Арканум

До дня рождения Уильяма оставалось всего ничего, и он думал, как же он может отпраздновать сей день. Не то что бы он мог назвать это праздником, веселье вошло в привычку, когда Хью обязывал юношу пить дорогое виноградное вино из тайника отца, что он лично ходил добывать, ведь Уильям не хотел появляться в том месте. Путешественник скучал по лучшему другу, ставшему братом. Он скучал по их весёлым походам к лавкам с дорогими украшениями, которые позволить себе мог разве что его отец. Именно Хью он мог рассказать о своих проблемах, не страшась пренебрежения и насмешек, Уильям понимал, что он важен другу, и это являлось главным признаком их долгой дружбы - доверие.

Эльва не хотела оставаться в стороне и всяко добивалась разрешения на помощь с организацией некого пиршества. Уильям вовсе и не был против, но до дня рождения больше двух недель. Под предлогом планирования "самого первого в жизни девушек и их острова" торжества фея появлялась в доме молодого человека всё чаще и чаще. Они общались, узнавали друг о друге. На третий день с девушкой произошёл интересный разговор.

— Можно ли узнать, по какой причине вы решили взяться за это дело? Почему приходите в мою обитель, если мы и словом про мой день рождения не обмолвились? Вы спрашиваете меня о моей жизни в Англии, но я уверен, что я не первый, кто явился оттуда. Я не самый образованный, но даже торговка в моём порту сможет догадаться, что вы здесь далеко не для этого.

Девушка некоторое время смотрела на мужчину, но в один момент решила сказать:

— Мне лишь интересно, какого человека выбрала моя сестра. Интересно, как и где вы жили до этого. Не так уж много мужчин из Англии ступают на эту землю, а времена меняются. Мы в некотором роде отрезаны от вашего мира и живём в своём. Разве любопытство это нечто порочное?

Они смотрели в глаза друг друга, изучали, старались копнуть глубже положенного. Никто не знает, сколько они просидели в раздумьях, но резкое потемнение за окном заставило очнуться. Дождь? Гроза? Или они настолько долго наслаждались немым разговором, что упустили время? Они вновь быстро переглянулись и принялись судорожно бежать к двери. Если за окном так темно, значит Лора сидит одна у реки? Замёрзла ли? Вдруг опечалена?

Давно Уильям не бежал так быстро. На лугу девушки не было. Юноша усомнился, вдруг непогода? Взглянул на чистейшее ночное небо, украшенное сотнями фонарей, кричащих, насколько же он глуп. Уильям не стал бежать к ним, не стал звать её. Он, несомненно, виновен, но что бы он мог в тот момент сказать? Начать оправдываться? Умолять о прощении? Ради Лоры мужчина был готов встать на колени и целовать землю, по которой прошла она, но он думал, хотел бы на её месте всё это слышать? Да, ничего не было, но Уильяма поглощало осознание, что могло и быть.

Он шёл своей дорогой, к своему дому со своей виной. Странник не сразу понял, что происходит, пока осознанно не услышал его имя с просьбой остановиться.

— Уильям! Уильям, умоляю, постой! Чёрт возьми... Дорогой, я не поспеваю!

"Дорогой" пульсирующей болью отдавало у него в висках. Она не представляет, какую ошибку он чуть не совершил. Юноша был уверен, что она подозревала, но всё равно назвала его "дорогим". На раздумья не хватало времени. Ему было тяжело, но тяжелее было скрыть нарастающую радость, что пришла вместе с болью. Он быстро развернулся и распахнул объятия, привлекая запыхавшуюся девушку ближе к себе, слегка прижимая, чтоб ощутить полноту её присутствия. Лора тут, с ним. Его Лора в объятиях, не грустит и не злится, лишь молча обвивает тонкими руками спину мужчины. Эта девушка такая хрупкая. Нежная, как лепестки цветов. И как он мог предать её?

