенным, он всё ещё крепко держит меня за рукав.
— Принцесса, выслушай же меня, — произносит он, пристально глядя на меня своими голубыми глазами.
— Элизабет, ты слишком эмоциональна, — наконец произносит он. Его голос звучит чуть грубее, чем мгновение назад.
Кристофер слегка напрягается, его губы сжимаются в тонкую линию. Он бросает быстрый взгляд через плечо на своего отца, который всё так же сидит на троне.
— Отец... — начинает он, но король прерывает разговор.
— Кристофер, ты уже знаешь моё решение, — произносит он, холодно глядя на сына. — Элизабет должна стать твоей женой, иначе мы не сможем гарантировать ей помощь нашей армии, — добавляет он.
— Вам приятно видеть, как в огне горит соседнее королевство? Вас радует, что люди, с которыми у вас был союз, сидят в темнице? — спрашиваю я, словно выплёвывая слова, полные яда.
Осмонт хмурится, его глаза слегка прищуриваются.
— Эта ситуация не доставляет мне удовольствия, — говорит он ровным голосом. — Но у меня нет выбора, — добавляет он, бросив на меня гневный взгляд.
— Выбор есть всегда, просто вы такой же каменный, как и ваше сердце, король, — говорю я и убираю руку принца от себя.
— Элизабет, не забывайте, с кем вы говорите, — произносит он холодным тоном. — Я король, и мой выбор... мои решения... — он делает паузу. — Приносят пользу моему королевству, — добавляет он, чуть поджимая губы.
— Вот и решайте, как будет лучше для вашего королевства, Ваше величество. А я уж как-нибудь сама попробую решить проблемы в своём королевстве, без вашей помощи.
— Принцесса, я уже говорил, — начинает он снова, и в его голосе слышится лёгкое раздражение. — Вы не можете... — он прерывает себя, глубоко вдыхая воздух, очевидно, пытаясь держать себя в руках. — Вы не можете самостоятельно справиться со своими проблемами, — добавляет он наконец.
— Это не ваше дело, король, — ответила я.
— Ваше королевство граничит с моим, — начал король Осмонт, в его голосе всё ещё слышалось напряжение. — Проблемы вашего королевства могут стать и моими проблемами! — добавил он, снова бросив быстрый взгляд на своего сына.
— Вы боитесь, что король, напавший на моё королевство, потом пойдёт и на ваше? — усмехнулась я. — Я буду молиться богам, чтобы это произошло.
Король резко вдыхает и удивлённо смотрит на меня.
— Элизабет! Это... — начинает он, но не может закончить предложение. Он сжимает кулаки, и на его лице появляется напряжение. — Вы понимаете, что говорите?! — наконец, напряжённо произносит он.
— Вы хотите, чтобы король, напавший на ваше королевство, пришёл к нам?! — голос Осмонта звучит напряжённо, а в его глазах снова появляется недобрый блеск. — Вы хотите войны моему королевству?!
— Может быть, тогда вы подумаете о чём-то более важном, чем о троне под своей... — я не могу договорить, потому что не хватает воздуха.
Осмонт шумно вздохнул, его глаза расширились от удивления, а щёки покраснели от гнева.
— Как вы смеете так разговаривать с королём? — воскликнул он, и в его голосе прозвучала ярость. — Вы не имеете права! — добавил он, вставая с трона и крепко сжимая кулаки.
— Вы прикажете убить меня за мои слова? Вся моя семья уже три месяца сидит в темнице, я уже и так мертва.
— Я не прошу многого, — наконец начинает он, и в его голосе слышится гнев. — Я просто хочу, чтобы ты вышла замуж за кого-нибудь из моей семьи. Но ты... — он делает паузу и глубоко вдыхает. — Ты хочешь всё сделать по-своему, не понимая, что в этом мире всё подчинено политическим играм и нужно думать о выгоде! — Осмонт снова прерывается, осознавая, что повысил голос слишком сильно.
