Глава 26
– Расскажи мне о себе…
Эта простая просьба выводит меня из приятного ватного состояния в ступор. Погруженная одновременно и в горячие объятия, и в обжигающую воду с расстилающейся пеной по ее поверхности, я не готова думать даже о том, что полчаса назад произошло в моей спальне.
В нашей ванне жутко тесно, но мне до головокружения нравится прижиматься спиной к широкой груди Виолетты, расположившись у него между ног. Чувствовать её щекочущее дыхание у виска и невесомые поцелуи в шею и плечи. Мне просто нравится каждая секунда рядом с ней. В ванной только я, он, несколько горящих свечей, украденных из Кристининого комода, и практически пустые бокалы с красным полусладким.
– Аля-я, – снова слышу над ухом протяжный шепот, и Виолетта сильнее прижимает меня к себе.
– А что ты хочешь знать? – удивлённо хмыкаю, но с довольной моськой зажмуриваю глаза, когда её губы оставляют теплый поцелуй у шеи.
– Все… – Виолетта находит под водой мою ладонь и крепко переплетает наши пальцы.
У меня так дрожит где-то под ребрами, что чуть ли не мурлычу от удовольствия. Боже мой…Кто бы мог подумать, что мне больше не захочется её покусать или утопить.
– Даже не знаю с чего начать… – задумчиво бормочу себе под нос, удобнее укладываясь затылком на плече Виолетты. А потом просто говорю как есть, не подбирая правильных слов. – Я из крохотного городка, у меня самая простая семья. Мама… Сестра… Все мои детские воспоминания – это я и ноты. В музыкальной школе оказалась раньше, чем в обычной. Друзей мало, а музыки в моей жизни много. Поэтому я студентка консерватории, а не строительного. И вот сейчас очень надеюсь воспользоваться шансом не быть просто артистом ноунейм оркестра, а двинуться куда-то выше.
Виолетта с силой прижимает меня к себе и шумно выдыхает мне в волосы:
– Я верю в то, что ты сможешь покорить слух и сердца всех, кто будет на твоем прослушивании.
– Мне всех не надо. Надо только одного… – В ответ на её объятия я прижимаюсь к ней еще сильнее.
– Одну меня ты уже покорила. Обещаю, в эти выходные не буду отбирать у тебя провод от инструмента. Играй сколько хочешь.
– В эти выходные мне придется отплясывать на свадьбе сестры, – от мысли об этом я лишь раздраженно вздыхаю.
– Вот как. Оставишь меня одну? – усмехается Виолетта и, перебирая в своей ладони мои пальцы, слегка прикусывает мне мочку уха.
– Если хочешь, поехали со мной, – и тут же осекаюсь.
Черт! Надеюсь, это не прозвучало, как «мы только что переспали, а я уже хочу скорее познакомить тебя со всей своей семьей». Ведь у меня действительно два пригласительных на руках. Моя сестрица в очередной раз не упустила возможность ткнуть носом в то, что она меня снова обскакала. Марина в двадцать четыре уже выходит замуж за какого-то богатенького сынка, а Альвина в свои двадцать два, кроме нот, ничего не имеет.
– Если ты зовешь…– неуверенно тянет Виолетта, а я тут же оборачиваюсь к ней лицом, опираясь ладонями о её каменную грудь.
И попутно переливаю за край ванны воду с пеной.
– Виола, – обнимаю её за шею и заглядываю в зелено-карие глаза, которые тут же удивленно распахиваются от моего виноватого тона, – я не с намеком что… – запинаюсь, кусаю губы и мямлю дальше. – Ну… Ты не обязана…
Она обхватывает мое лицо мокрыми руками, расплывается в улыбке, собирает с моих щек прилипшие к ним пряди волос, возвращая их обратно в собранный пучок на макушке.
– Аль, все нормально. Хочешь, чтобы я поехала? Без проблем составлю тебе компанию, – вполне серьезно заявляет Виолетта.
Меня одновременно и радует, и смущает её ответ. Как-то неловко за подобное спонтанное приглашение на очень семейный праздник. Но что-то подсказывает, что с Виолой будет однозначно веселее, нежели я проведу этот «торжественный» день, спрятавшись где-нибудь в ресторане за тарелкой салата.
– Не парься. Мы просто проведем эти выходные вместе. – Видимо, на моем лице все еще отражается замешательство, потому что Виола разговаривает со мной, как с маленькой.
Гладит костяшками пальцев мою щеку и касается губ мягким поцелуем, осторожно вторгаясь горячим языком к моему языку.Тело реагирует быстрее, чем голова. Я нарочно сильнее прижимаю к спинке ванной Виолетт и сама же плавно трусь о её бедра.
Чувствую и веду себя не лучше мартовской кошки. И нет… Мне не стыдно. Потому что в ответ получаю не только одобрительный женский стон, но и лавину жгучих мурашек, ползущих к самому низу моего живота.
Ладони Виолетты уже настойчиво блуждают по моим ягодицам. До приятной боли сжимают их и тут же аккуратно поглаживают. Вода ванной теперь все равно что воды Антарктики, потому что от крепкого рельефного тела подо мной жар в миллион раз сильнее. Как и в миллионы раз больше бушующих гормонов, заполняющих мои вены.
И пока я не стала состоять лишь из одного желания под названием «хочу», все-таки решаюсь задать расслабленной Виолетте встречный вопрос.
– Виола, – шепчу ей в губы и запускаю пальцы в её влажные пряди, хаотично уложенные на голове, – теперь твоя очередь что-то рассказать о себе.
Да, я подпустила Виолетту ближе, чем вообще могла предположить. Только это не отменяет того, что знаю про её шикарную жизнь на снимках в социальных сетях и понятия не имею, почему она закончилась. Любопытство же не порок?
Слегка отстраняюсь и невинно хлопаю ресницами, заглядывая в её затуманенные глаза. И на мгновение мне кажется, что в их глубине мелькает что-то похожее на растерянность. В слабом свете зажжённых свечей вижу, как Виолетта резко сглатывает, а скулы и челюсть напрягаются, заостряя черты лица.
Но это всего лишь мгновение.
– У нас есть более интересные занятия, – Вила вальяжно усмехается и скользит ладонью вдоль моего бедра все ниже, пока её пальцы не оказываются между моих ног.
Мысль, что она попросту съезжает с разговора о себе, живет в голове ровно секунду. Вино, горячая ванна, терпкий запах женского тела, возбуждение, рвущееся по каждому сантиметру моей кожи и вызывающее движение одного пальца внутрь меня. Таким образом я становлюсь безвольным пластилином. Вздрагиваю с тихим стоном на губах и утыкаюсь лбом в твердое плечо, не в силах сопротивляться настойчивым ласкам.
– Не здесь, Аль, – сдавленно хрипит Виолетта мне в ухо, когда я обхватываю разгоряченно ноющими мышцами его палец, скользящий все глубже.
Я не сопротивляюсь, когда сильные руки вытаскивают меня из ванной. По моему телу ручьями течет вода, заливая пол. Но мне глубоко все равно. Сейчас я дурею на всю голову, потому что даже не понимаю как мы, обе голые, мокрые и все еще в остатках пены, оказываемся снова у меня в спальне.