После этого Уильям старался отстраниться от Эльвы, не пускал её в дом под предлогом плохого самочувствия, а потом отчитывался Лоре, что ему стало лучше. Некоторое время это работало. До праздника оставалась неделя. Юноша знал, что избегать фею вечно не получится, но боялся, что та ситуация может повториться, если не зайдёт дальше. 12 октября к нему в дверь постучалась Эльва. На все отказы она утверждала, что им нужно поговорить, что так не может продолжаться. Он сдался. Впустил маленькую светловолосую девчушку в дом, где она села на привычный стул у стола. Уильям присел на второй и ждал объяснений.

— Слушайте, я не знаю причину вашего отстранения от меня, ведь мы ничего плохого не сделали. Лора плохого и думать не думала, лишь спросила, всё ли с вами в порядке, и мигом побежала к вам. Поймите, упустить время легче лёгкого, Лора понимающая, обиды не таит, если и огорчите её, то она вам в первую очередь и скажет, поэтому, прошу, не держите на меня зла... — Впервые мужчина увидел столь жизнерадостную малышку в полной растерянности.

— Я вовсе не злюсь на вас, — девушка посмотрела на него, — вы правы, мы ничего плохого не сделали, а вы и подавно. Я лишь не хочу заставлять Лору волноваться из-за двусмысленных действий, — он мягко похлопал девушку по руке, попутно улыбаясь, — вы хорошая девушка, Эль...

Она не позволила мужчине продолжить. Эльва сжала руку мужчины и поцеловала его, нелепо и неумело, но она вложила все чувства в этот мимолётный чмок. А потом резко отпрянула, прижимая тыльную сторону ладони к своим губам и в упор смотря на обескураженного Уильяма. Тот сначала не понимал, что произошло, но потом... Случилось это. Уильям не мог держать себя в руках. Для кого он распинался? С какой целью говорил такие речи, если им не придают смысла? Мужчина вскочил из-за стола, зацепив край шаткой столешницы, и она с неловким скрипом повалилась на неуклюжую девчушку. Юноша успел отбросить его, прежде чем самое страшное могло случиться. Уильям в жуткой ярости стоял перед лежащей на полу девушкой, рядом с которой красовалась мебель, и грозно смотрел ей в глаза, сжимая ладони в кулак, чтоб держать себя в руках. Но юная фея не хвасталась большим самообладанием и по её щекам потекли капли непрошенных слёз. Никто не хотел и не ждал такого исхода. Мужчина не мог смотреть на женские слёзы и слушать тихие всхлипы словно парализованной Эльвы, но и на помощь к ней не стремился, в отличие от двух девушек, что уже мчались помогать сестре. Корзина с рассыпавшимися по траве яблоками осталась лежать у порога, где её выронила Долорес. Лора закончила помогать и подошла к Уильяму, что просто стоял, пялясь в место, где до этого лежала блондинка. Он не знал, о чём в тот момент она говорила. До Уильяма доносились лишь редкие фразы по типу "что случилось?", "кто это сделал?" И лишь одно смогло взбодрить его. Обжигающий шлепок по щеке. Он инстинктивно схватился за щёку и удивился, понимая, что удар нанесла его любимая девушка, что волком смотрела на когда-то обожаемого странника.

— Я ещё раз спрашиваю, что здесь случилось? Сестра убеждает нас, что ты ничего не сделал, но именно ты стоишь тут посреди полнейшего хаоса, так ещё и с таким видом, словно в тебя вселился бес! Я не верю, что мой мужчина смог бы нанести вред моей подруге, но, если ты что-то сделал, лучше сказать сейчас.

Они смотрели друг другу в глаза, словно соревновались, кто дольше сможет продержаться. Проиграл Уильям, когда увидел тонкую пелену в глазах Лоры. Он положил руку на её гладкую кожу и поглаживал, еле касаясь щеки.

— Это не я. Клянусь, я бы в жизни не навредил ни тебе, ни твоим близким. Ни за что.

Девушка заметно расслабилась и накрыла руку юноши своей.

Они поговорили. Помирились. Стали ждать приближающегося праздника. Но Уильям не мог смириться с этим кричащим событием. Кричащим, ведь некогда непробиваемый Уильям Ормонд был в ярости. В ярости, что сжигала его живьём.