— Ты слишком молода, чтобы разбираться в таких вещах, — добавляет он уже спокойнее. — И ты слишком эмоциональна. «Ты не видишь дальше своего носа», —говорит он с лёгкой насмешкой в голосе. — Ты не понимаешь политики, не понимаешь, как работают короли и как устроен этот мир. Вместо того чтобы понять это и просто согласиться на моё предложение, ты ведёшь себя как эгоистичная девушка и не хочешь слушать других. И всё это ради чего? Ради своих амбиций и эмоций, — заключает он, бросив на меня последний яростный взгляд.
— Ваше сердце — это ваше проклятие, принцесса, — наконец произносит он напряжённо. — Оно мешает вам трезво смотреть на вещи.
— Значит, я лучше умру с сердцем, чем буду жить с камнем вместо него, — с горечью отвечаю я.
Осмонт снова хмурится.
— В этом мире нужно уметь отделять сердце от разума, нужно уметь рассуждать логически и быть хладнокровным. Сердце — не единственный способ принимать решения, — добавляет он, снова бросив взгляд на сына. — Наше сердце слишком легкомысленно, слишком часто руководствуется эмоциями и слишком часто ошибается. Камень же не подводит, он всегда холоден и бесстрастен.
— Я всё сказала, Ваше величество. Мне не нужна ваша помощь, — ответила я.
— Вместо того чтобы просто согласиться и пойти по пути наименьшего сопротивления, вы упрямо отвергаете все мои попытки помочь вам, принцесса Элизабет! — напряжённо ответил он, качая головой.
Мне невыносима мысль о браке с этой семьёй, о том, чтобы отдать своё сердце и своё королевство. Я прошу прощения и выхожу из тронного зала. Тяжёлые двери со стуком закрываются за мной.
Кристофер нервно смотрит на отца, но не говорит ни слова. Он кажется немного растерянным и напряжённым, очевидно, под впечатлением от всего, что произошло.
Король наконец отрывает взгляд от двери и снова смотрит на сына. В его глазах блестит злоба, а челюсти напряжённо сжаты.
— Кристофер, — начинает он. — Эта девушка слишком эмоциональна и упряма, — добавляет он, продолжая смотреть на дверь.
— Я знаю, отец, — наконец отвечает он тем же тоном, что и король.
— Её сердце слишком легко ошибается. Она слишком живёт сердцем, а не умом, — говорит король.
— Отец, но мы всё равно не можем оставить её королевство в таком состоянии, — говорит принц.
— Где гарантия, что она не совершит глупость, как только мы ей поможем? — хмуро отвечает король, и его руки снова напряжённо сжимаются в кулаки.
— Она ведь сказала, что после того, как мы освободим её семью, они смогут дать нам ресурсы и земли их королевства, — отвечает Кристофер отцу.
Осмонт снова нахмурился и тяжело вздохнул.
— Это всё ещё слишком неопределённо, — сказал он, покачав головой. — Что, если её семья уже не сможет нам помочь? Что, если её королевство будет слишком ослаблено после войны и ничего не сможет нам дать? — добавил король.
— Мы не можем просто так их отпустить. Александр — твой сын и мой брат. «Они же идут на смерть», — строго сказал принц.
Король глубоко вздохнул, на его лице снова отразилось напряжение.
— И что ты предлагаешь сделать? Выступить на защиту соседнего королевства без каких-либо гарантий от его наивной и глупой принцессы? — усмехнулся он. — Это слишком большой риск, мы можем потерять слишком много, если дела пойдут не так. Эта девчонка слишком эмоциональна и легкомысленна, мы не можем ей доверять, — добавил он, нервно стуча пальцами по трону, обдумывая варианты. — Может быть, мы просто должны позволить её королевству проиграть войну, и всё закончится само собой. После этого мы можем просто забрать себе всё, что осталось от их королевства, — добавил он наконец.
— Отец! Это слишком жестоко! Сколько десятилетий наши королевства имели дела друг с другом.
