Часть 13
На море был полный штиль на рассвете. Чонгук уже привык как-то вставать с первыми лучами солнца. Тело немного ломило от проведённой в страсти ночи. После минета Чонгук непослушно скрылся в джунглях на добрых полчаса, чтобы продолжить. А потом, уже зная, что его ждал Тэхён, с охотой упал в чужие объятия. Лёгкое снятие напряжения перед этим сделало сам секс похожим на изнурительную пытку. Тэхён позволял наслаждаться каждым моментом, не торопился, поэтому Чонгук в своё удовольствие оседлал его. Поцелуи, нежные поглаживания и такие необходимые глубокие толчки — сводили с ума. Чонгук занимался любовью. В каждом движении чувствовалось отношение Тэхёна к нему, и это не шло ни в какое сравнение с тем, что он испытывал раньше. Выбившись из сил, когда уже кончать было нечем и его трясло от сухих оргазмов, а Тэхён издевательски посмеивался, продолжая трахать, Чонгук сам себе признался, что окончательно пропал в этом человеке. Влюблен до дрожи в груди и коленях. От одного зрительного контакта на пике удовольствия хотелось прошептать, как сильно Чонгук пропал... Но получалось только гладить лицо, хмурить брови от сносящей сознание волны экстаза и тихо, протяжно скулить.
Тэхёна уже не было в хижине, когда он проснулся. Тот всегда вставал первым, старался не шуметь и давал ему немного больше времени поспать. Чонгук удовлетворённо потянулся, потёр ладонями лицо и поднялся. Погода обещала быть волшебной сегодня. Он прихватил с собой некогда белое полотенце, что за время пребывания на острове приобрело серый оттенок, и пошёл по заученному пути к водопаду умыться. Вода там по обыкновению после ночи колола холодом, но к обеду это место под палящим солнцем было отдушиной. Да и купаться под струйками воды, стекающей по камням, приносило отдельный вид удовольствия. Стоило только свыкнуться с прохладой, как тело буквально нежилось в брызгах капель. Чонгук, наверно, впервые задумался, что здесь чертовски красиво. Нетронутая природа, щебет экзотических птиц, крики джунглей — всё это прекрасно. Слишком. Возможно, это ещё не спавшая эйфория после ночи любви, но не суть. Некстати вспомнились слова его друзей на лодке, что восхваляли девственность таких вот мест, а он тогда ничего не смыслил и привычно огрызался.
Набрав бутылку воды и сорвав парочку бананов на пути к пляжу, Чонгук перекусил. Где-то там, он уверен, Тэхён уже рыскал с Ёнтаном по рифу, присматривая завтрак из крабов или моллюсков. Их было не видно за огромными камнями, выступающими в море, но Чонгук точно знал, что они там. Периодически слышал тихий лай — Тэхён точно что-то поймал. Ёнтан всегда так реагировал на трепыхающуюся рыбу или пытающихся спастись рачков. Но стоило ему выйти к пляжу, как кожура от банана просто вывалилась из рук. В паре сотен метров у их бухты, в противоположной стороне от валунов, дрейфовала яхта. Небольшая, скорее всего, частная. И судя по новизне корпуса — чья-то собственность. У местных такая роскошь не водилась. Даже он на худшей плавал.
И тут Чонгук застыл. Своим глазам совершенно не верилось. Он отчётливо понял — вот он шанс на спасение. Было дёрнулся, даже побежал в ту сторону, но резкая мысль озарила сознание, и он застыл, как вкопанный. А что дальше? Что ждёт его там — в цивилизации? Ужасные новости о гибели друзей, мужа? Или... куда худший расклад для них с Тэхёном. Что, если Седжин жив? Что делать ему? Он ведь влюблён. В бедного рыбака влюблён. Причём по уши. Как смотреть мужу в глаза? Как вести себя в этом случае? Там, в цивилизованном мире, он просто пропал, признан без вести пропавшим. Там его будут встречать, обнимут, скажут, как переживали, и... поцелуют. Чонгук трусливо мотнул головой. К такому он не готов. Не думал. Не знал, что ему делать. Как отказаться от жизни, к которой привык? Но, с другой стороны, он привык и к острову за... сколько? Сколько времени они провели в этом безлюдном месте совсем без ничего? Не имея даже самого элементарно-привычного? И ничего — жил же как-то. Нравилось, влюбился. Понял, что мог так жить, мог хоть что-то чувствовать, кроме давящего долга соответствовать чужим желаниям. Мог быть собой, счастливым. Но в условии отсутствия выбора. А сейчас этот самый выбор дрейфовал перед глазами в виде белоснежной яхты. Чонгук трусливо бросился в джунгли. Не готов. Не мог. Не мог взять на себя ответственность, а ведь совсем недавно готов был за это умереть. Чёрт. Он просто жалкий. Теперь на весы выбора добавились деньги. Те самые, которые он так любил тратить на себя. Те, ради которых он готов был наступить себе на горло и терпеть что угодно. А готов ли сейчас? Чонгуку страшно.
