59
POV Егор
Я был зол. Хотя нет, не так. Я был в бешенстве! Мне казалось, что еще немного и я
окончательно слечу с катушек.
— Может хватит уже мочить эту грушу? Уверяю тебя, она уже давно померла, так ты ее
отделал, — голос Гордеева, как обычно, бодр и весел. И это еще больше нервирует меня,
если это вообще возможно. Удары мои становится жестче, и я чувствую блаженную и
немного отрезвляющую боль в костяшках пальцев.
— Изыди, Паша, — хрипло выплевываю я, а потом не выдерживаю и форменно рычу от
удушливой обреченности, — если перестану это делать, то просто пойду и придушу, на хрен,
одну долбаную тварь!
Бам! И снаряд все-таки срывается с металлической цепи и падает на пол. Твою мать!
Повернулся и вопросительно посмотрел на Гордеева.
— Помахаться не желаешь?
— Егор, ты себя в зеркало видел? Ты когда спал последний раз вообще, в прошлом
году?
Стиснул досадливо зубы и перевел взгляд на вход в зал. Вздохнул и двинул в раздевалку.
К черту, только мне задушевных бесед не хватало для полного счастья. Но где я и где
везение, правда? Как итог — три идиота прицепились ко мне как банные листья к заднице, а
потом без разрешения вломились в мою квартиру. Туда, где теперь казалось так до
безобразия пусто и стыло без нее, без девочки, которая категорически не верила в меня.
Казалось бы, в тысячный раз меня спросили, что же случилось и я так чертовски
задолбался, что открыл гребаную переписку и швырнул пацанам. Несколько секунд
блаженной тишины и нестройный гомон закономерных вопросов почти изрешетил меня.
— Ты чо, дебил? — это было от Гордеева.
— Ты на кой это писал вообще? — а это от Крид.
— А не сдурел ли ты часом? — и Милохин туда же.
Я откинул голову на спинку дивана и закрыл глаза, окунаясь в события вчерашнего
вечера и снова сердце так нестерпимо сдавило в тисках страха и отчаяния, что и не описать.
— Меня вчера отец выдернул, нужно было документы по одной сделке ему привезти.
Поехал один, Валя отказалась. На пороге отец меня приболтал сразу. Помню только, что
хотел написать ей, что добрался и уже собираюсь выезжать обратно, но отвлекся и кинул
телефон на каминную полку в холле. Все, дальше мы с отцом о работе говорили. И да, в
гостях у них была вся семейка Мие.И, что б ее черти драли, Миюшка тоже. Я оттуда
улепетывал как шальной, ибо эта девушка берегов вообще не видела и на глазах у наших
родителей начала исполнять нечто, по типу какая мы с ней идеальная пара. От этого
спектакля я только спустя полчаса в дороге очухался. И понял, что телефона моего нет.
Вернулся, а он как лежал там, так и лежит, все на той же каминной полке. Ну я и без задней
мысли! Как итог, эта переписка очутилась у Карнауховой, которая мне же ее и предъявила.
Я сначала затупил и не понял, что это она мне такое в глаза тычет, а потом до меня дошло. И
случилась Хоба!
— А трубку тебя паролить не учили, убогий? — фыркнул Даня, и я показал ему средний
палец.
— Где-то я засветился с ним, пацаны.
— Да ты в жопе, Кораблин, — озвучил очевидные вещи Крид, и я горько усмехнулся.
— План у тебя хоть какой-то есть? Я так понимаю, что Валя тебе на слово не поверила,
так? — а это уже спросил Гордеев.
— Так. Я ее всю ночь под окнами караулил, она меня в ЧС сразу закинула и дома
окопалась. Потом предков ее заметил и, включив дурачка, все-таки прорвался к ней и
попытался поговорить. Меня послали в дальние дали. Я не знаю, что делать. Надеюсь,
только, что завтра она придет на учебу, а там уж я ее просто украду и привезу сюда. Дальше
буду действовать по обстоятельствам.
— Что еще за Миюшка такая? Случайно не та баба, с которой, ты Милохин, в
«Газгольдере» тискался? — задумчиво потянул Гордеев, и я заржал в голос. Да, это была
нервная истерика, но уж как есть.
— Вот тебя кто просил языком молотить, а, Паша? — закатил глаза Даня и
всплеснул руками, — Да, я тогда был слегка навеселе. Ну мне все равно было кого жарить,
ясно? А тут эта явилась, юбку почти до трусов как давай задирать. Дальше все как в тумане.
Проснулся — гипс.