— Жестокость — это неотъемлемая часть политики, сын, — строго ответил король Осмонт. — В нашем мире нужно уметь отличать чёрное от белого, не давать эмоциям доминировать над разумом. Я не хочу рисковать безопасностью моего королевства из-за эмоций какой-то девчонки. Её королевство уже проиграло войну, почему мы должны вмешиваться в это?
— А как же Александр? — уточнил Кристофер. — Тебе совсем не жаль его?
Принц нервно закусил губу.
— Он меня не касается, — строго сказал король. — Я отдал ему особняк на нашей территории, когда он спас Эдварда только потому, что ты подслушал наш разговор и умолял меня дать этому человеку хоть что-то. То, что он похож на тебя, не делает его моим сыном.
— Ладно, отец, ты прав, — произнёс принц и вышел из зала.
Осмонт снова выдохнул, наконец немного расслабившись. Его глаза блеснули от лёгкого самоуспокоения, а руки наконец разжались.
— Я знал, что ты поймёшь меня, — сказал он пустому залу. Голос его звучал чуть спокойнее, чем раньше.
***
«2 года назад»
Прошло шесть долгих лет обучения, в ходе которого меня готовили стать идеальным принцем и будущим правителем королевства. Каждый день, с первыми лучами солнца, начинались утомительные занятия: от истории и политического устройства государства до военных наук и правил дворцовой жизни.
Наконец, годы обучения завершились, и я вернулся домой, на земли своего королевства. Я чувствовал себя как птица, которая наконец-то вернулась в своё гнездо.
Решётки королевских ворот, всегда надёжно охранявшие внешний мир и защищавшие внутренний покой дворца, приветствовали своего будущего правителя, который возвращался домой после долгих лет отсутствия. Люди, живущие в этих краях, бросали свои повседневные дела и спешили навстречу принцу, которого не видели долгие годы.
Вскоре дворец оказался окружён восторженной толпой людей, желающих хотя бы одним глазком увидеть наследника трона. Охранники, отправленные встречать меня, пытались успокоить толпу, но им это не слишком хорошо удавалось.
Принцесса Елена, моя старшая сестра, стояла у входа во дворец, держась за белоснежные перила и наблюдая за происходящим перед дворцовыми воротами. По обе стороны от неё стояли придворные дамы, готовые восхищённо вздохнуть при виде наследника престола.
— Отец велел мне встретить тебя, — сказала Елена спокойно, даже не скрывая лёгкой насмешки в голосе.
Она бросила взгляд на охранников, которые боролись с толпой людей, а затем снова посмотрела на меня, едва сдерживая улыбку.
— Похоже, тебя слишком сильно ждали, — произнесла Елена, чуть оторвавшись от перил и взмахнув платьем.
На мгновение мне показалось, что моя сестра всё ещё та маленькая девочка, которая любила подшучивать надо мной в детстве. Но затем она выпрямилась, и её осанка стала воплощением женственности и царственности.
Я внимательно осмотрел её с ног до головы, стараясь ничего не упустить. За шесть лет пути многое изменилось в нашем королевстве, но, кажется, ничто не могло сравниться с тем, как изменилась моя сестра.
— Ты выглядишь прекрасно, сестра, — наконец ответил я после тщательной оценки.
Она стояла передо мной в платье цвета индиго, которое идеально облегало её стройную фигурку. Вместо некогда распущенных кудрей на её голове теперь была причёска настоящей принцессы, собранная в высокую причёску, украшенную жемчужинами.
Елена усмехнулась и легонько похлопала меня по плечу:
— Не смотри на меня так, братик. Я всегда выглядела превосходно.
От прикосновения сестры меня передёрнуло — я всё ещё не совсем пришёл в себя после путешествия. Убрав прилипшую прядь волос, что постоянно падала мне на глаза, я улыбнулся и ответил:
— Может быть, но раньше это была девочка, которая смеялась над каждым моим падением в детстве.
— А ты всегда падал слишком громко, — не смогла сдержать звонкий хохот сестра. — Как будто специально старался упасть с наибольшей высоты.
