Арканум

Когда всё пошло под откос? Когда он должен был поступить иначе, изменить несправедливую судьбу? Что именно он сделал не так? Может, ему стоило остаться с ней? Возможно, он не должен был впускать Эльву в дом? Или он и вовсе не должен был ступать на этот остров? Вдруг его предназначение - просто быть графом в своём тихом городке. Без смертей, без печали, без чувств и любви. Нет, он не жалел о том, что покинул Англию. Он жалел девушек. Жалел себя. Его ошибка стоила сразу нескольких жизней.

Они с Долорес жили в соседних комнатах. На этот раз Уильям понимал Лорелай, она сделала ему так же больно, как было ей в тот день. Он лежал, разглядывая трещины на стене, и не видел больше смысла существовать. Для чего ему продолжать заранее проигранную борьбу за утерянное счастье? Дни проходили, однако он не замечал. Спал ли он? Ел? Он и сам позволил себе забыть о том, что жизнь продолжается. Мужчина мечтал вернуться обратно в тот день. Услышать её недовольство, увидеть синие глаза, полные презрения к его жалкой персоне. На этот раз он бы не злился, не сбегал, а остался бы рядом, как и положено.

Уильям не хотел жить. Он лежал на этой кровати лишь по просьбе ныне одинокой Долорес. Мужчина прекрасно понимал, что своим уходом сделает ей лишь хуже, и не желал того. Но и смотреть в осточертевшую стену он тоже не желал. Впервые за несколько дней он встал с кровати. Поднялся, слегка покачнулся и опёрся рукой о стену, прикрыв глаза. Всё-таки давно он не ел. Неуверенными шагами он вышел из комнаты и покосился на соседнюю дверь. Она давно не выходила. Сидела взаперти, как и мужчина. Он забылся, позволил себе эгоистично страдать, позабыв о более хрупкой девушке, лежащей по ту сторону. Уильям подошёл и тихо постучал. Тишина. Он простоял так около пять минут и вновь поднёс руку к двери, однако его остановили.

— Входи.

Он открыл дверь, смотря на сидящую девушку. Она усталым взглядом оглядела мужчину. Кажется, они оба поняли, что выглядят не лучшим образом.

— Вы давно не ели. Может, устроим трапезу? — Он слабо улыбнулся.

Мужчина не знал, утро сейчас или вечер, однако надеялся, что девушка не откажет ему. И она не отказала. Кивнув, она медленно встала с кровати и покачнулась. Он подошёл к ней, подхватил за талию и медленно повёл к двери. Она не сопротивлялась, лишь кинула на него задумчивый взгляд и опустила голову, закинув руку на его плечи. Они шли медленно, каждый думал о своём. Уильям посадил её за стол, а сам принялся нарезать привезённый из Англии хлеб, который совсем залежался. Приготовил самую простую кашу и "накрыл" стол. Жалкое, по его мнению, было зрелище.

За столом они ели тоже молча. Мужчина думал, что можно сказать девушке, чтоб в него в ту же секунду не полетела тарелка, однако она его опередила. Нет, тарелка осталась на столе, но он всё равно дрогнул, услышав тихий голос Долорес.

— Спасибо вам за еду. И за то, что не бросили меня. — Она не отрывала взгляд от стола, однако он улыбнулся, зная, что ей нелегко это говорить.

— Не благодарите.

— Вы очень добры. Это неоправданно, Уильям. Плывите домой. Возвращайтесь к прежней жизни, оставив все кошмары здесь. Не за чем вам страдать, вы не заслужили.

— А вы заслужили?

Она вздрогнула и подняла непонимающий взгляд на улыбающегося мужчину. Кажется, она начинала сомневаться в его здравомыслии.

— Моя жена, мой ребёнок встретили свой конец здесь. Как же я могу просто уйти, забыв о всём? Вы утверждаете, что я хороший человек, однако всерьёз думаете, что я смог бы просто оставить все воспоминания здесь? — Он покачал головой. — Не смогу, дорогая Долорес. Не смогу и даже не буду пытаться. Мне плохо здесь, не буду скрывать. Да и вы чувствуете себя едва ли лучше моего. Предложи я вам уплыть со мной, вы бы уплыли? Я бы показал вам роскошь, познакомил бы с другом. Но будем честны, вы бы не покинули этот остров.

Она шумно выдохнула и расслабила плечи.

— Вы действительно стали частью этого острова, Уильям. Я рада, что вы нашли здесь счастье в лице нашей Лоры. И рада, что мы встретили вас. — Она слегка улыбнулась, но улыбка сошла с её лица за мгновение. — Однако в глубине души я не могу простить вас. Ваша вина есть в гибели моих девочек, и мне неважно, хотели вы того или нет. Я прошу вас уйти не только из лучших побуждений. Я не могу видеть вас. Извините, но вы худшее, что случалось с нами.

