[GL] Императрица: любимица второй супруги императора

Расстроенная госпожа Цинси, сходив вместе с Матушкой Благородной Супругой в город прогуляться, повеселела.

Что касается увещеваний и утешений от Императора отца, то они, очевидно, успеха не имели. Поэтому, вернувшись во дворец, наша маленькая принцесса всё так же не обращала внимания на своего отца.

На следующий день, во время Праздника фонарей, Цинси поела сладких танъюаней, о которых давно мечтала, и целый день играла вместе с Матушкой Благородной Супругой и другими. К вечеру она уже чувствовала усталость. Взгляд Благородной Супруги Шэнь загорелся — и она сразу принялась уговаривать дочку идти спать.

Уложив дочку, можно ведь будет тайком вместе с супругой улизнуть смотреть на фонари!

Цинси изначально ещё помнила о желании посмотреть на дворцовые фонари, но под нежные уговоры сон накрыл её сильнее. Вскоре она и вовсе забыла о фонарях и крепко заснула.

Готово.

Шэнь Юйцин тихо вышла, подозвала Ханьцю и Маньчэнь, дала им несколько указаний, а сама, взяв Фу Цюшуй, пошла переодеваться. Потом они изменили свою внешность при помощи искусства маскировки и незаметно выбрались из дворца.

Спустя немного времени из тихого переулка вышла пара женщин с совершенно неприметной наружностью и бесшумно растворилась в толпе.

Шэнь Юйцин и Фу Цюшуй на этот раз были одеты в самые обычные парчовые одежды, ничем не выделяясь. В западной части Хуайцзина сегодня большинство пришедших смотреть на фонари были одеты примерно так же.

— Есть что-то, что тебе нравится? — Шэнь Юйцин наклонилась к уху Фу Цюшуй и спросила.

Фу Цюшуй в первый раз пришла смотреть на фонари. До того как войти во дворец, она была старшей дочерью в семье Фу, её воспитывали в женских покоях и не позволяли часто выходить наружу. После того как вошла во дворец, став Императрицей, тем более не могла свободно выходить за его пределы. Хуайцзин она видела только днём из кареты, и то обычно по дороге с восточной стороны города к дворцу, разве что проезжая мимо Восточного рынка. Ночной Хуайцзин для неё был совершенно незнакомым.

А потому и очень любопытным.

— Что это такое? — она указала на место впереди, где толпились люди.

Шэнь Юйцин посмотрела:
— Похоже, что-то вроде уличных представлений, показывают за деньги.

Императрица Фу с воодушевлением сказала:
  — Давай пойдём посмотрим.

— Хорошо.

С Шэнь Юйцин, охранявшей и сопровождавшей её, пробраться в самую середину толпы было совсем несложно. Внутри как раз выступали уличные артисты, показывая фокусы. Подобное Императрица Фу и во дворце видела, причём туда приглашали обычно самых известных, самых искусных и зрелищных мастеров этого дела. Казалось бы, уличные артисты не могли её заинтересовать. Но она смотрела с явным увлечением.

— Я думала, тебе это будет неинтересно, — с удивлением сказала Шэнь Юйцин.

— Здесь так оживлённо, — Фу Цюшуй улыбнулась. — Атмосфера хорошая.

Когда во дворце женщины смотрели фокусы, они, конечно, не хлопали в ладоши и не кричали от восторга — каждая вела себя сдержанно и благопристойно. Смотреть вместе с ними было совсем не весело.

Благородная Супруга Шэнь была полностью согласна с ней.

После одного круга выступлений маленькая девочка с глиняной чашей стала собирать деньги за представление. У Императрицы Фу при себе не было ни золота, ни серебра, поэтому она только с мольбой посмотрела на Благородную Супругу Шэнь.

К счастью, у Благородной Супруги заранее было много медных монет. Она бросила туда десяток с лишним. Это выглядело щедро по сравнению с другими, кто кидал по одной-две, но всё же не слишком бросалось в глаза. Маленькая девочка обрадовалась и, сияя, наговорила много приятных слов, а потом пошла дальше собирать подаяния.

