Глава 14. Дэниел
Настоящее
7 июля 2023 год
Сиэтл. Штат Вашингтон.
— Входящий звонок из Исправительного комплекса Монро, тюрьмы штата Вашингтон. Нажмите один, если принимаете, и два, если отклоняете.
Монотонный голос диспетчера уже не кажется таким холодным и далеким, как раньше. Наоборот, я настолько привык к нему, что иногда складывается ощущение, будто бы на той стороне трубки находится моя мама и спрашивает, как у меня дела.
Я отнимаю телефон от уха. Мой палец зависает над единичкой, никак не решаясь опуститься и нажать на это проклятое число. Я прислоняюсь к холодной стене, с опаской смотря телефон, будто бы это граната, готовая взорваться в моих руках.
Десять минут назад, когда на экране засветился незнакомый номер, я сразу же догадался, откуда он идет. И, черт возьми, я бы соврал, если бы сказал, что не испугался.
Каждый раз, когда Закари, мой старший брат, пытается связаться со мной с тюрьмы, это ощущается, как затягивающаяся петля на шее. И с каждым принятым звонком она становится все туже и туже. Словно это он держит веревку, возвышаясь надо мной и с наслаждением наблюдая за моими страданиями.
И как всегда, это происходит в самые неподходящие моменты. На работе, во время брифинга (8), на званом ужине, на открытии моего нового клуба или на свадьбе моей лучшей подруги.
Мне пришлось уйти во время медленного танца молодоженов, чтобы люди не заметили мое внезапно расшатанное состояние. И сейчас я, как чертов трус, прячусь в одном и коридоров огромного особняка Сантини, никак не находя достаточно сил, чтобы принять звонок от родного брата.
Теплые лучи заходящего за горизонт солнца согревают мои сжатые скулы, а прохладный вечерний воздух от сквозняка тут же охлаждает их. Мой палец дергается и нажимает на единичку. Я с осторожностью подношу телефон к уху, слушая несколько длинных гудков ожидания, а потом глубокий хриплый голос врезается в мое сознание тысячами острых иголок.
— Я уже начал думать, что ты собираешься меня проигнорировать.
— Ты не вовремя, — тихо говорю, засовывая свободную руку в карман брюк и еще сильнее вжимаясь в холодную стену позади.
— А я всегда не вовремя, — его злорадный бесчувственный смех заставляет меня съежится. Именно он и напоминает мне, что Закари уже давно не тот молодой и беззаботный парень, который каждый новый день встречал со счастливой улыбкой на лице и проживал свою безумную жизнь так, как хотела его душа.
И что именно я отнял у него все это.
Украл его радостный смех, а потом просто растоптал сердце.
— Чего ты хочешь, Зак? — устало вздыхаю, потирая глазницы. Вина не позволяет мне сбрасывать его звонки, но сейчас я сожалею, что не сделал этого сегодня.
Свадьба Селесты дала мне возможность почувствовать себя намного лучше. Сверкающие чистым счастьем глаза лучшей подруги грели мое сердце на протяжении всего дня, и на какое то мгновение я даже забыл о причине, почему в последние месяцы этой радости для меня больше не существует.
Но сейчас, с помощью Зака, забвение рассеялось. Я снова пришел в себя и вспомнил, из-за чего испытывал всю тяжесть и сковывающий разум страх. Из-за времени.
То, с какой скоростью оно летит и как с каждой сгоревшей секундой грубо подталкивает меня к решающему мою судьбу дню, когда брата выпустят на свободу, и он придет за мной, как и обещал на протяжении всех тех лет, что был заперт в четырех стенах.
Придет в руках с холодной местью.
— Ты знаешь, чего я хочу, мой любимый младший братец, — он тяжело дышит в трубку, и я буквально могу ощущать его гневное дыхание у себя на затылке. Моя кожа покрывается мурашками. — Мне нужно забрать твою свободу. Ту, которой у меня не было тринадцать чертовых лет. И все благодаря тебе.
Мой рот открывается, а потом снова закрывается, когда я не могу подыскать нужных слов, чтобы выразить свои сожаления.
Все потому, что я уже давно сказал все, что должен был.
Все, что хотел сказать.
Я извинялся перед Закари бесчисленное количество раз, и ни одно из извинений он до сих пор так и не принял.
В какой-то момент я просто перестал вымаливать у него бессмысленное прощение, понимая, что это все равно не заставит его поменять свои взгляды на ту ситуацию.
Он считает меня монстром.
Подлым предателем.
И он абсолютно прав.
— Наслаждайся спокойной жизнью, Дэниел. Ведь у тебя осталось только пол года, — в его голосе кроется темная, обещающая страдание усмешка, и я вздрагиваю от нее. — А потом, я клянусь своим сердцем, ты познаешь настоящую братскую любовь.
Он отключается, прежде чем я успеваю что-то сказать.
Спертый воздух ощущается как острая гильотина, собирающаяся рухнуть на мою шею в любой момент. Весь мир вокруг темнеет, и вместо шикарного коридора перед глазами горит образ брата, которого заковывают в наручники, а он смотрит ледяным и опасно спокойным взглядом прямо перед собой, точно в то место, где прятался шестнадцатилетний я, наблюдая за его арестом.
Я пытаюсь вдохнуть, но каждый глоток воздуха ощущается как вода, пытающаяся меня утопить. В голове раздается эхо последней угрозы Закари, и каждое отдельное слово наносит удар по моему сердцу, пока оно не сжимается в своем размере и почти перестает стучать. Я хватаюсь за стену, но она ускользает сквозь пальцы, как песок, и я проваливаюсь куда-то вперед. С глухим стуком мои колени ударяются об мраморный пол, а ладони хватаются за шерстяной персидский ковер. Мои костяшки пальцев белеют от силы, с какой я сжимаю его. В горле встает ком, мешающий дышать, а глаза горят от горьких, не пролитых слез.