— Ты там в своей звонилке пошерсти, тоже может что интересное найдется, — устало
выдавил я и снова прикрыл глаза, уже особо ни на что не надеясь и ничему не удивляясь.
И все-таки нашлось. В удаленных файлах на телефоне Дани обнаружились скрины, типа
нашей с ним переписки. Я когда ее прочитал, чуть зубы в порошок от досады не стер. И,
черт, неужели она решила, что я мог такое про нее написать? Я что, по ее мнению, животное
какое?
Бревно? Да мне в жизни ни с кем не было так хорошо, как с ней! Чувственная,
страстная, крышесносная! Дурман, а не девушка…
И она поверила в каждое лживое слово? Я не понимал, как так-то вообще. Мое слово
для нее ничего не значит, она реально верит в то, что я конченый мудак и все это сделал
своими руками и по-собственному желанию, что я чудовище, что моя к ней любовь всего
лишь шутка. Уму непостижимо!
Но понедельник не принес мне ничего нового. На учебе Валя так и не появилась. Я
пытался дозвониться ей с других номеров, но все было бесполезно. Только она слышала мой
голос, как тут же скидывала, а последний раз вообще злобно прошипела мне, чтобы я
катился в ад и дружков своих с собой прихватил туда же. Как оказалось, Милохин попытал
удачу и написал ей целую поэму на тему нашей святости и безгрешности. Она расценила это
как очередное издевательство над ней. А я окончательно понял, что Валя готова верить
любому в этом мире, но только не мне.
И я поставил себе за цель, что докажу ей свою непричастность к этой гнусности, что
сотворила Мия. Но вот, что делать дальше и как двигаться с ней в одном направлении не
понимал. Как быть и чего ждать, когда твоя любимая девушка свято верит в то, что я могу
повести ее через минное поле?
Но у меня созрел план. Простой до безобразия, но ему нужно было время. Просто ждать,
когда преступник сам придет ко мне, чтобы насладиться своей победой и выплеснуть на
меня порцию своего яда. А там уж я буду готов. Но дни сменялись днями, а я все топтался на
месте, стараясь не впадать в бешенство от перекошенного от восторга и превосходства лица
Мии. Но я планомерно выжидал, когда Мия созреет и сделает ход конем. Рано или
поздно, но она это сделает.
Вот и все, что я имел. День сурка, снова и снова, в бесплодных попытках хоть немного
заглушить сердечную боль от предательства самой дорогой на свете девушки. Иначе я ее
реакцию на эту ложь воспринимать не мог. Мы обязаны были верить в друг друга, иначе
никак. Если бы мне кто-то подсунул подобное от нее, то я бы никогда не отвернулся от
родного человека, обязательно выслушал бы ее доводы и тогда мы бы вместе разобрались в
том, что происходит. А не вот так — поди прочь, ты мне больше не мил, я всегда знала, что
ты говнюк. Ну круто! Что тут еще скажешь?
Но как бы я не злился, я просто невозможно по ней скучал. И каждую ночь мне снилось
то, где мы еще были вместе. Наш невероятный декабрь, где я был словно пьяный от счастья.
Там я замирал от этого всепоглощающего чувства и не мог до конца поверить в то, что она
теперь со мной. И этот Новый год был лучшим за всю мою грешную жизнь. Идея увезти ее в
Питер созрела в моей голове моментально. Уже на следующий день я поехал к отцу, чтобы
попросить ключи от дачи.
— Пап, а вы на Новый год где? — издалека зашел я.
— Дома, сын. А что такое, решил нам компанию составить? — улыбнулся мне
родитель.
— Нет. Решил в Репино поехать. А тебя спрашиваю, чтобы убедиться, что туда точно
никто не собирается неожиданно нагрянуть, — сказал и пожевал губу, а отец только
пристально на меня посмотрел и спросил в лоб.
— Добился все-таки своего? — и я кивнул, — Егор, ты у меня смотри, это не какая-
нибудь там профурсетка.
— Пап, я ее люблю и настроен очень серьезно, — уверенно, смотря прямо ему в глаза,
выдал я.
— Тогда удачи тебе, сын, — достал из стола связку ключей и протянул ее мне.
А дальше я думал, что все, теперь-то мы будем вместе навсегда и я уж точно никогда ее
не отпущу. Любовь до дрожи — вот как это было рядом с ней. И наша первая ночь словно
откровение для меня, настолько я был опьянен тем, что она вошла в мою жизнь и осталась в
ней, позволяя себя любить.
