11
POV Егор
И вот он понедельник — обратный отсчет. А эта неприступная девчонка еще больше от
меня морозится, словно и не я ей все выходные цветы и подарки слал. Ну что я, блин, не так-
то делаю? Ну со всеми прокатывало, любая бы клюнула, а эта хоть бы улыбку мне подарила.
Зараза строптивая!
Пары прошли как мимо меня, даже на большой перемене не удалось ее зацепить — она
просто отсутствовала, а друзья ее только плечами пожимали и загадочно мне лыбу
выдавливали. Вот же партизаны, а я им, наивный лапоть, сладости таскал.
Пришлось идти на отчаянные меры и после пар просто вылавливать ее возле универа.
Да, Боже ты мой, я со школы такой фигней не страдал. Ну, Валя, ну я тебе потом все эти
пляски с бубном же припомню!
— Вон-вон, идет! — заговорщически скалится мой друг Даня и я перевожу взгляд на
институтские ступени.
— Ух, ну какая же она сладкая цыпочка, Егор! Если не осилишь, я за нее возьмусь и
покажу класс, — шутливо дубасит меня в плечо Крид.
— Все, валите уже, — самоуверенно улыбаюсь я и слегка киваю в сторону их тачек, —
испортите мне всю малину своей трескотней.
— Давай, Кораблин, поднатужься, осталось-то всего три дня. Тик-так, тик-так! А то, ни
малины тебе, ни смородины не светит, — сам же над своей шуткой ржет Крид, а затем оба
парня все-таки садятся по своим тачкам и сваливают. Как раз вовремя, чтобы Она не
заметила их довольные смеющиеся рожи. Ни в коем случае! Для нее я почти прилежный
парень, неожиданно по уши в нее влюбленный — надо соответствовать.
И вот он я — Егор Кораблин — стою и как дебил пытаюсь привлечь внимание
неприступной Вали Карнауховой потом строю из себя шута горохового и зачем-то из
кожи вон лезу, чтобы уломать ее на свидание или хотя бы, да Боже ж ты мой, прогулку по
чертовой набережной! Но все мимо! Я бегу за ней на остановку, хватаю за руку и даже
следую как верный пес в самую гущу подъехавшего автобуса, прижимаясь к ней настолько
близко, что чувствую, как резко и неотвратимо, мое тело реагирует на ее близость. Мне бьет
по мозгам ее крышесносный запах, а близость пухлых, розовых губ откровенно сводит с ума.
Но вся эта автобусная романтика летит коту под хвост, когда я слышу дребезжащий голос
кондуктора. Да чтоб ей пусто было!
— За проезд передаем, пожалуйста!
Ё-маё! А портмоне-то я в машине оставил…
Что делать в такой ситуации вообще? Как быть? Я в каком-то ступоре смотрю на то, как
Валя достает проездной и демонстрирует его злостному надзирателю этого общественного
человековоза. И вот барабанная дробь, и взгляд коршуна переводят на меня, мол «ну а ты,
лапушка, чего ждешь, специального приглашения на оплату?». Клянусь, я так с новогоднего
утренника не волновался, когда мне было четыре года. Я тогда забыл стишок, а сейчас вот с
деньгами напряженка.
Я перевожу растерянный взгляд на Валю и с ужасом наблюдаю, как она пытается
сдержать истерический смех. Смешно ей, заразе, посмотрите-ка!
— Валя, — умоляюще шепчу я, кося глаза в сторону злой кондукторши.
— Не, Кораблин, даже не мечтай! — уже почти хохочет она.
— Ну будь ты человеком, — не теряю попыток уломать я девчонку, (внимание!!!)
оплатить мне долбанный проезд. Уму непостижимо!
— Молодой человек, проезд оплачиваем! Или на выход, пожалуйста! — а это уже
мегера меня подгоняет.
— Да погодите вы! Мне нельзя на выход! У меня тут вопрос жизни и смерти,
понимаете? — и разворачиваясь к одногруппнице, — Проси, что хочешь, Валя.
— Я плачу, и ты от меня отваливаешь, — пулеметной очередью тут же выдает
КАРНАУХОВА.
Как предсказуемо! Что ж, будь по-твоему.
И я ей благосклонном кивнул, но рта не раскрыл. Ну не дебил же я в самом-то деле
такими недальновидными словами раскидываться. Ага, сейчас! И моя улыбка, скорее всего,
сбивает с толку эту вредину, но она все же достает кошелек и оплачивает мне проезд.
Кораблин, до чего ты докатился? Но пофиг! Вижу цель — иду к ней.
Дальше мы едем в полнейшей тишине, только довольная моська Карнауховой и мой
горящий взгляд сейчас, между нами. Спустя, несколько остановок Валя отлепляется от
поручня и двигается в сторону выхода, а я следую за ней и как могу, отгораживаю ее от
посторонних тел и тычков локтями, но она только косится на меня подозрительно и что-то
опять недовольно ворчит.
Из автобуса вываливается целая туча людей и мы вслед за ними, а потом молча бредем в
сторону уже знакомой мне элитной многоэтажки. В конце концов, за пару шагов до калитки
Валя прорывает:
— Ты какого лешего тащишься за мной, Кораблин! Ты обещал больше не отсвечивать!
Слово дал, — насупив брови шипит на меня моя персональная злюка.
— Я? Слово дал? Ты о чем? Когда? — ты упертая, а я еще хуже, звезда моя.
— Как же ты меня…
— Что? — смеюсь я, хотя на душе уже кошки скребут.
— Бесишь! — она нервно достает ключ-карту и открывает калитку, проходя внутрь
закрытого двора, ну и я за ней, хотя она и пытается мне помешать, но я просто пру как танк,
пристально впиваясь в нее своим взглядом.
Все, моя хорошая, я уже отступать не намерен!
Так мы доходим и до подъезда, просачиваемся мимо подозрительно поглядывающего на
меня консьержа. Черт, дядя, ты что татуировок в жизни не видел? А-у, мы в Москве живем, а
не в Урюпинске.
Валя вызывает лифт и почти с отчаянием смотрит на меня. Да, малышка, мы поедем в
этой консервной банке вместе. Без шансов!
— Уходи! — делает она последнюю отчаянную попытку спровадить меня.
— Нет, — решительно припечатываю я.
И вот лифт, и только мы вдвоем со злюкой входим в него. Створки медленно
закрываются, а чертова Валя Карнаухова громко сглатывает и отводит глаза. Да,
маленькая моя, ты все правильно поняла!
Я — Егор Кораблин и я не знаю слова «нет».