📖 Глава 17. Ожидание
Вечером, когда Костра не оказалось дома, Кощей решился.
Он пришёл к Вере. Она открыла дверь, удивлённая, но без лишних слов впустила его.
В гостиной горела лампа. На кресле сидела её мать — Елена Сергеевна, строгая, подтянутая женщина с усталым лицом. В руках у неё была книга, но глаза давно уже не читали — они сразу остановились на Коще.
— Вера, — сказала она тихо, — мы договаривались, что он сюда не придёт.
— Мам, — Вера вздохнула, — он просто хочет поговорить.
Елена Сергеевна ничего не ответила, лишь закрыла книгу и положила её на стол.
---
На кухне они ждали. Часы тикали громко, каждая минута казалась часом.
Кощей сидел за столом, сжимал руки в кулаки. Вера рядом держала его за пальцы, будто боялась, что он сорвётся.
Елена Сергеевна наливала чай, движения её были размеренными, но в глазах было напряжение.
— Вера, — вдруг сказала она, — ты понимаешь, что делаешь?
— Понимаю, — упрямо ответила дочь.
— Нет, — покачала головой мать. — Ты только думаешь, что понимаешь. Твой отец хотел, чтобы ты жила другой жизнью. Чистой. А теперь ты сидишь за одним столом с уличным мальчишкой, и всё это может кончиться плохо.
Вера опустила глаза.
— Мам, я люблю его. Разве это плохо?
Елена Сергеевна вздохнула.
— Любовь — не плохо. Но любовь на улице — это беда. Я видела, как она ломала сильных мужчин. И я боюсь, что она сломает тебя.
Слёзы выступили у Веры, но она выпрямилась:
— Я не брошу его.
Елена посмотрела на неё долго, с болью и нежностью.
— Ты упрямая, как отец.
---
В этот момент хлопнула дверь.
Тяжёлые шаги в коридоре. Вера вздрогнула, мать поднялась.
Вошёл Сергей Костров.
Снял пальто, бросил его на вешалку. Его взгляд сразу упал на Кощея.
Тишина повисла в доме.
— Ну здравствуй, Кощей, — сказал он медленно. — Решил в гости заглянуть?
Кощей поднялся, его взгляд стал холодным.
— Я пришёл не в гости. Я пришёл за ответами.
Сергей прошёл на кухню, налил себе стакан воды, сделал глоток.
— Значит, разговор всё-таки состоится. Что ж… садись.
---
Вера стояла посередине.
За одним столом оказались два мужчины, которых она любила по-разному: один — её отец, её защита и страх, другой — её чувство, её дерзость, её улица.
И рядом — мать, чьи слова звенели в ушах, как последнее предупреждение.