Девушка вскочила и спешно ушла в комнату, хлопнув дверью. Мужчине померещилось или по её щекам и впрямь текли слёзы? Это было уже неважно. Он мог уйти.

Этой ночью ему снились образы. Сегодня Лора зовёт его на пикник в то самое место, где они впервые встретились. Она совсем не изменилась. Его руки всё так же изнывали по ощущениям её гладкой кожи, глаза метались по её силуэту, стараясь запомнить каждую линию её тела.

— Я помню, что ты мертва, моя дорогая Лора, помню... Это кара Божья, не иначе? Иль всё же я в аду скитаюсь, а Дьявол играется моим сердцем? Даже если и так... Даже если это всё - наказание для жалкого меня, пока я могу видеть твоё лицо, я безудержно счастлив. Господь помилуй меня, Лора! Лорелай, моя родная, зачем оставила меня. Оставила нас с Долорес. Но я не виню... Никого не виню теперь, кроме себя. В душе теплиться надежда, что ты жива. Возможно, ты уплыла на лодке и сейчас радуешься жизни вдалеке. Прошу, найди счастье. Прошу, подожди меня там...

Он не помнил, как проснулся. Не помнил, как заснул. Не помнил, как пришёл на это проклятое место. Он шёл за ней, когда она протягивала руку, а он никак не мог ухватиться за неё в ответ. Может быть, он сошёл с ума? Она не могла ко нему прийти после смерти. Он смотрел на буйно текущую реку. Как странно, ему всегда казалось, что течение в ней было еле заметным. Но не сейчас...

— Я обидел тебя, хоть и клялся Богу, что никогда так не поступлю. А достоин ли я возможности жить? Знаешь, Долорес позволила мне вернуться домой, лишь бы не терпеть моё присутствие на острове. Ей хуже, чем мне. Бедная леди потеряла всех и вынуждена тянуть всё одна на своих хрупких плечах... Как иронично называть её хрупкой, когда она буквально выкована из стали, вся, за исключением сердца. Милая скрывает всё под маской безразличия, вот только я вижу её глаза. Вы должны были убить меня, как и положено, не нарушая собственных принципов. Я не достоин даже быть убитым тобой. Я смотрю на реку, которая слышала твои последние вздохи. В моих глазах она приобрёл тёмно-красный оттенок, цвет твоих любимых роз. В водной глади я видел все наши моменты. Сейчас я пересматриваю момент нашей свадьбы, минуту назад я наблюдал за нашим первым свиданием, а совсем скоро я вновь увижу момент, когда всё разрушилось. Лишь сейчас я понимаю, насколько мала была наша ссора, насколько легко я мог всё изменить... Должен ли я ненавидеть вас за всё это? Или благодарить за сохранение жизни? Но какая же это жизнь! Наполненное страданиями существование, которое я обязан влачить. Обязан ли? Почему я не могу умереть? Войти в эту самую реку и забыться в воспоминаниях. Я хочу увидеть тебя напоследок, но даже твоё сладкое видение пропало. В шелесте листьев твой голос больше не шепчет, скорее наоборот, кричит. Каково, думаешь, жить, слыша доносящиеся ветром слова: "Ты убил меня". Но я заслужил обвинения, заслужил ненависти этого острова. Я всё ещё помню те твои слова, милая. Кажется, ты говорила, что ради ощущения любви нужно утопиться? Ты сказала, что это лишь для отчаянных, но ныне я один из них. Так что я поверю тебе, дорогая, как и всегда. — Он сделал робкий шаг. — Вода сегодня до жути холодная. Когда ты решила покончить с этой жизнью, чувствовала ли, как каждую часть твоего тела пронзает холод? Я хочу знать, о чём ты думала, что ты видела перед концом, был ли я твоим последним воспоминанием? Являлось ли моё имя твоим последним выдохом? Слышала ли ты мой голос, когда погружалась в воду?

Его шею обдало неприятным холодом, лёгкие сжались, а ноги начало сводить. Открыв глаза, он увидел её. Она плыла к нему, напевая незнакомую песню. Как же приятно вновь услышать её голос. Она ли это? Её ли мужчина держал в своих объятиях, погружаясь на дно? В его лёгких больше не было воздуха, тело растеряло все силы. Ныне он волен забыться, поглаживая её волосы. Она всё такая же хрупкая, нежная. Его нежная Лорелай...

