【5】
Первая ночь в чужом доме, как ни странно, прошла просто чудесно. Ещё бы - на такой огромной, мягкой, потрясающе удобной кровати, по-другому, казалось, и быть не могло.
Кое-как дотянувшись до часов, что стояли на прикроватной тумбочке, я отключила будильник и сладко потянулась. Мин Юна предупредила меня, что малышка Дженни просыпается довольно рано - не позднее семи утра. К этому времени я планировала успеть позавтракать и привести себя в порядок.
Пока принимала водные процедуры, в голове то и дело крутился сон, приснившийся мне сегодня ночью. Я пыталась вспомнить его детали, но они постоянно ускользали от меня, лишь образ строгого хозяина резиденции четко отпечатался в памяти. Кажется, мы разговаривали с ним о чем-то... И я очень хорошо помнила, что сильно волновалась во время этого разговора.
Подумать только, какое впечатление произвел на меня этот человек! Уже даже снится.
В конце концов, я решила больше не думать о лишнем, и полностью сосредоточила мысли на Дженни. После вчерашнего разговора на кухне с Мин Юной, я по-настоящему осознала всю возложенную на меня ответственность. В свои совсем юные годы, девочка пережила такое, чего врагу не пожелаешь. И невольно я очень жалела её, хоть и понимала, что этого делать не стоит. Жалость - совсем не то, что ей от меня нужно.
Изо всех сил постаралась отбросить все тяжелые мысли и настроиться на позитив. Окончательно это получилось сделать, лишь когда я вошла в комнату маленькой принцессы. И снова чуть-чуть дыхание перехватило от её сказочной обстановки.
За окном едва занимался рассвет, окрашивая стены и светлую мебель в нежно-розовый цвет. А за воздушным балдахином на своей кроватке сидела малышка Дженни, и на её милом личике не было ни единого намека на сон.
— Привет, — тихонько поздоровалась я, искренне ей улыбнувшись. — Ты так рано проснулась?
Я немного растерялась от неожиданности, потому что была уверена - если малышка проснется раньше, я услышу это через радио-няню, что накануне вечером мне выдала Мин Юна. С таким количеством младших братьев и сестер, меня мало что могло удивить, но, выходит, не все дети, едва покинув царство Морфея, начинают яростно требовать к себе внимания.
— Я не хочу спать, — серьезно ответила Дженни. Совсем как взрослая.
— А чем бы ты хотела заняться? — как можно мягче спросила я, испытав вдруг волнение.
Что если она не захочет идти на контакт со мной? Что если будет так же, как с другими нянями?
— Иглать, — уверенно заявила малышка, и я мысленно выдохнула.
— А какие игры ты любишь больше всего?
— Куклы там всякие, — смешно вздохнув, ответила она.
— Я тоже очень люблю играть в куклы, — улыбнулась я, даже ни капли не соврав.
Я действительно испытывала слабость к куклам. Наверное, не успела наиграться в детстве. Хоть и, казалось бы, до последнего ведь играла с Розэ, строила домики её куколкам, шила наряды... Пока моя младшая сестренка не выросла и не потеряла интерес к подобным играм.
— И ты поиглаешь со мной? — радостно отозвалась Дженни. Её глазки буквально засветились восторгом, и у меня на сердце сразу потеплело.
— Конечно, поиграю, малыш, — уверила я, окончательно осмелев, и приблизившись вплотную к её кровати. — Только сначала мы с тобой должны умыться, почистить зубки, сделать гимнастику, позавтракать...
— Ох... — печально вздохнула малышка. — Я так и жнала...
— Зато когда все сделаем - будем играть, сколько захотим! — горячо заверила я её. — Обещаю тебе!
— Ну, холошо, — кивнула Дженни, и с готовностью спрыгнула с кровати.
Мои тревоги оказались напрасными - мы очень быстро нашли с ней общий язык. Уже когда чистили зубы, заливисто смеялись на всю ванную комнату и теперь мне сложно было представить, что этот чудесный общительный ребенок мог не идти на контакт с другими нянями.
Как я и обещала, после всех необходимых процедур, мы очень долго играли с Дженни, и обе получали огромное удовольствие от процесса. Я даже боялась рано радоваться, что все складывается настолько хорошо. Такая уж у меня натура - когда все вокруг замечательно, внутри неизбежно поселяется навязчивое чувство тревоги. Не может быть абсолютно все хорошо? Рано или поздно что-то обязательно произойдет.
Но сейчас я старалась не думать об этом. Просто делала свою работу, которую и работой назвать язык не поворачивался, настолько приятной она была. Я даже не заметила, как пролетел день. А следом и второй. И третий.
Каждый вечер я звонила маме, спросить, как дела дома, как малые и, к счастью, все было хорошо. По крайней мере, пока они справлялись без меня, ну а я... безумно скучала по ним в чужих стенах. Порой меня так сильно ломало, что хотелось взять и сорваться домой прямо среди недели! Но я держалась.
Мне удалось быстро адаптироваться к новым будням и распорядку своей воспитанницы. С Дженни мы ладили прекрасно и все делали вместе. Много гуляли - на придомовой территории имелся уютный сквер, в котором специально для малышки установили персональную детскую площадку с качелями, горками и даже песочницей. Порой она менялась со мной ролями - учила буквам, как учила её репетитор, а еще играм и вредностям. Даже сказки рассказывала перед сном, забирая у меня книгу. Хотя скорее это были истории или какие-то непонятные выдумки, но довольно логичные. Дженни явно где-то слышала их, но ни одну из известных сказок это мне не напоминало.