— Отец у себя? — спросил я.
— О, Кристофер, да, король в тронном зале, но то, что ты можешь там увидеть, повергнет тебя в шок, — усмехнувшись, сказала Елена.
Я чуть нахмурился, услышав слова сестры. Что же такого могло произойти во дворце за те годы, пока меня не было?
— Что ты имеешь в виду? — не смог я сдержать удивление в голосе.
— О, увидишь сам, — ответила Елена и указала рукой на запасной вход в тронный зал. — Только будь готов к любым сюрпризам, братик.
Я замер на месте, когда двери передо мной приоткрылись. Передо мной предстала удивительная картина: в центре зала стоял человек, который был как две капли воды похож на меня, только волосы у него были чуть длиннее.
Мои глаза расширились от удивления, когда я впервые увидел своего близнеца. Это было как будто я увидел себя в зеркале, но изменённого и незнакомого. Я не мог отвести взгляд от своего двойника, который стоял и разговаривал с моим отцом. Все — черты лица, телосложение, даже осанка — было таким же, как у меня. Но как такое возможно?
— Кто это? — наконец удалось мне вымолвить, когда я оторвал взгляд от своего двойника и посмотрел на сестру.
— Этот молодой человек, — усмехнулась она, — спас Эдварда.
Я услышал слова сестры и снова посмотрел в сторону тронного зала. Человек, который был странно похож на меня, казалось, не знал о нашем присутствии и продолжал говорить с королём.
Елена начала рассказывать о том, как на Эдварда напали разбойники и как этот парень вмешался. Няня сразу же сообщила об этом королю.
— Джулия была очень испугана, — продолжила сестра.
Мои мысли снова вернулись к этому человеку, который стоял в тронном зале. Почему он так похож на меня? Как это возможно?
— Как такое вообще может быть? — наконец озвучил я свои мысли, всё ещё не сводя взгляда с незнакомца. — Это просто невероятно. Но он так похож на меня...
Незнакомец покинул зал, а я сразу же бросился к трону. Моё сердце забилось быстрее от волнения. Я не ожидал увидеть такое, когда вернулся домой.
— Отец, — едва успел я сказать, как сразу начал задавать ему вопросы. — Кто он? Почему он так похож на меня?
— Хмм, кто «он»? — ответил отец, слегка поднимая голову. — А, понял.
Он спокойно налил себе немного вина из бутыли, которая стояла на столе, и сел на трон, устраиваясь поудобнее. Я же начал нервно ходить по каменному полу, всё ещё не веря своим глазам.
— Кто он, отец? — снова спросил я, чувствуя, как волнение всё сильнее охватывает меня. — Как он может быть таким похожим на меня? Это не может быть возможным, правда?
Отец спокойно рассматривал меня, всё ещё держа в руках бокал. Он пил вино и не спешил отвечать на мои вопросы. Наконец, после долгого молчания, он поставил бокал на стол и снова уставился на меня. А затем он звонко рассмеялся. Его смех оглушительно звучал по всему залу, заставляя меня напрячься.
— А ты всё такой же настырный, как и всегда, — наконец ответил он, пытаясь успокоиться после своего смеха. — С чего так много вопросов? Разве тебя не обучили этикету при ведении диалога с королём, сын мой?
Я стоял перед отцом, охваченный гневом, который был сильнее, чем обычно. Мы давно не виделись, и первое, что он сделал, — это посмеялся надо мной! Я сжал кулаки, чтобы не сказать ему лишнего.
Король налил себе ещё вина и вернулся к трону. Он говорил спокойно, даже слишком, словно просто читал текст документа.
— Эта молодая дрянь родила в ту ночь ещё одного ребёнка, — повторил он свои слова, снова посмеиваясь над этим. — Брат-близнец. Не могу поверить, что у тебя теперь на одного брата больше.
Мой гнев был безмерен. Я был настолько возмущён тем, как спокойно отец говорил об этом, что с трудом сдерживал себя. Слова «молодая дрянь» резали меня, словно нож, заставляя всё сильнее сжимать кулаки, чтобы не наброситься на него.