И я любил! Я за нее и жизнь бы отдал, а она не смогла мне дать даже возможности
оправдаться…
Вторая неделя пошла без нее, и я стал планомерно сходить с ума от тоски. Мне бы ее
хоть краешком глаза увидеть и хапнуть дозу анестезии.
— Ты бы ей веник что ли какой отослал. Девчонки любят весь этот
гипертрофированный романтизм. Сто одна роза поможет проломить ее броню, — не
переставая клевал мне мозг Милохин, очевидно чувствуя за собой долю вины. Конечно, слил
Мии информацию по синей лавочке, собака сутулая — язык как помело.
— Я ни в чем не виноват и извиняться хрен пойми за что не собираюсь, — зло цедил я и
вновь окунался в свои черные, прогорклые мысли. Я так до конца и не определился как быть
и что делать дальше.
Но сегодня после пар, подъезжая к одному из своих салонов, я словил жаркий пинок в
живот. Она. Моя Валя.
Я со всей силы вцепился в оплетку руля, умоляя себя не делать резких движений и уж
тем более не выходить из машины и не бежать к ней, сломя голову. Хотя сделать это было
первым моим желанием. Но я только пожирал ее глазами и продолжал сидеть в чертовой
тачке. Да, я ее любил и весь принадлежал только ей одной, но топтать себя и свои чувства
снова позволить не мог. Будут доказательства — тогда и сунусь, а пока нет.
Черт!
Тело выламывало и выкручивало от желания вновь стиснуть ее стройную фигурку в
руках, вдохнуть полной грудью ее неповторимый умопомрачительный запах и сойти с ума от
кайфа. Терпеть, черт возьми, просто терпеть — вот все, что я сейчас мог.
А иначе, нас только такая жизнь и ждет, что любой сможет зайти, натоптать своими
грязными ногами в нашем чистом и светлом мире, а потом уйти, оставляя после себя кучу
дерьма. И вновь между нами будут горы взаимных обвинений. Нет!
Валя еще с минуту покрутилась у салона, а потом все же ухватилась за ручку и
потянула дверь на себя. А я тут же взял трубку и набрал номер администратора.
— Макс, это я. Там сейчас девушка в салон зашла в белой шапке и пальто в клетку. Так,
если спросит меня, то сразу мне сообщи и никуда ее не отпускай. Понял?
— Понял, Егор Владимирович.
— Дальше. Марика сегодня работает? — и получив утвердительный ответ
продолжил, — Отлично. Если тату попросит, то сделайте все в лучшем виде. И да, пусть ее
именно Грановская бьет, а если запись есть у нее какая, то перенеси. Деньги не по прайсу с
нее бери, а только за работу мастера. Все ясно?
— Да, ЕГОР Владимирович. Не волнуйтесь, все будет.
И я отключился, умоляя небеса, чтобы Макс перезвонил мне и сказал, что Валя
действительно пришла ко мне, а не за татуировкой. Только вот облом. И позже, когда
эйфория от встречи с ней схлынула, я понял, что название своего детища говорил ей всего
лишь один раз, рассказывая, что мы попали в десятку самых лучших тату-салонов столицы.
Идиот!
Злой и на нервяке вышел из машины и двинул в сторону входа. Вопросительно
посмотрел на Макса, и он кивнул мне, безмолвно сообщая, что все в порядке. Вздохнул и
потопал к себе в кабинет, но вместо того, чтобы работать, включил камеры
видеонаблюдения и битый час облизывал Карнаухову своим влюбленным до одури
взглядом. Господи, ты Боже мой, до чего же она была красивая. Я до сих пор не мог
поверить, что она реальная, а не сон. Сидит, слегка откинув голову на подлокотник кресла и
даже не морщится от боли, пока игла Марики порхает в районе ее запястья.
Почти насильно отключил видео и погрузился в цифры. И это время было настоящей
пыткой для меня, знать, что она там, но не сметь к ней даже подойти. Но отмучился. Из
кабинета позволил себе выйти только спустя пару часов.
— Что она себе набила? — спросил я у Макса и он тут же подал мне планшет, где мы
собирали портфолио салона.
Красиво. Девушка в летящем цветном платье и с ярко-алым зонтом стоит под черными
каплями дождя. Еще одна аллегория, как доказательство того, кто я есть в ее глазах.
Кивнул парню и вышел за дверь, чтобы отправится туда, где можно спустить пар — в
зал. Колошматить грушу — это у меня в последнее время получалось лучше всего. И я делал
это, а сам как на повторе в голове крутил мысли о ней одной. Я чуть с ума не сошел от
тревоги,
думал, что она заболела, поэтому на учебу не ходит, а она по Москве колобродит и
татуировки бьет. Зараза бессердечная!