В поле моего зрения появляются высокие черные каблуки, а потом женщина садится на корточки, и по её чертовым колготкам-сеточкам я узнаю Джо. Она тянется ко мне, но я медленно качаю головой и отворачиваюсь к стене, пытаясь успокоиться.
— Дэниел, — умоляет Джойс. — Дэн, посмотри на меня, прошу.
Её теплая ладонь ложиться на мою спину и начинает гладить круговыми движениями. Я стараюсь сконцентрироваться на нежных прикосновениях, вместо того, чтобы снова погрузиться в воспоминания.
Девушка берет меня за щеки и заставляет посмотреть в свои кристально серые глаза.
— Дыши вместе со мной, — она глубоко вдыхает, а потом медленно выдыхает, ожидая, чтобы я повторял. — Давай, Дэниел, я знаю, ты сможешь.
Я отрывисто киваю, пытаясь вдохнуть. Мои дрожащие пальцы хватают Джойс за запястья и сильно впиваются в её нежную кожу, пока я снова учусь дышать.
— Вот так, хорошо, — мягкая улыбка вырисовывается на пухлых губах девушки, и я смотрю на нее, ощущая накатывающее успокоение.
— Ненавижу.., — глубокий вдох, — быть слабым, — выдох.
— Часто это у тебя? — спрашивает Джо, продолжая держать меня за щеки. Хотя в этом уже нету необходимости.
Я отрицательно качаю головой, уравновешивая свое бешеное сердцебиение. Наверняка на моей шее пульсирует венка, потому что Джойс сконцентрировала свой взгляд на участке коже чуть ниже моего подбородка.
— Второй раз, — отвечаю. Первый случился прямо в суде, когда брату вынесли срок. Но этого я не говорю.
Джойс смотрит по сторонам и, убедившись, что никто не идет, подгибает подол своего бордового платья и садиться возле меня, прислоняясь спиной к стене. Я не могу не смотреть, как с вздохом облегчения она вытягивает свои длинные белоснежные ноги вперед и разминает лодыжки, натертые от долгой ходьбы на каблуках.
Я впиваюсь глазами в профиль Джо, борясь с желанием повернуть её лицо к себе в захватить эти сладкие губы в самом извращенном поцелуе. Наверняка она такая же на вкус, как и полтора года назад. Как моя любимая конфетка. По крайней мере, одуряющий разум запах ирисок, исходящий от её длинных черных волос, никуда не делся.
— У меня тоже была панические атака, — внезапно признается она своим тихим голосом.
Я моргаю, избавляясь от наваждения, и наклоняю подбородок в её сторону, молча намекая на продолжения.
— Я была в соседней комнате, когда услышала, как ты задыхаешься, — Джо нервно заламывает свои пальцы. — Решила, что мне пора уже выбираться из родительского дома, а потом поняла, что мне страшно. И оглянуться не успела, как дыхание начало затруднятся, а глаза слезится, — она недовольно морщит свой маленький носик, — Глупо, знаю.
Я пристально смотрю на нее, не отрывая глаз.
— Не глупо.
Она закусывает свою нижнюю губу. Её длинные ресницы почти падают на её поалевшие щеки, когда она благоговейно закрывает глаза.
— Спасибо.
Моя рука опускается на пол по левую сторону бедра и находит маленькую ладошку Джойс. Я не могу остановиться и не захватить несколько её не пальцев в свой захват, аккуратно поглаживая напряженные костяшки. Девушка вздрагивает и пытается вырваться, но я удерживаю её, положив наши сплетенные руки на мое бедро. Джойс прочищает горло, но остается неподвижной, лишь посмотрев на меня в замешательстве. Я уверен, что мое лицо не выражает никаких значимых эмоций, но все же она находит то, что заставляет её крепче сжать мою ладонь в ответ и ободряюще улыбнуться.
Черт.
Эта улыбка...
Эта кожа...
Одного невинного детского прикосновения к этой девушке вполне хватает, чтобы мой разум был потерян где-то в самых темных уголках сознания. А её улыбка делает мои колени слабыми, готовыми согнуться перед ней.
— А что вызвало твой срыв? — спрашивает Джойс.
Только единицы знают мою историю. Двое из которых - это мои родители, с которыми мы состоим не в самых семейных отношениях. А третий - это Алистер-чертов-Наварро, мой партнер по бизнесу, который является достаточно больным ублюдком, чтобы совсем ненормальным и хитрым способом раскопать и вытащить наружу всю мою подноготную, прежде чем подписывать со мной деловой контракт.
Но он также достаточно умен, чтобы никогда больше не упоминать о моем прошлом.
И все.
Никто больше не в курсе.
Даже за все годы дружбы з Селестой я никак не смог заставить себя признаться в произошедшем. И чувствую себя за это просто самым настоящим, последним куском дерьма.
Иногда у меня также складывается ощущение, что я ужасный друг.
И человек тоже.
Но звонок Закари и его очередная угроза... Это слишком даже для меня.
Я устал держать в себе столько всего, чем хочется поделиться с кем-нибудь. Устал уже нести всю эту боль.
Мой рот открывается, но из него выходит совсем не то, что я собирался сказать.
— Сбеги со мной с этой свадьбы, и я расскажу тебе свой темный секрет.
(8) Брифинг - короткая пресс-конференция информативного характера.