— Пойдём, посмотрим что-нибудь другое, — Шэнь Юйцин потянула её и вывела из круга.

Вне дворца, кроме таких представлений, было ещё много всего интересного. Для Императрицы Фу здесь всё было в новинку.

На уличных лавках продавались вещи, которых она никогда прежде не видела. А уж уличная еда — многое из этого она тоже никогда не пробовала. Дворцовые сладости были изысканными, изящными, а Императрица почти не имела случая отведать такие вот простые закуски, которые внешне не слишком привлекательны, но на вкус вполне хороши.

Шэнь Юйцин с любопытством спросила:
— А до того, как попасть в семью Фу, ты никогда не гуляла по улицам?

Фу Цюшуй покачала головой.

Когда ей было четыре года, мать умерла, и отец стал изо всех сил зарабатывать, чтобы содержать их с братом. В то время семья была бедной, жила в далёкой деревне, и у отца сначала не было времени водить их в городок поиграть. А позже, когда она немного подросла, ей пришлось и по хозяйству работать, и за братом присматривать. У неё самой не оставалось времени.

Через несколько лет отец умер, и она зарабатывала шитьём, продавая работу зажиточным жителям деревни, почти никогда не покидая её. Даже если нужно было что-то купить в городке, чаще всего поручала соседям привезти.

Благородная Супруга Шэнь была поражена:
— Вторая ветвь семьи Фу жила в деревне?

— А как же иначе? — Фу Цюшуй не удержалась от улыбки. — семья Фу возвысились всего-то восемь–девять поколений назад. Раньше тоже были земледельцами, ели хлеб, сделаный из своей пшеницы. Потом главная ветвь пробилась через экзамены, постепенно стала семейством учёных, но боковые линии не все смогли подняться вместе.

Ведь долгое время были крестьянами, и в глубине души считали учёных выше других. Когда у них появлялись деньги на учёбу, сами начинали ощущать себя выше прочих. Предки семьи Фу всегда ценили только тех детей, кто любил учёбу. А тех, кому учиться было неинтересно, не слишком-то и поддерживали.

Так что эта линия, где от предков никто не получил “навыка учёбы”, всегда жила небогато. Даже когда главная ветвь стала учёным родом и перестала так презрительно относиться к крестьянам, всё равно семья стала слишком большой, и невозможно было вытянуть вверх каждого родственника.

Шэнь Юйцин и представить не могла, какие тяжёлые дни пережила Фу Цюшуй. Она сама, как ученица великой школы, хоть и испытывала трудности на тренировках, но никогда не знала нужды в деньгах. Главный зал Минцзяо блистал золотом и нефритом — сразу видно, что построить его могли только настоящие богачи.

Шэнь Юйцин и сама часто бралась за работу, чтобы подзаработать, но по-настоящему тяжёлой жизни тоже не знала.

На этом разговор о детстве закончился. Фу Цюшуй и сама не желала в такой чудесный день предаваться горьким воспоминаниям. Она с Шэнь Юйцин медленно шла вдоль улицы, пробуя множество угощений, а потом, поглаживая полный живот, остановилась на мосту, любуясь лодками на воде.

У перил арочного моста по обе стороны стояло немало людей, которые, как и они, наслаждались видом лодок и фонарей на берегах.

Были лодки “живописные барки” из кварталов удовольствий, были и судна богатых семей. На всех висело множество красивых фонарей.

Шэнь Юйцин и Фу Цюшуй обсуждали, какая лодка самая красивая. В конце концов они не пришли к единому мнению, и первой уступила Шэнь Юйцин.

— Ладно, справа красивее, — согласилась Благородная Супруга.

Хотя сама она считала, что яркие и пёстрые выглядят лучше, но что поделаешь, её супруга предпочитала более изысканное и сдержанное.

Обе лодки, что они выбрали, были “живописными барками”. На яркой, пёстрой сидело много красивых девушек — кто на палубе весело резвился, кто выглядывал из окон кают. Их смех, кокетство и шалости выглядели свободно и живо, и это было куда изящнее, чем у прежней лодки, где женщины только вертелись и выставляли себя на показ, пытаясь соблазнить мужчин.