А на следующий день мне наконец-то улыбнулась удача и ежедневная охота на живца
принесла свои плоды. Я вновь остался после пар сидеть в аудитории, нарочито уныло смотря
в окно. Хотя, положа руку на сердце, утруждаться мне не приходилось. Мне реально было
хреново, ребята. Почти до тошноты…
Но вот я наконец-то слышу то, что так долго ждал — почти оглушительный стук
каблуков, а потом и до омерзения неприятный голос, наполненный язвительным ядом и
торжеством.
— Все грустишь, малыш?
Но я только молчу и отрешенно смотрю вдаль. Давай, Миюшка, выкладывай мне все.
— А я тебе говорила, что ты еще пожалеешь о том, что дал мне отставку. Ну и как,
нравится собственная пилюля?
Я медленно, не делая резких движений перевел на нее взгляд и, подперев рукой
подбородок, стал ждать, что же будет дальше.
— Ну что же ты молчишь, Кораблин? Я так старалась для тебя одного, а ты мне даже
разнос не устроил. Признаюсь, я даже немного удивлена и заинтригована, — и победная
улыбка растянула ее пухлые губы.
— Да уж, охотно верю. Так старалась, что даже под Милохина легла, чтобы весь этот фарс
состряпать. Похвальная целеустремленность, Мия, — мой голос ровный и равнодушный.
И да, он делает свое дело, разжигает ее ненависть и заставляет болтать именно то, что мне
нужно.
— Согласна, это было лишнее, но откуда мне было знать, что ты будешь таким милым
мальчиком-зайчиком и сам прискачешь туда, куда нужно, да еще и мобилку свою мне в руки
кинешь? А дальше ловкость рук и никакого мошенничества. И да, у меня исключительная
память на числа.
— Довольна? — тепло улыбнулся я ей и откинулся на спинку стула.
— Ой, что ты! Не то слово!
Боже, спасибо тебе за этот день и болтливых баб в особенности! Но можно было сделать
это как-то быстрее, а?
Ї
— Я-то рассчитывала, что просто крови вам попью, а тут целая драма разыгралась, да
еще как по нотам! И если с Милохином еще можно было бы что-то спасти, то теперь ты
никогда не сможешь доказать, что не был со мной в тот самый день. Кстати, а где она?
Небось слезы крокодиловые роняет в подушку, оплакивая ваш так поспешно законченный
роман, м-м?
— Нет, — так же безэмоционально ответил я, хотя мне и хотелось от души отчитать эту
идиотку. Да, я сам когда-то был таким, как она — мажористый скучающий придурок,
который только и умеет, что прожигать жизнь.
— Нет? — удивленно захлопала глазами Мия.
— Нет, Мия. Валя просто приболела, а я тоскую, потому что не могу увидеть ее так
долго, а не потому, что, как ты думаешь, мы расстались. Не хочется тебя огорчать, но моя
девушка не поверила в то, что ты так тщательно спланировала и провернула. Прости, — и я
пожал плечами, с сочувствием глядя на нее.
Минута звенящей тишины и ее наконец-то прорвало.
— Ты лжешь! — мстительно сощурила она глаза, — Сам себя послушай, как бредово
звучит то, что ты только что выродил!
— Вовсе нет. Не скрою, сначала Валя немного расстроилась и даже хотела закатить
скандал, но потом ее попустило. Наша любовь и вера друг в друга так сильны, что даже эта
подлая инсинуация не возымела должного эффекта.
— Твоя Карнаухова просто жалкая слабовольная дурочка, что согласна быть на вторых
ролях, только бы не потерять насиженное место! Конченая терпила. Вот и все. Любовь?
Расскажи эту сказку кому-то другому.
— Не завидуй. Мы вместе и это главное. Я люблю ее, а она любит меня, — и после этих
слов в глазах ее полыхнуло пламя.
— Да пошел ты! — ткнула в меня пальцем Мия, — И твоя провинциальная драная
кошка тоже пусть катится в задницу! Вы оба!
— Да без проблем! — поднял я ладони к верху в примирительном жесте, — Еще
пожелания будут?
— Говнюк! Сволочь! Мразь! — и разъяренная фурия пулей вылетела из аудитории, на
ходу выкрикивая проклятия в адрес меня и моей любимой девушки. Да и пусть, самое
главное я от нее получил, остальное неважно.
Улыбнулся и выключил на телефоне диктофон.
Опа что-то будет 😉😈
❤️🙂