Пока он пробирался к хижине, в груди всё скручивало от ужаса предстоящего выбора. Время ещё было. Не сказать, что много. Но хотелось для начала увидеть Тэхёна, заглянуть в его голубые глаза, чтобы выбор сделать было проще. Его ведь никто не заставит остаться с мужем, верно? Он всего-лишь потеряет мнимую уверенность в завтрашнем дне. Деньги или любовь? Раньше Чонгук, не задумываясь, выбрал бы первое. А сейчас, когда их и так у них не было на острове, понял, что за них не купить то самое чувство, что теплилось в груди. Да, что угодно можно позволить с ними, но не это. Можно обманывать себя, как Чонгук делал раньше. Но когда прочувствовал, каково это — любить, понял, насколько ошибался. Слишком ценно это чувство, чтобы от него отказаться. Это какое-то безумие. Сладкое, манящее, словно дурман. Но и отказаться от спасения он просто не имел права. Не мог пренебречь таким шансом подставить под удар их жизни, что вечно находились в невидимой опасности.
Скорее всего, на остров прибыли даже не туристы, а те, кто хорошо знал это место. Возможно, любители экзотики, что захотели уединиться от мира. До них ведь здесь кто-то построил хижину, даже бросил некоторые вещи, которые они нашли. Люби Чонгук природу раньше, тоже, наверно, остановился бы здесь. Место действительно было райским, если добавить в него чуточку цивилизации, зная, что неподалёку дрейфует яхта, куда можно скрыться. Отличное место посмотреть на закат, сидя на песке с бутылкой шампанского и любимым под боком.
Пока он добрался до хижины, несколько раз останавливаясь, Тэхён уже опередил его. Тот довольно улыбался, демонстрируя свой улов. Сегодня у них на завтрак креветки. Не удивительно, что ради них Тэхён так рано поднялся, а сейчас на довольном лице плескалась гордость. На Тэхёне не было рубашки. Взгляд заскользил по загорелым мышцам груди, крепким предплечьям, волосам песочного цвета и упёрся в голубые глаза. Чонгук застыл от такой красоты, зная, что там, за спиной с дрейфующей яхтой, всё, что у них было здесь, может рассыпаться.
— Тэ-э-э, — дрожащим голосом протянул он, когда мягкие губы накрыли его собственные.
— Доброе утро, у нас сегодня деликатесы, — горделиво протянул Тэхён, приобняв за талию. Его дрожь не осталась незамеченной, и чужой взгляд тут же изменился. — Что с тобой? — Тэхён нахмурился, чуть отстранившись, и внимательно осмотрел его. — Почему дрожишь? Заболел? — Чонгук смог лишь мотнуть головой в отрицании.
— Я... просто... хотел... — Чонгук хотел признаться прямо сейчас в своих чувствах. Дрожащими руками огладил плечи, бегая взглядом по лицу. Тэхён тут же уверенно приложил губы к его лбу, проверяя температуру. Не верил на слово.
— Подожди, я сейчас. Нужно подбросить дров в костёр, чтобы не потух, и ты мне скажешь всё, что хотел. Позавтракаем, а потом мы снова займемся сексом, — с издёвкой прошептал на ухо. — Слишком хорош ты был вчера. Не могу не думать об этом. Я тоже хочу тебе кое-что сказать. Уверен, тебе понравится.
— Нет. Сейчас. Скажи сейчас, — взмолился Чонгук, хватая судорожно дрожащими пальцами за запястье.
— Какой нетерпеливый, не всё сразу, — Тэхён сгрузил улов, замотанный в тряпку, на листву и уже пошёл в сторону моря, чтобы обогнуть линию джунглей и принести оттуда парочку припасенных дров.
— Нет, нет, не ходи туда! — Чонгук кинулся следом, хватая за руки, но было уже слишком поздно. Тэхён застыл как вкопанный. Взгляд упёрся туда же, куда с отчаянием смотрел и он сам.
— Яхта... — растерянно сорвалось с губ. Тэхён резко обернулся, заглядывая ему в глаза. — Нас спасут, Чонгук! — на радостях обнял, крепко сжимая в капкане рук. Совсем радостно улыбнулся, обхватывая лицо ладонями, и впился в губы коротким поцелуем. — Спасут... Тебя, меня. Наконец-то.
Чонгук впервые в голосе Тэхёна услышал облегчение. Тот так радовался, что он увидел в этом, насколько тяжело было Тэхёну держать себя в руках всё это время. Как тяжело было нести ответственность за их жизнь, не поддаваться панике, как он сам, и тянуть всё на себе. Да, Чонгук помогал, но это была всего лишь помощь. Львиная доля груза лежала на плечах Тэхёна. И сейчас эта тяжесть спала. Чонгук снова почувствовал укол совести за то, что он такой беспечный, что не бросился сразу к этой яхте, а допустил возможность побыть эгоистом и дать шанс той уплыть восвояси, оставив им их тихое счастье. Конечно, потом, когда точно был бы уверен, что ждёт его в цивилизованном мире, пожалел бы об упущенной возможности, но сейчас его малодушие взяло над ним верх. Чонгук пытался спасти не их, а себя. Себя от выбора. Спасти их счастье, где они только вдвоём. Тэхён же со всех ног бросился к яхте. Тот не терзал себя сомнениями, как он сейчас. У Тэхёна всё просто. Ёнтан бросился следом, повизгивая, и старался догнать. А он так и остался стоять, будто ногами не в песке, а в бетоне.