А изящная лодка принадлежала более престижному дому удовольствий. Внутри находились девушки в лёгких светлых платьях. Они играли на цине, пили чай — словно барышни из хороших семей. Говорили, что этот дом “продаёт искусство, а не тело”, чем-то напоминающий некоторые элитные клубы будущих эпох.

— Хм! Сплошное притворство! — Шэнь Юйцин вдруг уловила в толпе тихое, почти неразличимое бормотание.

Обернувшись в ту сторону, она заметила на другом конце моста миниатюрную девчушку, которая сердито таращилась на ту самую изящную лодку. Видно было, что ругала она именно её.

— На что смотришь? — заметив её рассеянность, спросила Фу Цюшуй.

Шэнь Юйцин казала на ту девочку:
— Кажется, где-то её уже видела.

Фу Цюшуй взглянула и с улыбкой-полувздохом сказала:
— Это, наверное, внучка принцессы Вэньлэ — принцесса Сюйшань.

Принцесса Вэньлэ была старшей дочерью покойного Императора по главной линии, сестрой старшей принцессы Цисюэ. Однако она была даже на несколько лет старше Вдовствующей Императрицы и вышла замуж очень рано, так что её внучке теперь лет двенадцать–тринадцать — возраст как раз подходящий для помолвки.

Так как принцесса Вэньлэ вела себя очень смирно и почтительно, нынешний Император оказывал ей большое уважение. У неё не было дочерей, только сын, поэтому Император сделал исключение и пожаловал титул принцессы её внучке.

У принцессы Сюйшань недавно почти был решён вопрос о женихе. Жених был во всём хорош, изящен и статен. Но до окончательного закрепления брака произошло несчастье.

Дело в том, что старший брат принцессы, принц Аньпина, по характеру был немного легкомысленным, но с единственной сестрой всегда был близок. Услышав, что она собирается обручиться, он слегка забеспокоился и решил проследить за женихом пару дней, чтобы проверить, действительно ли он столь добродетелен, как о нём ходили слухи.

— И что потом? — Благородная Супруга Шэнь приподняла бровь. — Он обнаружил, что жених ходил к куртизанкам?

Фу Цюшуй с бессильным кивком подтвердила:
— Почти так. Причём ходил именно в этот самый “Цинья-гэ”.

“Цинья-гэ” и был тем самым домом, которому принадлежала изящная лодка.

По сути, этот жених всего лишь приходил поговорить с красавицами и выпить вина, он ведь не посещал настоящий бордель. В глазах многих столичных семейств в этом вообще не было вины жениха. Но принц думал иначе.

Он считал: каким бы возвышенным и “благородным” ни казался этот дом, всё равно это бордель. Сегодня он ходит в “Цинья-гэ”, а завтра, глядишь, отправится и в самый обычный бордель. Даже если не пойдёт туда, всё равно это значит, что у него есть дурные мысли, только смелости не хватает, вот и ограничивается “Цинья-гэ”.

Поэтому наследник, вернувшись домой расторгнул брак сестры с этим человеком.

Семья жениха посчитала, что те, пользуясь поддержкой принцессы Вэньлэ, поступают несправедливо. А семья принцессы, наоборот, решила, что у жениха вся семья дурная. Раз сын ходит в бордели, значит, и у отца тот же нрав.

Из-за этого принцесса Вэньлэ даже вошла во дворец просить прощения у Императора. Но отношение Императора было совершенно ясно: он встал на сторону семьи.

— Как может принцессв из Императорской семьи выйти замуж за такого бездельника и невежду? — сказал Император с явным недовольством и немного утешил старшую сестру. — Сестра, не тревожься, я непременно подберу для Сюйшань мужа получше.

Так дело и было решено: вся вина возложена на сторону жениха. Как бы люди столицы ни роптали про себя, открыто никто не осмелился сказать, что семья принца Аньпина слишком придирчива.

