Глава 36
Дженни
Я вытираю мокрые руки о фартук и окидываю взглядом общий зал. За окном сегодня валит противный липкий снег, но здесь тепло и даже уютно. Смех, гомон голосов, аромат свежей выпечки и горячего пунша — всё это маленькая победа, которую я вырвала у промозглой погоды, свалившихся на нас неприятностей и всеобщего уныния.
— Сыграйте «Танец ласточек»! — кричит кто-то из постояльцев музыкантам, которые забрели в наш холодный угол королевства по воле местных богов, не иначе.
Отдалённо напоминающий скрипку инструмент отзывается задорной мелодией, к ней присоединяется флейта. Посетители начинают притопывать в такт, некоторые даже выходят в центр зала, чтобы закружиться в танце.
Мои губы непроизвольно растягиваются в улыбке. Вот оно — решение, такое простое и очевидное. Ничто так не сближает людей, как музыка и бесплатные напитки.
— Госпожа Дженни, это просто чудо! — Соми, одна из служанок, подходит ко мне с пустым подносом. Её глаза сияют. — Ещё утром все были готовы перегрызть друг другу глотки, а сегодня танцуют вместе!
— Иногда всем нам нужно просто дать возможность ненадолго забыть о проблемах, — отвечаю я, забирая у неё поднос.
Движения моих рук становятся привычными. Будто я не первый год наполняю кувшины пуншем, расставляю новую партию угощений по подносам. Слишком много общего между управлением постоялым двором и тем, как я раньше готовилась к приёму гостей в лице чокнутой семейки моего мужа из прошлой жизни. Только масштаб другой.
Ёнджун тихо агукает у меня на груди, устроившись в самодельной перевязи. Я опускаю взгляд на его маленькое личико и чувствую, как сердце переполняется нежностью. Не перестаю удивляться, насколько меня любит этот крошечный человечек. Он поворачивает голову на звук моего голоса, улыбается беззубой улыбкой, и внутри меня взрываются маленькие фейерверки.
— Ты мой хороший, — шепчу я, легко касаясь пальцем его щеки.
В прежней жизни я могла только планировать детей. Карьера отнимала все силы и время. А теперь не представляю, как жить без этого маленького комочка тепла. Не знаю, заслуга ли это тела Дженни, в котором я оказалась, или моя душа всегда была готова к материнству — просто не встретился подходящий момент. Или ребёнок.
— Хозяйка, мы подготовили всё, что вы просили! — доносится голос повара.
— Иду! — откликаюсь я, пробираясь между столиками.
На кухне настоящий хаос, но хаос управляемый. Я быстро проверяю каждую кастрюлю, заглядываю в кладовую, где рядами стоят банки с маринованными овощами и вареньями. Я никогда не думала, что мои навыки заготовок впрок, приобретённые в эпоху еженедельного планирования питания для экономии времени, пригодятся в средневековом мире. Но когда пришлось срочно что-то делать с продуктами, которые могли испортиться из-за сырости, эти знания оказались бесценны.
— Кто бы мог подумать, — бормочу я себе под нос, оглядывая банки с капустой, засоленной по рецепту моей бабушки. — Спасибо видео в интернете про фермерские лайфхаки.
Ёнджун снова агукает, словно подтверждая мои слова, и я невольно смеюсь. С ним так легко. Он словно чувствует ритм жизни и подстраивается. Спит, когда мне нужно работать, и бодрствует, когда есть время приласкать его.
— Даже не представляешь, какое ты сокровище, — шепчу я, целуя его в макушку.
Закончив с проверкой кухни, возвращаюсь в общий зал. Краем глаза замечаю Сынквана, сидящего в углу с кружкой эля. Наши взгляды встречаются, и холодок пробегает по спине. Я киваю ему со всей вежливостью, на которую способна, но внутри всё сжимается от страха.
Он знает, что я не настоящая Дженни.
Пока Сынкван не предпринял никаких действий, но это не значит, что не предпримет. Я не знаю, играет ли он со мной, как кошка с мышью, или просто выжидает удобного момента. От этой неизвестности я теряю сон по ночам, просыпаясь от малейшего шороха.
