Между строк
Полуденный свет заливал новостройку на Печерске, мягко струясь сквозь панорамные окна, где светлые стены переливались, как чистое полотно, а тёмный ламинат, прохладный под твоими босыми ногами, блестел, храня тепло утренних шагов. Гостиная, сердце вашего дома, дышала уютом: аромат кофе, всё ещё витавший после завтрака, смешивался с осенней свежестью, вползавшей с улицы, — запахом мокрого асфальта и жёлтой листвы, устилавшей тротуары Печерска. За окном небоскрёбы сверкали, отражая серое небо, а Днепр вдали искрился, как серебряная нить. Вы с Богданом вернулись с прогулки, где Кайли и Пётр носились по парку, их шерсть теперь пахла травой и осенью. Кайли растянулась на пушистом ковре, её чёрная шерсть ловила блики, а Пётр, свернувшись у дивана, пыхтел, жмурясь, будто мечтая о новых забегах.
Ты стояла у стеклянного столика, где компьютер Богдана — мощный, с RGB-подсветкой, мерцающей синим и фиолетовым, — тихо гудел, готовый к стриму. Монитор отражал твоё лицо: футболка, чёрная, с выцветшим логотипом Metallica, пропитанная кедровым одеколоном Богдана и мятной свежестью, сползла с плеча, а волосы, растрёпанные ветром, падали на лицо. Твой компьютер, ждавший в спальне для монтажа или личных стримов, остался в стороне — сегодня вайб был здесь, в гостиной, где техника Богдана смешивалась с твоей энергией. Камера на штативе поблёскивала, микрофоны ждали, а светлые шторы, колыхавшиеся, обрамляли Печерск — небоскрёбы, Днепр, осень.
Ты плюхнулась на диван, подушки прогнулись, ламинат скрипнул. Голос, тёплый, с игривой искрой, нарушил тишину:
— Бодя, готов чат разнести? Про годовщину или сразу про большой день?
Богдан ухмыльнулся, отходя от камеры, его чёрная футболка чуть задралась. Он сел рядом, диван скрипнул, рука легла на спинку, пальцы почти касались твоего плеча. Голос, низкий, с лёгкой хрипотцой, ответил:
— Т/иш, начнём с вчера — годовщина, сюрпризы, ночь огонь. А потом... ну, ты же будешь сиять, да? — Его глаза блеснули, улыбка стала хитрой.
Ты хмыкнула, ткнув его в бок, ногти, с облупленным лаком, задели ткань. Ты потянулась к компьютеру Богдана, запуская стрим, монитор ожил, чат замелькал: "Йо, ребята, где были?", "Т/иш, Бодя, вы космос!", "Кайли где?". Голос, звонкий, с теплотой, полился в микрофон:
— Привет, наши! Соскучились? Вчера был космос — годовщина, подарки, ночь, как горячий эспрессо. А скоро... большой день, я вся в делах, готовлюсь сиять!
Чат взорвался: "Т/иш, это свадьба?!", "Бодя, ты жених?", "Платье покажи!". Ты замерла, тепло хлынуло к щекам, взглянула на Богдана — его глаза, тёмные, искрились, губы дрогнули в ещё более лукавой улыбке. Он наклонился к микрофону, голос, тёплый, с интригой, подлил масла:
— Чат, вы шустрые! Т/иш будет огонь, это точно. Скоро всё узнаете... или не совсем скоро.
Чат сошёл с ума: "Свадьба Т/иш и Боди?!", "Бодя, кольцо где?", "Это что, вы женитесь?!". Ты расхохоталась, смех, лёгкий, как утренний Днепр, заполнил гостиную. Ткнула Богдана в плечо, пальцы ощутили тепло сквозь футболку, и голос, с игривой укоризной, продолжил:
— Чат, тормозите! Это свадьба И/п, я подружка невесты! Цветы, декор, всё такое. Бодя столы таскает, да? Но вы чего нас сразу жените?
Чат не унимался: "Т/иш, не отмазывайся!", "Бодя, ваша свадьба когда?", "И/п — разминка, а потом вы!". Тепло в груди росло, ты закатила глаза, но улыбка сияла. Кайли, услышав своё имя, вскочила, запрыгнула на диван, нос ткнулся в твою руку, шерсть, мягкая, скользнула под пальцами. Ты почесала её за ухом, голос, тёплый, с насмешкой, обратился к чату:
— Вот Кайли, наша невеста! А вы всё про свадьбы, хитрые. Давайте про И/п — декор, торт, идеи!
