Глава 50
Дженни
Я стою в подвале, прижимая к себе спящего Ёнджуна. Время словно растянулось: каждая минута кажется часом, каждый час — вечностью. Воздух густой, наполненный запахом сырости, страха и надежды. Защитные руны всё ещё светятся синим по краям двери и окон, но мерцание становится тусклее, будто они тоже устали от ожидания.
Люди жмутся к стенам, перешёптываются, смотрят на потолок каждый раз, когда сверху доносится очередной грохот. Джису держит на руках Ёнджуна, нежно покачивая его, но я вижу напряжение в её глазах. Замечаю, что Розэ, которая пытается успокоить плачущую Лису.
Внезапно потолок сотрясается так сильно, что с него сыплется пыль.
Бум! Словно что-то огромное рухнуло прямо на постоялый двор. А потом ещё один удар, и ещё.
— Стены рушатся! — кричит кто-то. — Нас завалит заживо!
Паника разливается по подвалу, как ядовитый газ. Люди вскакивают на ноги, бросаются к выходу, толкая друг друга. Худенькая женщина, которая мёрзнет с тех пор как спустилась в подвал, падает, я бросаюсь к ней, помогаю подняться.
— Стойте! — мой голос звенит от напряжения. — Барьер всё ещё действует! Он защитит нас!
Но первые добежавшие до двери уже колотят в неё, пытаясь выбраться.
— Выпустите нас! — кричит бородатый мужчина. — Я не хочу здесь подохнуть!
— Барьер держит не только тварей снаружи, — пытаюсь объяснить я. — Он защищает нас от всего, включая обрушение.
Этого я не знаю, конечно, но главное чтобы все перестали паниковать.
— Откуда нам знать? — кричит кто-то. — Может, он уже ослаб!
Джису быстро подходит ко мне, на её лице тревога.
— Дженни, Ёнджун не в порядке. Он не перестаёт плакать.
Действительно, мой сын заходится в плаче. Не обычном детском хныканье, а отчаянном, почти безутешном крике. Я беру его на руки, прижимаю к груди, но он продолжает плакать, его тельце сотрясается.
— Тише, маленький, тише, — шепчу я, покачивая его. — Мама здесь. Всё будет хорошо.
Но слова застревают в горле, потому что я сама не верю в них. Что-то не так. Ёнджун никогда так не плакал. Он вообще очень тихий ребёнок, и его всегда несложно успокоить. Сейчас же...
Словно чувствует что-то, недоступное нам.
Неожиданная мысль пронзает меня. Что если Тэхен там, в опасности и... всё же уступает твари, что пытается забрать нашего сына? Я ведь не знаю, смогла ли я помочь ему.
Моё сердце сжимается от этой мысли. Вдруг Ёнджун так реагирует, потому что Кристард в беде. Возможно, прямо сейчас он...
Нет. Я не позволю себе думать об этом. Наша связь всё ещё жива, я чувствую её – тонкую, натянутую, но не разорванную. Он жив. Должен быть жив.
Что бы ни было, я буду верить в мужа.
Внезапно Ёнджун перестаёт плакать. Его глаза, такие же синие, как у отца, широко открываются, он смотрит куда-то поверх моего плеча. Я резко оборачиваюсь, и в этот момент грохот со стороны лестницы заставляет всех замереть.
Тишина. Абсолютная, звенящая тишина. А потом – скрежет, словно что-то царапает дверь снаружи.
— Они здесь, — шепчет женщина рядом со мной, её глаза расширены от ужаса.
— Защитный барьер не пропустит их, — напоминаю я, но мой голос дрожит.
Скрежет усиливается, к нему добавляется низкое, утробное рычание. И вдруг – удар такой силы, что дверь содрогается, а руны на ней мигают, как догорающие угли.
— Это конец, — говорит кто-то. — Мы все умрём.
Второй удар. Дверь трещит, одна из досок ломается, сквозь щель просовывается что-то чёрное, похожее на коготь.
Люди отступают к дальней стене, сбиваясь в кучу, как испуганные овцы. Я остаюсь стоять, чувствуя, как внутри растёт что-то горячее, решительное. Не знаю точно, что я собираюсь сделать, но что-то сделать я должна. Тэхен говорил, что ждал от меня нападения. Может в теле Дженни тоже есть магия? Самое время ей проснуться!
Я не сдамся без боя. Не позволю этим тварям причинить вред моему сыну, людям за спиной. Я хозяйка постоялого двора. Это мой долг!
Третий удар, и дверь разлетается в щепки. Руны гаснут. Барьер пал.
В проёме появляется тёмная, искажённая фигура не человек, но и не зверь. За ней – ещё и ещё. Твари заполняют лестницу, их глаза светятся зелёным в полумраке подвала. Крики ужаса разрываются за моей спиной.
— Я вскидываю руку, толком не зная, что делаю. Всё происходит на инстинктах.
С моих пальцев срывается поток белого света, будто нити кукловода. Не зная точно, что нужно делать, я замахиваюсь, будто хочу оцарапать вошедшего тёмного, и нити гибко повторяют движение, рассекая монстра.
— Получилось? — шепчут за спиной. — Она может защитить нас?
Если бы.
Первый падает на колени и осыпается, будто разрушенная песчаная фигура, но все остальные... Поднимаю руку, чувствуя, как кружится голова. Уже понимаю, что на вторую попытку сил у меня не осталось, я и первую невесть как провернула. Проклятье... Инстинктивно отступаю, прижимая Ёнджуна крепче к себе. Мой мальчик не плачет, он смотрит на тварей с каким-то странным спокойствием, почти любопытством.