Позже, когда Вдовствующая Императрица узнала об этом деле, её позиция тоже оказалась весьма жёсткой. Когда к ней пришла старая принцесса из императорского дома и упомянула об этом случае, она прямо сказала:

— Разве не всякая дочь растёт в семье, как драгоценность в ладонях? В делах брака излишняя осторожность не повредит. Хоть наследник и легкомысленный, но в этом деле он поступил правильно.

Вдовствующая Императрица, подумав о своих двух любимых внучках, с улыбкой согласилась.

— Я думала, Вдовствующая Императрица недолюбливает принцессу Вэньлэ? Я помню, принцесса Вэньлэ ведь даже старше её по возрасту, — Шэнь Юйцин незаметно сжала руку Императрицы Фу и заговорила, чтобы отвлечь её.

И действительно, Императрица Фу не заметила подвоха:
— Принцесса Вэньлэ всегда была очень скромной и сдержанной. Хотя Вдовствующая Императрица — мачеха, но она всегда относилась к ней с большим уважением. На самом деле отношения между ними очень хорошие.

Обе они были почти ровесницами. Для Вэньлэ, конечно, казалось немного странным, что такая молодая женщина стала её мачехой, а для Вдовствующей Императрицы — что у неё вдруг появилась взрослая дочь. Но при дальнейшем общении оказалось, что характеры у них очень хорошо сходятся. Вместо отношений матери и дочери это скорее напоминало отношения сестёр.

К тому же к тому времени принцесса Вэньлэ уже несколько лет была замужем, они с императрицей-вдовой виделись нечасто, и это избавило их от множества неловкостей.

Сегодня, похоже, принцесса Сюйшань тайком воспользовалась возможностью праздника фонарей, чтобы ускользнуть и развлечься. А увидев барку “Цинья-гэ”, вспылила и сгоряча выдала пару резких слов.

— Хочешь, отведём её домой? — Шэнь Юйцин показала лукавую улыбку.

Рядом с принцессой никого не было — очевидно, она сбежала. Увидела ли она лодку случайно, или специально пришла взглянуть, как выглядит этот “Цинья-гэ”, так или иначе — она оказалась здесь одна.

Одежда на ней была не слишком богатая, сама она миловидная и хрупкая. В таком людном месте для одинокой девушки это очень опасно.

Если бы подвернулся торговец людьми, то похитить её было бы совсем не трудно. С её тонкими руками защищаться было бы сложно. Достаточно зажать рот и утащить.

Императрица Фу возражений не имела, но заметила:
— А не раскроемся ли мы?

Не стоит забывать, ведь они обе тоже сбежали тайком и даже изменили внешность.

— Ничего, — Благородная Супруга Шэнь изобразила таинственное выражение лица. — Сейчас сама всё увидишь.

Фу Цюшуй только глянула и поняла — та опять задумала какую-то шалость. Она мысленно “поставила свечку” за принцессу Сюйшань, пожелав ей удачи.

Сюйшань всё ещё злилась и сердито таращилась на “Цинья-гэ”. В этот момент Шэнь Юйцин потянула Фу Цюшуй за собой, подошла к ней сзади и похлопала по плечу.

— Кто там? — она как раз сосредоточенно глядела вниз, и вдруг её потревожили. Она вздрогнула и быстро обернулась.

Благородная Супруга Шэнь с приветливой улыбкой указала на фонарь у неё в руках:
— Госпожа, у вас такой красивый фонарь! Не подскажете, где вы его купили?

— Этот? — глуповато моргнув, Сюйшань взглянула на фонарь. — Я не очень помню… Наверное, там.

Она указала в одну сторону.

Очень хорошо, значит, у неё не характер “надменной особы”.

Благородная Супруга Шэнь продолжала уговаривать, притворившись расстроенной:
— Ах? Там? А мы, когда проходили мимо, совсем не заметили!

У Сюйшань от этого доброе сердечко невольно дрогнуло, ей захотелось помочь.

Она сказала:
— Вам правда так нравится этот фонарь? Может, я отдам свой?

— Что вы! — Шэнь Юйцин тут же отказалась. — Это ведь ваш фонарь, как же я могу его взять? К тому же нас с цзе-цзе двое, а фонарь-то один — будет неудобно делить.

