Глава #2 Вдохновение
Дорога домой лежала через небольшую рощицу. Листья клёнов, стоявших ровными рядами, как солдаты на параде, уже почти всё мягко покоились на холодной и сырой земле. Лишь немногие, самые стойкие листья, покачиваясь на ветру, смотрели на прохожих с веток и приветливо дарили свой тёплый оранжево-красный цвет.
На небе же, всё было совсем иначе - тучи, вобрав в себя всю злость и холод из душ прохожих, грозно плыли по некогда ясно-голубому небосводу. Не миновать очередного дождя.
Как только первые слезы неба коснуться уставшей земли, трудоголики, спешащие с работы домой, достанут свои черные, как капюшон Смерти зонты, чтобы не промочить такие же чёрные лакированные туфли и офисный костюм. А кто-то как я - в очередной раз оставят свой пёстрый зонт дома, и шлепая по лужам побегут домой, где ждет теплый мятный чай и булочки с корицей.
Но дождь пока не начинался и можно было спокойно слушать весьма вписывающуюся в данный момент песню - "Stormy Weather" от группы The Kooks.
Так я дошла до дома. Зайдя внутрь, первым делом я заметила отца, который засуетился сразу, как увидел меня на пороге.
- Эджейна, золотце, ты уже вернулась? А почему так поздно? - папа попытался обнять меня, но я сделала вид, что не заметила этого вовсе.
- Не думаю, что для тебя это необходимая информация, - пробурчала я попутно снимая ботинки.
- Ты наверное голодна? Маргарет приготовила замечательную лазанью! Иди на кухню, пока еще не остыло, - с энтузиазмом произнес папа.
- Спасибо, но я сама себе что-нибудь приготовлю, - "поблагодарила" я.
Когда я почти поднялась на второй этаж, папа сдавленным голосом произнес:
- Мне кажется, ты совсем не нуждаешься в отце...
- Я куда больше нуждаюсь в матери! - крикнула я и скрылась за первым поворотом второго этажа.
Неужели он всё еще не понял, что я никогда не буду общаться с ним как в детстве - открыто и ласково?! Он сам виноват в том, что потерял близких людей, и попытки вернуть былое тщетны!
***
В оконное стекло ритмично забарабанил главный музыкант осени - дождь. Очень хотелось отложить тетради, взять плед и мягко устроившись на подоконнике смотреть на то, как осенний ветер и капли дождя раз и навсегда превращают зной и солнце прошедшего лета в туман-воспоминание...
Но, увы, сочинение само себя не напишет.
Отвернувшись от окна, я попыталась сосредоточиться и позвать Музу на помощь. Но как обычно, ни Муза, ни Фортуна не прибыли по чьей-то просьбе. Античные подруги, как кошки - когда захотят сами, тогда и придут, замурлыкав опустятся на колени, преданно глядя ярко-зелеными глазами. А ты боишься пошевелиться, чтобы не спугнуть счастье, раз оно так близко. Но вот, дуэт Муза и Фортуна, гордо подняв головы уходят к кому-то другому: к поэту, безнадёжно кусающему перо в поисках финальной рифмы; к композитору, симфония которого отчаянно просит "бури чувств и эмоций", но вдохновения всё ещё нет, и мелодия получается какой-то вялой и заурядной; к профессору в ядовито-белом халате, ведь ему так нужно найти тему для новой диссертации, но что-то совсем ничего не выходит; в конце концов Фортуна и Муза стучат в двери обыкновенному пекарю из кондитерской, и он придумывает новые пироженные, которые вскоре, покупают во всем городе, попутно нахваливая их неповторимый вкус.
Замечтавшись, я даже не заметила, как в комнату вошла Маргарет.
- Мисс МакМилл, Ваш отец просил Вас подготовиться к ужину и спуститься на первый этаж, где Вас встретит Боб и отвезёт в ресторан. - монотонно поведала волю папы, Маргарет.
Разумеется, она прекрасно знает, что все мероприятия, связанные с отцом, я по возможности игнорирую и пропускаю. Но ее должность обязывает плевать на своё личное мнение и исполнять волю босса, т.е. мистера МакМилла.
- Маргарет, ты же знаешь, - начала я, но Маргарет перебила:
- Мистер МакМилл настоятельно просил Вас одеться подобающим образом и прибыть в ресторан на ужин. Так же, он упомянул о том, что Вам предстоит очень важная встреча во время ужина, - договорив, Маргарет удалилась.
Хм, а ведь это идея! Раз "важная встреча", значит опять припрётся какой-нибудь лысый хрыщ в дорогом костюме и длинным шлейфом из элитного одеколона, от тяжелого запаха которого хочется кашлять и уйти куда подальше. А этот лысый хрыщ просто так не пришёл бы - значит очередная крупная сделка. А если я хорошенько постараюсь и испорчу у "хрыща" его мнение об отце и о себе, то сделка ляжет в уютную могилку, о которой уже никто и никогда не вспомнит...
Наскоро одев специально не подходящую под предстоящее мероприятие одежду (толстовку, джинсы, кеды и кепку), я выбежала из дома.
Сидя в салоне авто я достала из кармана жвачку и засунула ее в рот. Теперь образ избалованной и не обученной этикету дурочки готов!
Я вошла внутрь ресторана. На фоне прочих посетителей я смотрелась даже не белой вороной, а сиреневым альбатросом. Но это то мне и надо - выглядеть неподобающее.
Злобно потирая ручки где-то там, в воображении, и уже предвидя крах ужина, я принялась искать глазами папу.
Поиски были не долгими - он сидел за столиком у окна и мило ворковал с какой-то подозрительной девицей. На вид она была моложе его лет на десять, черные локоны аккуратно были уложены на бок, в ушах комфортно прибывали бирюзовые серьги, а одето на ней было постельно голубого цвета платье с глубоким вырезом.
Как только я подошла к столику, отец радушно улыбнулся:
- А это моя дочь Эджейна, - кивнул он брюнетке, - Эджейна, а это Карен.
Эта подозрительная брюнетка искусственно улыбнулась и приторно произнесла:"Очень приятно".
Я же, подавляя рвотный рефлекс, с нескрытой наигранностью сказала:
- А вот лично мне совершенно не приятно. И знакомству я тоже не рада.
Отец поморщился, а Карен обиженно покосилась на него. Как будто он мог как-то повлиять на ситуацию. Ха, смешно!
Но последующие слова папы ввергли меня в настоящий шок.
Взяв Карен за руку, он произнес:
- Эджейна, мы хотим сообщить тебе, что мы очень любим друг друга и хотим пожениться.