Его последним видением была она. Они бежали, держась за руки, к дому Уильяма. Её лёгкое голубое платье развевалось, когда она оборачивалась ко нему, громко смеясь.

— Уильям, скорее, нас ждут!

В её руке была небольшая корзинка с зелёными яблоками.

— Кто нас ждёт? - Спросил мужчина в недоумении.

— Уильям, не говори, что забыл о гостях! — Она смешно нахмурилась, принимая серьёзный вид, однако у неё не получалось скрыть смешинки в столь родных синих глазах.

На улице светило яркое солнце, люди с улыбками смотрели на них, провожали тёплыми словами. За домом он разглядел цветущий сад с разными видами роз, который он раньше не замечал. Перед домом стоял стол с десятком стульев, на которых сидели гости. Хью сидел рядом с графом, который возглавлял стол. Они о чём-то негромко разговаривали, но он видел, как друг метает многозначительные взгляды на бутылку его любимого вина. Чуть поодаль от них сидели Долорес и Эльва, которые радостно беседовали с маленькой леди в пышном красном платьице, сидящей между ними. Она была точной копией Уильяма. Лишь длинные вьющиеся локоны цвета ночи, точно у Лорелай, отличали её. Неужто?

— Анора?

Девочка взглянула на мужчину, широко улыбнулась и подбежала к нему, заключив в крепкие детские объятия.

— Папа с мамой наконец пришли!

Он смотрел на маленькую девочку и не мог поверить в происходящее. Неужели всё получилось? Неужели они счастливы? Уильям поднял дочь на руки и вместе с дорогой женой сел напротив Хью, с гордостью смотрящего на него. Как же он скучал по другу. Граф с улыбкой погладил Нору, всё ещё сидящую на руках Уильяма. поздравив ту с днём её рождения. Его печальный взгляд был устремлён на него, когда Захари Ормонд спросил: "Как здоровье, сынок?"

Они сидели вместе за столом. Все дорогие ему люди. Самые близкие. Его семья. Никогда ещё отчий дом не был для него столь родным. Лишь теперь, при последнем вздохе в его голове пронеслась последняя мысль, на которую он был способен: "Какой же красивый дом и какой же красивый сад, благодаря тебе, любимая Лора".

Спустя год.

Ещё один день. Жива. Я проснулась на чёртовом рассвете, хотя не уверена, спала ли вовсе. С момента смерти Уильяма мои сны прерывает только испуг от собственного вопля. Мне снятся они, мои милые Лора и Эльва. Девочки извиняются, будто сделали что-то плохое, будто они умерли по собственной вине, а не из-за мужчины. Но они счастливы. Лорелай с Уильямом держатся за руки и улыбаются, а Эльва твердит, что нужно жить дальше. Но как жить? Они оставили меня одну на проклятой земле. Остров словно омывается кровью всех тех, кого мы погубили. Неужто сам Дьявол явился к нам в обличие красивого графа? Я не желаю встречать мужчин на этой земле, видеть их лица и взгляды. Они пугают меня. Пугают, ведь могут съесть моё сердце, как это сделал Уильям с моими подругами. Могут разбить его вдребезги, а осколками проткнуть пустую грудь.

Именно сегодня делать ничего не хотелось. Дичи с запасом, как и воды. Проживу. Раз уж уснуть не получится, решила пойти на берег, искупаться, посмотреть на отражение светлеющего неба в воде.

В тонком белом платье шла по холодной земле, слушая звук своих шагов. Медленно опустилась в воду, прямо в одежде. По телу прошли неприятные мурашки, а горло сжалось от пронизывающего холода.

— Для чего я живу? - Задала я вопрос к небу, — почему не умерла от чьих-то рук? Почему должна проживать остатки жизни в мучительных воспоминаниях? Всё здесь напоминает о них. В воздухе до сих пор витает их запах. В шелесте листьев я слышу звонкий смех Эльвы. Уильям правильно назвал её феей. Возможно, сейчас она веселится среди них...

— Вы сказал Уильям?

Испуг. Сердце замерло от громкого мужского голоса за спиной. Ноги от страха подкосились, и я с громким вскриком упала в воду. Обернувшись, в слабых лучах утреннего солнца я видела мужчину. Он спрыгнул с лодки и подбежал настолько быстро, насколько это возможно в воде. Передо мной рука, а я не могу отвести взгляд от его лица. Светло-карие глаза, слегка кудрявые чёрные волосы, что совсем недавно лежал на широких плечах, беспокойство во взгляде, несвойственное для Долорес. Почему он так похож на графа?

"Such a pretty house and such a pretty garden" — "No suprises" - Radiohead.