— Молодая дрянь? — спросил я холодно, чуть нахмурившись. — Отец... Ты же не хочешь сказать, что... Этот ребёнок родился от рабыни?
Я наконец смог вымолвить слова, хотя напряжение во мне только нарастало. Отец невозмутимо пил вино, а я пытался совладать со своим гневом.
— То, что мы с ним родились у рабыни, — поправил я, чувствуя, как в моём голосе снова звучит холодность.
Король всё ещё молчал. Он молча рассматривал меня со своего трона, не сводя внимательного взгляда с моего напряжённого лица. А я стоял перед ним, всё сильнее злясь и чувствуя, что все слова, которые были у меня на уме, просто сорвутся с языка. Но я слишком хорошо знал своего отца.
— Отец, — снова начал я, стараясь успокоить свой голос. Он звучал слишком напряжённо, а слова всё никак не хотели произноситься. — Как такое вообще может быть?.. От служанки?
Отец наконец отреагировал на мои слова. Он поставил бокал в сторону и снова ровно сел. Его глаза внимательно рассматривали меня, всё ещё сохраняя хладнокровие, которое не могло остановить меня.
— Да, — ответил он. — От служанки. Ты и твой брат — дети моей рабыни.
Наконец, моё терпение лопнуло, и я ударил кулаком по колонне, издав громкий звук, эхом разнёсшийся по дворцу. Я больше не пытался сдерживать свой гнев, который всё сильнее разгорался во мне.
После удара в моей голове пронеслись воспоминания и мысли. Я вспомнил, как называл матерью королеву Изабеллу, а это оказалось обманом. Всю жизнь меня обманывали.
Я всё ещё пытался сохранять спокойствие, но вопросы, которые звенели в моей голове, становились всё более настойчивыми:
— Как это произошло? — наконец произнёс я, чувствуя, как ненависть медленно заполняет меня. — Почему я здесь, а он был где-то всё это время? И главный вопрос: кто и где моя настоящая мать?
Отец сохранял спокойствие, внимательно наблюдая за моим лицом, на котором было написано всё. Он прекрасно видел, как волна гнева нарастает во мне с каждым произнесённым словом, но почему-то не торопился отвечать на вопросы.
— Какая разница? — произнёс он, усмехаясь. — Меня это не волнует. У меня есть только два сына. Ты и твой младший брат Эдвард. А то недоразумение, похожее на тебя, мне не сын.
Я с трудом сдержался, чтобы не наброситься на него с кулаками. Мой гнев был так велик, что я уже не мог его контролировать.
— Недоразумение? — переспросил я, едва сдерживая желание ударить отца. — Это «недоразумение» выглядит как моя копия! Мы похожи, как две капли воды!
Отец снова усмехнулся, увидев мою реакцию. Он спокойно сидел на троне и насмешливо наблюдал за происходящим.
— Да, — ответил он, глядя на меня. — Ты прав. Это «недоразумение» выглядит как твоя копия, потому что это и есть твоя копия.
Разговор становился всё сложнее, потому что слова отца лишь сильнее раздражали меня. Моя ненависть к нему росла, и я не мог её сдержать.
— Но он никогда не будет моим сыном, — добавил отец, делая очередной глоток вина. — Ты наследник моего престола, а он конюх в чужом королевстве.
Я резко сжал кулаки с громким хрустом, его слова всколыхнули во мне такую злость, какую я еще не испытывал никогда. Как он мог так спокойно это все говорить?
— Он мой брат, — ответил я холодно, с трудом сдерживая гнев. — Он мой близнец! — воскликнул я.
— Он ничтожество, — повторил отец, не сводя с меня пристального взгляда.
Мой голос громко и возмущённо прозвучал в зале, но я уже проиграл битву с гневом.
— Он спас Эдварда! — снова воскликнул я, чувствуя, как ненависть медленно прорывается наружу.
