энергетик это..
POV Сисси
После ванной я еле дотащила его обратно в кровать.
Он почти не сопротивлялся.
Рухнул, как обесточенный.
Слова не шли. Только дыхание — тяжёлое, хриплое.
Я накрыла его одеялом.
Потом — вторым.
Потом — села рядом и положила ладонь ему на лоб.
Обожгло.
— Чёрт... — прошептала я, вскакивая. — У тебя температура.
Он чуть приоткрыл глаза.
— Ну и что... — выдохнул. — Живу же.
— Умрёшь — будешь знать. — Я метнулась на кухню, схватила термометр, вернулась.
36... 37...
38,4...
39.
— Джей, это не просто усталость, — я посмотрела ему в глаза. — Это либо перегруз, либо вирус, либо и то, и то.
Он откинулся, прикрыв лицо рукой.
— Просто дай поспать, Сисси. Я не умру, честно.
— Да не в этом дело, — прошептала я. — Я...
Я не привыкла, чтобы кто-то вот так валялся в жару рядом со мной.
И я... не хочу, чтобы ты просто лежал и мучился.
Он не ответил.
Только тихо закашлялся.
И тогда я, сама не зная зачем, склонилась ближе, убрала влажные волосы с его лба и прошептала:
— Я никуда не уйду.
POV Джейден
Было тепло.
Слишком.
Но не так, как ночью — не тот липкий, жаркий, давящий ком в голове. Это было... мягко.
Словно тело догорело, пепел остыл, и теперь можно дышать.
Я моргнул. Сначала один раз. Потом ещё.
Веки не хотели подниматься.
Голова гудела, как если бы по ней прокатился грузовик.
Рот пересох.
Спина болела.
Каждая мышца ныли.
Что за хрень со мной?
Я повернул голову. Медленно.
В кресле сидела она.
Сисси.
Ноги поджаты.
Глаза закрыты, но я точно видел — она не спит. Просто не может больше смотреть.
Рядом на тумбочке — термометр.
Мокрое полотенце.
Два стакана воды.
И мои вейпы.
Все.
На одном подрисована смешная рожица маркером. Её стиль.
Чёрт. Она правда осталась.
Я откашлялся.
Тихо.
Она дёрнулась.
Вскочила.
Подбежала.
— Джей? — голос сорвался.
— Ты проснулся?
Я кивнул.
Глотнул воздух. Сел. С трудом.
— Воды...
Она подала.
Молча.
Я пил и смотрел на неё.
Опухшие глаза.
Щёки красные.
Руки дрожат.
— Ты не спала? — спросил я.
Молчание.
Потом она кивнула.
— Зачем?
И в ответ:
— Потому что кто-то должен был остаться человеком.
Она сидела рядом.
Смотрела.
Молча.
Как будто боялась даже дышать рядом со мной.
Я отвернулся.
Мне хватило одного взгляда на её опухшие глаза, чтобы захотеть послать всё к чёрту.
Не потому что она виновата.
Потому что я — да.
И вот тогда я и сказал это:
— Хочешь орден или что?
Она не поняла.
Я повернулся обратно и уже прямо:
— Ты думаешь, что если посидела у кровати, то я вдруг тебя зауважаю?
Она отстранилась.
На лице — растерянность.
— Не надо подлизываться, Сисси. Это выглядит жалко.
— Я не... — она начала, но я перебил.
— Серьёзно. Весь этот цирк — вода, полотенце, жижи... Считаешь, я это оценю?
Где-то в груди всё сжалось.
Не от злости. От вины.
Но я не мог с ней быть мягким. Не умел.
Особенно когда чувствовал, что становлюсь уязвимым.
— Ты просто хотел умереть в одиночестве? — выдохнула она вдруг.
— А ты хотела быть спасательницей?
— Я просто... — голос задрожал. — Я просто не могла уйти.
Молчание.
Я отвернулся к стене.
Глаза снова закрылись.
Потому что смотреть в её лицо в этот момент было хуже, чем боль.
Я знал — перешёл черту.
И снова сделал это нарочно.
Но так было проще.
Проще, чем признать:
мне было страшно.
А она была рядом.