— Тоже верно, — кивнула Сюйшань. — Тогда давайте так: я вас отведу, вместе найдём.

Сказав это, она сама пошла вперёд и позвала их следовать за собой.

Фу Цюшуй спокойно наблюдала за проделками своей возлюбленной, не вмешиваясь и не спрашивая, что та затеяла. Втроём они так и двинулись вместе на главную улицу.

— Та лавка в неприметном месте, он не на самой улице, а на одной из боковых улочек, — объяснила Сюйшань.

Вокруг главной улицы действительно были маленькие улочки, словно ответвления реки. Людей там было заметно меньше.

Подойдя к одному из прилавков, она, похоже, немного потерялась и, остановившись, стала озираться по сторонам.

— Ну что? Получится найти? — с заботой спросила Благородная Супруга Шэнь.

— Похоже, я… не могу найти её…— немного смущённо призналась Сюйшань.

Шэнь Юйцин нисколько не огорчилась. Её целью ведь и было завести девушку в безлюдное место, чтобы “действовать”. Поэтому она ничего не сказала, а просто огляделась и вдруг указала на прилавок у входа в переулок:
— Смотрите! А этот фонарь тоже очень красивый!

Сказав так, она направилась туда.

Фу Цюшуй сразу пошла следом, а Сюйшань, увидев, что та идёт быстро, тоже машинально поспешила за ними и стала рассматривать фонари на прилавке.

И тут…

Она почувствовала резкую боль в затылке — и потеряла сознание.

Перспектива сменилась на Шэнь Юйцин.

Она специально завела Сюйшань в переулок, а когда та отвлеклась на фонари, быстро оглушила её.

Продавец ничего не заметил и подумал, что эта девушка просто сама потеряла сознание. Увидев, что её спутница проворно подхватила её, он не заподозрил ничего плохого.

Благородная Супруга Шэнь, подхватив её, изображала растерянность и громко воскликнула: “Госпожа, что с вами?!” — словно совершенно ничего не зная и будучи в полном смятении.

Поскольку они шли вместе, продавец решил, что Шэнь Юйцин — служанка Сюйшань, и доброжелательно посоветовал:
— Вам лучше отнести её к врачу, посмотрите, всё ли в порядке.

— Спасибо, — поспешно кивнула Шэнь Юйцин и вместе с Фу Цюшуй подхватила Сюйшань и повела дальше.

— Что ты собираешься делать? — когда отошли подальше, спросила Фу Цюшуй. —  Просто вернуть её обратно в дом принца?

Шэнь Юйцин странно улыбнулась:
—— Нет, сначала немного её напугаем.

Пусть эта девчонка, которая без страха одна ходит по городу, немного испугается — тогда в будущем она не будет так рисковать. Да и не придется потом от Дунсяо слышать, что внучку принцессы Вэньлэ похитили торговцы людьми и неизвестно, как с ней всё кончится.

Императрица Фу подумала и сочла идею разумной: хотя приём Шэнь Юйцин жестковат, намерение хорошее и заслуживает одобрения.

Так они в союзе сговорились: под удобным предлогом отвели девушку в безлюдный переулок, и тогда Шэнь Юйцин одной рукой схватила её за плечо, другой — за талию, и, применив свои тактики, взмыла прочь в направлении восточной части города.

— У семьи Фу есть дом на востоке города, — сообщила Императрица. — Можем пойти сначала туда, а затем найти какое-нибудь сарайное, грязное помещение и выдать его за место, где торговцы людьми держат похищенных.

Шэнь Юйцин одобрила эту мысль, вспомнила карту Хуайцзина, нашла расположение дома и направилась туда.

Когда Сюйшань очнулась, она обнаружила себя в тёмной комнате. В помещении горела лишь одна масляная лампа; по виду это был именно дровяной сарай, обстановка очень скверная.

Она никогда в жизни не попадала в такое место и была совершенно в оцепенении от страха.

Увидев перед собой двух женщин, она инстинктивно попыталась вырваться, но оказалось, что руки и ноги у неё связаны — стоять она не могла.

— В-вы… вы что… — в панике кричала она, слёзы готовы были хлынуть из глаз.