Второй прыгает в подвал, приземляясь на все четыре конечности. За ней следует третья. Готовятся напасть, я вижу, как напрягаются их тела.
Внезапно происходит нечто странное: задние ряды тварей разлетаются в стороны, словно их сметает невидимая рука.
Я замираю в недоумении. Монстр, готовившаяся прыгнуть, оборачивается, издаёт пронзительный визг и бросается обратно к лестнице. Остальные следуют за ней, но отступать некуда — что-то или кто-то пробивается через их ряды.
И вдруг я вижу его – окровавленного, покрытого грязью и сажей, но невероятно, невозможно красивого даже сейчас.
Тэхен.... мой Тэхен.
Он движется сквозь тварей с невероятной грацией, его меч сверкает в полумраке, каждый удар находит цель. Монстры падают один за другим, некоторые пытаются бежать, но сталкиваются с новыми врагами, поднимающимися по лестнице за Тэхеном.
Солдаты. Врываются в подвал, добивая оставшихся тварей. За ними – ещё какие-то люди, их доспехи отличаются.
— Подмога из столицы, — говорит Джису, и её голос дрожит от облегчения. — Они всё-таки пришли.
Я стою, не в силах пошевелиться, не веря своим глазам. Тэхен заканчивает с последней тварью, вонзая меч в её грудь. Затем выпрямляется, отбрасывает с лица слипшиеся от пота и крови волосы и смотрит прямо на меня.
Наши взгляды встречаются через весь подвал, и мир исчезает. Есть только он и я, и наш сын между нами.
— Барьер снят, — говорит Тээен, и его голос хриплый от усталости. – Снаружи безопасно. Вы можете выходить.
Люди не заставляют себя ждать. Они бросаются к выходу, протискиваясь мимо солдат, спеша вырваться из этой подземной тюрьмы на свежий воздух. Я слышу возгласы удивления и облегчения. Розэ, Лиса и Джису тоже двигаются к выходу, но я остаюсь на месте.
Тэхен идёт ко мне против людского потока. Его движения медленны, каждый шаг, кажется, даётся ему с трудом. Я вижу кровь на его одежде – не только чужую, но и его собственную. Вижу рану на плече, порез на щеке. Но главное — жизнь в его глазах, ту самую искру, которой так боялась лишиться.
Не помню, как преодолеваю разделяющее нас расстояние. Просто внезапно оказываюсь рядом с ним, прижимаюсь к его груди, чувствуя, как его сердце бьётся – сильно и уверенно.
— Ты вернулся, – шепчу я, и мой голос срывается.
— Я обещал, – отвечает он, обнимая меня и Ёнджуна. — А я всегда держу слово.
Малыш между нами издаёт радостный звук, его ручки тянутся к отцу. Тэхен бережно касается его лица, и я вижу, как смягчаются черты моего мужа, как уходит напряжение боя, сменяясь нежностью.
Мы стоим так, обнявшись, пока подвал постепенно пустеет. Солдаты выходят последними, оставляя нас наедине. Свечи догорают, но нам не нужен свет — у нас есть то, что ярче любого пламени.
— Что произошло там, снаружи? — спрашиваю я наконец. — Мы слышали такие удары...
— Долгая история, — отвечает Тэхен, и в его глазах мелькает тень пережитого. — Я расскажу тебе всё, обещаю. Но не сейчас.
Он слегка отстраняется, смотрит мне в глаза.
— Всё закончилось, Дженни. Рой мёртв. Тёмные в лесу ещё наверняка остались, но теперь они просто дикие твари, которых можно победить. Подмога из столицы уже зачищает окрестности.
— Значит... мы в безопасности? По-настоящему?
— Да, — его рука нежно касается моей щеки. — Теперь всё будет хорошо.
Я прижимаюсь к его ладони, чувствуя шероховатость мозолей и тепло его кожи. Эти руки прошли сквозь столько боли — и всё же сейчас они держат меня так бережно, будто я — самое драгоценное в мире.
— Обещаешь? — шепчу, едва слышно, боясь даже дыханием спугнуть этот миг.
— Обещаю, — отвечает он, не отводя взгляда, и в его голосе — не клятва, а тёплая вечность.
Я тянусь к нему, не раздумывая, и наши губы встречаются — мягко, несмело, как в первый раз. Но в этом поцелуе уже всё: и прошедшие ночи, и слёзы, и страх потерять друг друга, и наша победа. Он чуть сжимает мою талию, вжимая меня в себя — осторожно, чтобы не тревожить малыша, крепко спящего у меня на руках.
Наш сын тёплый, крошечный, сопит мне в грудь, обнимая пальчиками мой палец. И я понимаю — он стал частью этой любви, доказательством того, что мы не сломались.
— Он похож на тебя, — шепчу я, скользя пальцами по щеке любимого. — Особенно, когда хмурится во сне.
Он усмехается и целует меня снова — на этот раз глубже, с тихим стоном, почти благоговейно. Я тону в нём — в этом мужчине, который однажды разбил моё сердце... и сумел собрать его обратно, по кусочкам.
— Мы справились, да? — спрашивает он, уткнувшись лбом в мой.
Я киваю, прижимая их обоих к себе — мужчину, которого люблю, и ребёнка, которого мы создали.
— Да. Теперь у нас есть всё.