Но чат гудел: "Т/иш, Бодя, ваша свадьба — эпик!", "Бодя, кольцо в кармане?", "Свадьба на Печерске!". Богдан хмыкнул, пальцы коснулись твоего плеча, тепло пробилось сквозь ткань. Он наклонился ближе, дыхание, с мятной ноткой, коснулось твоей шеи, и голос, низкий, с интригой, ответил:
— Чат, вы в точку. Свадьба И/п — круто, но я смотрю на Т/иш и думаю... она в платье, я рядом, Кайли с цветами, Пётр в галстуке — наш вайб, да? Скоро всё будет, чат, или... не совсем скоро.
Чат взорвался: "Бодя, это намёк!", "Т/иш, он готов!", "Кольцо покажи!". Сердце стукнуло громче, щёки горели, но тут Богдан, с лукавой ухмылкой, сунул руку в карман джинсов, вытащив что-то блестящее. Ты прищурилась, чат затих, а он, сдерживая смешок, поднял маленькое серебряное кольцо с гравировкой улыбающегося смайлика, явно не обручальное. С лёгкой иронией, но с тёплой улыбкой, он сказал, глядя тебе в глаза:
— Т/иш, чат не отстанет. Вот, мой талисман, с улыбкой, как ты. Погнали в космос? — Его голос дрогнул от смеха, глаза искрились, но в них мелькнула искренняя теплота.
Чат взорвался: "Бодя, красава!", "Т/иш, соглашайся!", "Смайлик — топ!". Ты хихикнула, подыгрывая, и, с лёгкой насмешкой, но с тёплой улыбкой, ответила:
— О, Бодя, смайлик? Ну, давай, космонавт, бери меня! — Твой смех, лёгкий и заразительный, смешался с его хохотом, Кайли тявкнула, Пётр пыхнул, вскочив с ковра.
Богдан, всё ещё посмеиваясь, взял твою руку, его пальцы, тёплые, коснулись твоих, и надел кольцо на безымянный палец. Ты ждала, что оно будет болтаться, но, к твоему удивлению, кольцо село идеально, как будто сделанное для тебя. Ты замерла, глядя на серебряный смайлик, блестевший на пальце. Богдан тоже затих, его глаза, тёмные, расширились в лёгком шоке, а затем в них мелькнула задумчивость, как будто он прикидывал что-то важное. Ты подняла бровь, голос, с шутливой укоризной, прозвучал:
— Бодя, ты что, мой размер знал? Чат, это подстава! — Ты помахала рукой с кольцом перед камерой, Кайли ткнулась носом в твою ладонь.
Чат ревел: "Т/иш, это судьба!", "Бодя, это знак!", "Свадьба?!". Вдруг на экране всплыл донат с подписью: "Бодя, Т/иш, это я дарила то кольцо год назад! Прикидывала по фото на 19-й размер, не думала, что так выйдет, счастлива за вас! 🥰 500 грн". Чат взорвался: "Фанатка, ты легенда!", "Смайлик — судьба!", "Свадьба с донатом!". Богдан, хмыкнув, наклонился к микрофону, голос, с лёгким удивлением, ответил:
— 19-й? Серьёзно? У меня-то 21-й, я его как талисман таскал! Чат, это что, судьба? — Его улыбка была тёплой, но в глазах осталась задумчивость.
Ты засмеялась, тепло разлилось по груди, и голос, тёплый, с благодарностью, полился в микрофон:
— Фанатка, ты звезда! Спасибо за донат и смайлик! Чат, видите? Бодя меня подловил, а Кайли одобряет!