Вот бы поговорить с Винтером... Кот исчез и не показывается всё это время, будто растворился в воздухе. Я скучаю по его ворчливым советам и проницательным замечаниям. Он хоть и раздражал порой, но был единственным, с кем я могла быть собой настоящей, не притворяясь.
Мысли о Винтере прерывает Лиса, которая подходит ко мне с озабоченным видом. Я мгновенно напрягаюсь — её лицо не предвещает ничего хорошего.
— Я отнесла еду леди Ким, но она даже дверь не открыла, — тихо говорит она, наклонившись к моему уху.
Прикусываю губу. Свекровь заперлась в своей комнате с тех пор, как я «поставила её на место. Сначала меня это устраивало — никаких колких замечаний и попыток отобрать у меня Ёнджуна. Но уже тревожно.
— Она хоть воду пьёт? — спрашиваю я, пытаясь скрыть беспокойство. Как бы я ни относилась к старухе, её смерть от голода под моей крышей — последнее, что мне нужно.
— Кувшин вчера был пуст, сегодня я поставила новый, — отвечает Лиса. — Может, силой дверь открыть? Вдруг с ней беда какая?
Вздыхаю, мысленно готовясь к новой порции ненависти от свекрови.
— Нет, не надо силой. Подождём до вечера. Если не выйдет и не ответит — тогда решим, что делать.
В глубине души я понимаю, что просто оттягиваю неизбежное. Мне придётся столкнуться с Джису лицом к лицу, но я малодушно надеюсь, что она одумается сама. Или хотя бы перестанет морить себя голодом из-за оскорблённой гордости.
Почти физически ощущаю, как накапливается внутреннее напряжение. Свекровь, затаившаяся в своей комнате. Сынкван, следящий за каждым моим движением. Исчезнувший Винтер. И где-то там, за стенами постоялого двора, бесконечный дождь и безвестность судьбы Тэхена с его отрядом. Слишком много неизвестных, слишком много опасностей.
Ёнджун начинает ворочаться в перевязи, словно чувствуя моё беспокойство. Я мягко глажу его по спинке, напевая колыбельную — единственное, что осталось в памяти из детства. Мелодия простая, немного грустная. О чём она? О далёком доме, потерянном навсегда? О матери, которая ждёт своё дитя? Не помню слов, только мотив, но этого достаточно, чтобы сын затих, прижавшись к моей груди.
— Как бы я хотела, чтобы твой отец вернулся, — шепчу я, не осознавая, что говорю вслух.
И эта мысль удивляет меня саму. Когда я успела так привязаться к Тэхену? К суровому, замкнутому человеку, который редко улыбается и ещё реже говорит о своих чувствах? Может, дело в том, как он смотрел на сына, когда думал, что никто не видит? Или в том, как защищал меня, пусть и по-своему?
Музыка в зале становится громче, веселье набирает обороты. Никто, кроме меня, не замечает, как дверь, служащая выходом на склад, в котором я по глупости спряталась в свой первый день здесь, и с которой можно попасть в конюшни, распахивается.
В проёме появляется фигура, затем ещё одна. Я щурюсь, пытаясь разглядеть вошедших. Сердце пропускает удар, когда я узнаю форму королевской стражи, забрызганную грязью и кровью.
— Помогите! — кричит один из стражников, поддерживая тяжёлое тело.
— Лорд Ким ранен!
Звуки резко умирают. Наступает оглушительная тишина, в которой я слышу только стук своего сердца и тихое дыхание сына. Мир вокруг словно замедляется, когда я бросаюсь к двери, прижимая Ёнджуна одной рукой, а другой уже подзывая служанок.
И тогда я вижу его лицо, бледное, словно полотно, с запёкшейся кровью на виске. Его глаза закрыты, грудь едва вздымается.
— Тэхен, — имя срывается с моих губ беззвучным шёпотом.
В этот момент я, наконец, понимаю то, что, возможно, знала всегда: что бы ни случилось дальше, какой бы ни была моя судьба в этом мире, я не смогу потерять его.
Не сейчас. Не так!