— Да, он спас Эдварда, — ответил отец после продолжительного молчания. — Но не забывай, где его место, сын мой. Он всего лишь конюх, не больше и не меньше.
Его спокойствие только сильнее раздражало меня в тот момент. Я едва сдерживал гнев, желая наброситься на него, но всё ещё был достаточно рассудителен, чтобы понимать, что делать этого нельзя.
— Всего лишь конюх... — процедил я сквозь зубы, прикусив губу от злости.
— Да, конюх, — усмехнулся он, сделав ещё один глоток вина. — Рождённый от рабыни. Он никогда не станет равным тебе, помни об этом. Ты будешь править, а он — работать в конюшне всю свою никчемную жизнь.
— Разве ты ничем не отблагодаришь его? — спросил я, всё ещё сжимая кулаки до побеления костяшек.
Отец наконец оторвал взгляд от своего бокала с вином и посмотрел на меня внимательно, словно раздумывая над чем-то.
— Благодарить его? — спросил он после минутного молчания. — За что? За то, что он спас Эдварда? Нет, я не считаю нужным благодарить его за это.
— Отец, — начал я снова, чуть нахмурившись, — неужели тебе не стыдно? Он ведь твой сын, как и я. А ты ведёшь себя так!
После моей попытки пристыдить его отец резко повысил голос, заставив меня испуганно отшатнуться от его гневного окрика. Он внимательно смотрел на меня, ожидая ответа, но от испуга я смог только открыть рот и снова закрыть его.
— Что ты себе позволяешь, щенок?! — крикнул он, сильнее сжимая подлокотники своего трона. — Пытаешься пристыдить меня?!
Я не ожидал такой сильной реакции от отца, и от страха все слова исчезли из моей головы. Я стоял перед ним, чувствуя, как гнев и уверенность покидают меня, оставляя лишь трепет и испуг от собственного поступка. Я снова почувствовал себя маленьким ребёнком, которого отчитывают за то, что он сделал что-то неправильно.
Король продолжал внимательно смотреть на меня, всё ещё сохраняя напряжение в голосе. Я пытался не отрывать от него взгляда, чувствуя, как уверенность исчезает из моего тела.
— Ты посмел меня пристыдить, — говорил он тихо, продолжая хмуро смотреть на меня. — Я твой король, и ты посмел меня пристыдить. Хммм...
— Отец, ты должен хоть что-нибудь сделать для него! Если бы не он, Эдвард мог бы уже погибнуть.
Моя попытка убедить его увенчалась успехом, потому что он наконец отвёл взгляд в сторону, продолжая хмуриться, но сохраняя напряжение в голосе.
— Ты прав, — ответил отец тихо. — Но я всё ещё не вижу причин благодарить его за это.
Я резко отмахнулся от его ответа, всё ещё чувствуя напряжение от гнева в своём теле, но снова пытался держать его под контролем, чтобы не сказать лишнего.
— Как ты можешь такое говорить? — снова чуть повысил я голос, кусая губы. — Он спас Эдварда, а ты не видишь причины, чтобы его отблагодарить?
Наконец король снова посмотрел на меня и нахмурился, чуть постукивая пальцами по подлокотнику трона, как будто обдумывая моё предложение.
— Хммм... Что ж, хорошо, — ответил он наконец после недолгой паузы. — Я могу подарить ему твой особняк на границе от своего лица в знак благодарности.
Я наконец смог расслабиться после долгого молчания. Напряжение начало спадать, когда он согласился отдать что-то моему брату. Я немного успокоился и даже улыбнулся.
Отец тоже расслабился, но продолжал внимательно смотреть на меня со своего трона. Он словно что-то обдумывал.
— Надеюсь, теперь ты успокоишься, — сказал он спокойно. — Мне не хочется больше видеть тебя вспыльчивым. Помни о своей роли. Ты будущий король, поэтому не позволяй эмоциям брать верх. Иначе тебя ждёт только неудача.
— Хорошо, отец, — ответил я и кивнул в знак согласия. Затем я развернулся и направился к двери, чтобы покинуть зал.