Чат гудел: "Т/иш, носи кольцо!", "Бодя, когда настоящее?", "Смайлик — топ!". Богдан, с лёгкой задумчивостью, обнял тебя, тепло его рук пробилось сквозь футболку. Стрим продолжился, вы обсуждали свадьбу И/п: розы, пастельные тона, торт с ягодным кремом. Чат кидал идеи — "Сделайте фотозону с неоном!", "Кайли в венке!" — но не унимался с шутками про вас: "Т/иш, примерь белое платье!", "Бодя, тренируйся для своей свадьбы!". Ты подхватывала, шутила, подкалывала чат, но Богдан был чуть тише, его голос мягче, а взгляд иногда уходил к твоей руке, где блестел смайлик. Он всё ещё подыгрывал — хмыкал, бросал остроты вроде: "Кайли в венке? Пётр тогда в смокинге!" — но его пальцы, лежавшие на спинке дивана, иногда замирали, как будто он мысленно был где-то ещё.
Кайли, почуяв вайб, снова влезла в кадр, улеглась между вами, её шерсть щекотала твои колени. Пётр, не выдержав, запрыгнул на диван, когти зацокали по ламинату, и ткнулся носом в твою руку, требуя внимания. Ты расхохоталась, голос, звонкий, полился в микрофон:
— Чат, видите? Наши звёзды решили, что они главные! Кайли, Пётр, что скажете про свадьбу И/п? А про нашу что думаете?
Чат взорвался: "Кайли — цветочница!", "Пётр несёт кольца!", "Т/иш, Бодя, пора!". Богдан, с лёгкой улыбкой, но с той же задумчивостью, наклонился к микрофону:
— Чат, вы не сдаётесь. И/п будет огонь, а там... посмотрим, да, Т/иш? — Его взгляд, тёплый, но чуть рассеянный, скользнул по твоему кольцу.
Ты хмыкнула, ткнув его в бок, и стрим покатился дальше, полный смеха, идей и тепла. Вы закончили через час, попрощавшись с чатом: "До завтра, наши, любите друг друга!". Экран погас, RGB-подсветка компьютера Богдана сменилась мягким фиолетовым, отражаясь на светлых стенах. Гостиная затихла, только Кайли пыхтела на ковре, а Пётр, растянувшись у окна, ловил последние лучи солнца. За окном Печерск растворялся в закатном золоте, Днепр блестел, как расплавленное стекло.
Ты потянулась, футболка задралась, ламинат скрипнул под ногами. Богдан, всё ещё сидя на диване, смотрел на тебя, его глаза, тёмные, были мягче обычного. Ты плюхнулась рядом, подушки прогнулись, и вдруг он взял твою руку, ту, с кольцом. Его пальцы, тёплые, слегка крутанули серебряный смайлик, блестевший на твоём пальце. Он смотрел на него, будто впервые видел, и тихо, с лёгким удивлением, сказал:
— Идеально сидит.
Потом, словно по наитию, он взял твою вторую руку, посмотрел на неё — и заметил кольцо, то самое, что подарил тебе три месяца назад. Оно было простым, стальным, с тонкой гравировкой внутри — почти забытым обещанием, сделанным тихо, без повода, просто потому что "захотелось". Его взгляд чуть задержался. Он не сказал ничего, только пальцем провёл по металлу, чуть нажимая. Глаза Богдана на секунду стали особенно внимательными — словно он искал там ответ на вопрос, о котором пока молчал.
Ты прищурилась, готовая подколоть, но его голос, почти шёпот, будто бормотание, остановил тебя:
— 19-й, значит...
Его взгляд, задумчивый, скользнул к окну, где Днепр горел закатом, а затем вернулся к тебе, с едва заметной улыбкой, в которой было что-то тёплое, но недосказанное — будто он думал, но ещё не решил делиться.
Ты хмыкнула, тепло разлилось по груди, и голос, с лёгкой насмешкой, нарушил тишину:
— Бодя, ты что, уже планы строишь? Смайлик теперь мой, Кайли подтвердила!
Он засмеялся, но смех был тише, мягче, чем обычно. Обнял тебя, запах кедра и мяты окутал, как тёплое море. Кайли тявкнула, вскочив, её когти зацокали по ламинату, а Пётр пыхнул, лениво подняв голову. Гостиная дышала уютом, закат за окном обещал вечер, полный тепла, а кольцо на твоём пальце, с маленьким смайликом, казалось, хранило что-то большее, чем просто шутку. Богдан, всё ещё с задумчивой улыбкой, чмокнул тебя в висок, и вы сидели так, пока Печерск за окном не утонул в мягкой темноте, а ваши мечты — о будущем, о вас — горели ярче, чем звёзды над Днепром.