В общем, я была довольна своей новой работой. Разве что хозяин дома по-прежнему вызывал у меня смешанные чувства. Пару раз мы сталкивались с ним в холле, и на лестнице, и при этом каждый раз он проходил мимо, не взглянув на меня, и даже не поздоровавшись. Будто я не человек, а предмет интерьера какой-то... Высокомерный тип.
Как я ни уговаривала себя не придавать этому значения, все же меня задевало такое отношение. Но стоило вновь оказаться рядом с Дженни, как все лишнее тут же вылетало из головы.
Я старалась изо всех сил быть для нее хорошей няней. Придумывала новые интересные игры, читала детские стихи по памяти, пела веселые песенки из разных музыкальных мультфильмов. И малышке было хорошо со мной. Мне так казалось. Она была весела, активна, а самое главное за прошедшие дни ни разу не упомянула о родителях, чего я невольно и напряженно ждала. Зато регулярно спрашивала о своем дяде, а я диву давалась - как такой сухарь смог расположить к себе ребенка?
Сегодня, когда мы обедали на кухне, Дженни вновь задала мне этот не частый, но регулярный вопрос:
— А когда Чонгук плидет? Он на лаботе?
— Да, солнышко, — привычно отозвалась я. — Кушай не отвлекайся, а то не узнаешь, что я тебе сегодня приготовила.
— Узняю, — самоуверенно заявила Дженни, но ложку в суп-минестроне все же погрузила.
Только к еде она не вернулась. Ни с того ни с сего серьезно посмотрела на меня своими большущими голубыми глазками, и важно так произнесла:
— Лиса, давай не будем ссолиться.
— Конечно, не будем, — растерянно улыбнулась я в ответ. — Зачем нам с тобой ссориться? Мы будем жить дружно...
— И с Чонгуком тоже не надо ссолиться. Ссолиться - это плохо, — надув губки, заявила малышка.
— Правильно. Ничего хорошего в этом нет, — кивнула я, стараясь понять, почему она завела этот разговор. — Но даже если вдруг такое происходит, то надо как можно быстрее помириться. Знаешь, есть такое заклинание? Нужно взяться мизинчиками, и громко-громко сказать: «Мирись, мирись, мирись, и больше не дерись!»
— Знаю, — деловито отозвалась Дженни, и быстро-быстро затараторила. — Если будешь длаться, я буду кусаться, а кусаться нам нельзя, потому что мы длузья!
— Какая ты умничка! — восторженно хлопнула я в ладоши. — Вот видишь, ты все уже знаешь. Прямо как взрослая!
— А вот Чонгук не жнает. Он не плишел к маме и не сказал мились-мились-мились, и они не помилились. Я его научу, чтобы он со мной не ссолился.
На мгновение я впала в ступор оттого, что Дженни упомянула маму, и течение разговора резко сменило направление. Все-таки как бы я морально не настраивалась, не смогла быть готовой к этому. К тому же мне вдруг стало ясно, почему малышка завела тему ссоры. Поэтому я изо всех сил постаралась взять себя в руки, и спокойно ответила:
— Да, малыш, иногда дети ведут себя намного мудрее взрослых. Но я не думаю что твой дядя...
Но Дженни уже не слушала меня. Я слишком поздно заметила, что взгляд её очаровательных голубых глаз устремился мне за спину, а на губках появилась радостная улыбка.
Я обернулась, кажется, немного резче, чем следовало, и меня тут же бросило в жар. Подпирая плечом косяк, в дверном проеме кухни стоял дядя малышки собственной персоной. Его пристальный взгляд был устремлен прямиком на меня, пробирая до мандража своим лютым холодом. Я едва сдержалась, чтобы не отвести глаза. И никак не могла понять, чем заслужила такое «внимание»? Чон Чонгуку не понравилось, о чем мы с Дженни говорили? Так ведь не я же завела этот разговор...
Тем временем малышка проворно слезла с невысокого детского стульчика и подбежала к своему дяде.
— Чонгук! — радостно воскликнула она, вцепившись обеими ладошками в его руку.
Чон, наконец, оторвал от меня свой неприятный взгляд, и сдержанно улыбнулся племяннице.
— Как у тебя дела? — поинтересовался он, проведя рукой по её голове.
— Холошо, — уверенно ответила Дженни, глядя на него снизу вверх.
Она и правда казалась мне слишком взрослой для своих лет.
— Тогда иди, ешь, — мягко и в то же время настойчиво велел ей хозяин дома, указав на стол кивком головы.
Но племянница не спешила отходить от него.
— А ты мне ласскажешь сегодня секлетную истолию? — спросила она с азартом в голосе, и я невольно акцентировала на этом внимание.
Однако дядя решил иначе.
— В другой раз. Сейчас ты должна поесть. После - поедете с Лисой в океанариум. Хочешь посмотреть на больших рыб?
— На ыб? — восторженно отозвалась Дженни. — Хочу, хочу!
На губах Чона возникла еще одна спокойная улыбка, после чего он перевел взгляд на меня, и вновь сделался невыносимо строгим.
— К трем часам будьте готовы к поездке. Водитель будет ждать вас внизу.
С этими словами хозяин дома развернулся, чтобы покинуть кухню, и только тогда я поняла, что все это время почти не дышала.