Теперь она поняла: её похитили торговцы людьми! Эти две женщины — торговки людьми!

Пока Благородная Супруга Шэнь молчала, Императрица Фу подошла ближе, сжала её за подбородок и пригляделась:
— Такая внешность принесёт немало денег; раньше магнат Чжао говорил, что готов приобрести наложницу, но присланные доныне не устраивали — теперь, пожалуй, устроит.

Её серьёзный тон заставил Шэнь Юйцин почти поверить в сказанное.

Про себя подумав “моя жена действительно злая”, Благородная Супруга Шэнь тоже не сидела сложа руки и подыграла, после чего в сердитом тоне ещё бросила Сюйшань:
— Не надейся убежать, попробуешь — я изуродую тебе лицо!

Сказав это, обе женщины покинули сарай.

Сюйшань проплакала довольно долго, потом с трудом вытерла слёзы. Она не могла оставаться здесь, теряя время, — нужно было бежать. Потерять красоту — не беда, но становиться наложницей какого-то господина Чжао она ни за что не хотела.

В панике Сюйшань стала судорожно распутывать верёвку на щиколотках, к счастью, руки были связаны спереди. Она и не думала, что похитители окажутся настолько глупыми. Освободив ноги, развязала и верёвку на руках, после чего бросилась к двери. К её радости, дверь оказалась незапертой, снаружи никого не было.

Она тут же выскочила, аккуратно прикрыла за собой дверь, делая вид, будто никто не убегал, и выбежала из двора. Ей повезло — удалось найти боковые ворота, и пока сторож задремал, она бесшумно проскользнула наружу.

— Ну и глупая же, — присев на крыше и наблюдая за происходящим, выразила своё отношение Благородная Супруга Шэнь.

А вот Императрица Фу не стала строго судить Сюйшань и даже нашла оправдание:
— Девочка проста душой. В панике она всё же догадалась прикрыть дверь, чтобы не выглядело, будто кто-то сбежал. Это уже немало. А что не продумала остальные детали — в её положении это естественно.

Сюйшань же, добравшись домой, в слезах рассказала родителям и брату о случившемся. Брат, человек ненадёжный, не уловил подвоха, только твердил, как хорошо, что сестре повезло и она вернулась. Родители же, напротив, были озадачены: похищение выглядело до странности неправдоподобно. Они никак не могли поверить, что дочь просто «по счастливой случайности» смогла выбраться. Но, видя её состояние, решили не донимать вопросами, лишь утешили и отправили отдыхать.

— Господин! Госпожа! — прибежал слуга, протягивая сложенную бумажку.

— Что это?

— Только что две барышни передали, велели вручить вам. У них при себе были Императорские нефритовые жетоны!

Императорские жетоны?

У принца Аньпина сердце екнуло. Он поспешно развернул записку. Внутри было немного: всего лишь сказано, что сегодня они увидели его дочь, гуляющую в одиночку без сопровождающих, и решили слегка “проучить” её, чтобы в будущем она не была столь беспечна и не попала в лапы настоящих похитителей. Подписи не было, только стоял замысловатый знак.

Кто-то другой мог бы его не узнать, но он знал его слишком хорошо. Это был знак тайной Императорской стражи.

Когда госпожа Аньпин-бо тоже взглянула на записку…
— Тоесть те похитители были…?

Некоторые из Императорской тайной стражи выполняли задания в столице, в том числе тайно патрулировали город, чтобы выяснить, нет ли случаев угнетения народа или пренебрежения к человеческой жизни. В конце концов, даже при Императоре найдутся беспринципные люди, которые обманут начальство и скроют правду от подчинённых.

Пара просто подумала, что их дочь столкнулась с таким тайным стражем, и не придала этому большого значения.

Теперь их единственной мыслью было поскорее вселить в дочь чувство тревоги, чтобы предотвратить её похищение в следующий раз!

Автору есть что сказать:

Что ж, эта принцесса будет работать в паре с младшим братом госпожи Шэнь, умным молодым человеком.

Теперь можно начинать разбираться с наложницей Дэ (⊙v⊙).