Послышались призывы Тэхёна обратить на него внимание. Тот даже бросился в море, чтобы однозначно точно быть услышанным. А Чонгук бездумно поплёлся в ту же сторону, повесив руки вдоль туловища. Вот оно, их долгожданное спасение, которое сейчас ни капли не радовало. Он не успел признаться в своих чувствах. Не успел услышать от Тэхёна, что тот хотел ему сказать. Сейчас это перестало иметь ценность. В их тихое счастье на двоих вклинивались другие. Нет, Чонгук хотел, чтобы их спасли, но чуточку позже, если бы у него был выбор, возможность признаться, уверить Тэхёна в своих чувствах. Он мотнул головой, отгоняя эти мысли. Оставаться тут больше нельзя, как бы ни хотелось.
На яхте появился человек. Мужчина, что всматривался в плывущего к ним Тэхёна, кого-то позвал. Чонгук с какой-то апатией наблюдал за происходящим, застыв на берегу. А после машинально пошёл назад в своём желании взглянуть на их хижину в последний раз. Настил из листьев, что служил им постелью, припрятанные фрукты, что таились в углу домика. Тлеющий костёр, брошенный умирать, и комок завёрнутых в тряпку креветок, что должны были стать их завтраком. Чонгук уже тосковал, глядя на никогда не смолкающие джунгли. Там, за ними шумел полюбившийся водопад. Там продолжали жить своей жизнью беспокойные обезьяны, что столько раз воровали у них фрукты. И даже щебет птиц сейчас казался ему громче. Вернётся ли он сюда снова? Что ждало его за горизонтом бескрайнего моря? Сейчас эти мысли ужасно пугали, а полюбившийся уголок их совместной жизни стал почти брошенным. Весомая часть его жизни, которую он должен оставить прямо сейчас, просто протестующе кричала. Место, в котором он прошёл такой тяжёлый путь по принятию своих чувств, приобретению навыков — необходимо было покинуть. Чонгук должен двигаться дальше, должен иметь храбрость столкнуться с выбором, а не трусливо прятаться от мира, лишь бы не принимать никаких решений.
Чонгук всё так же потерянно, без какой-либо эмоции на лице, вернулся к берегу. Подхватывая Ёнтана на руки, зашёл в море, чтобы добраться до яхты. К спасению, которого так ждал и так трусливо испугался. Им участливо помогли забраться на яхту, Тэхён светился радостью, а на нём лица не было. Всё происходило словно в тумане. Как будто и не было тех проведённых дней на острове. Чонгука завели в каюту, усадили на мягкий кожаный диван, что так приятно ощущался под пальцами. Уже успел забыть, каково это, откинуться на пахнущую дорогой кожей обивку. Тэхён вкратце пересказывал их нелегкую жизнь: крушение, непонимание, где они и что с остальными. Даже Ёнтан с озорством бегал по каюте, принюхиваясь к новой обстановке. Сразу стало понятно, что богатые американцы просто приехали на курорт отдохнуть, судя из услышанного, и никак не ожидали здесь кого-то встретить. Будь на их месте кто-то из местных, Чонгук не понял бы ни слова, а вот со знанием английского проблем не было никаких. Мужчина в неловкости вставлял совсем неуместные шутки по поводу того, что хотел уже было искупаться с женой голышом, но тут услышал их крики. И всё это до того, как узнал, что они те самые без вести пропавшие.
— Боже, вам, наверное, было так тяжело, даже не представляю, — мужчина, что сидел и внимательно слушал, сочувствующе покачал головой. Он явно был владельцем этой яхты. Слишком беспечно вёл себя, подливая такое дорогое спиртное в бокалы, да и похвастаться не забыл. Неужели Чонгук вёл себя так же? Сейчас чужая бравада деньгами выглядела глупо.
Где-то в коридорах была слышна возня, но Чонгук не обращал внимания, пока до обоняния не донёсся приятный запах мяса. Организм не получал всего необходимого из фруктов и одной рыбы. Он точно скинул несколько килограмм, с учетом того, что в последнее время у них ещё был и систематический секс. На столике стояли бокалы с дорогим шампанским, но к нему даже не хотелось притрагиваться. Он снова осмотрел мужчину, отмечая бледность его кожи по сравнению со своей. Только сейчас он понял, насколько сильно загорел, и почему-то этот факт так сильно зацепился за разум.
— Было хорошо, — тихо произнёс Чонгук. — Немного страшно, поначалу тяжело, но Тэхён, — перевёл взгляд на голубые глаза, что за ним наблюдали, — спас нас. Добывал пищу, нашёл воду и обустроил хижину. Если бы не он, я бы погиб, — Чонгук с благодарностью в глазах кивнул своему горячо любимому рыбаку, получая мягкую улыбку в ответ.
— Какой ужас, — в комнату буквально вплыла женщина средних лет, ставя на стол две тарелки с мясом и какими-то овощами. — Поешьте, пожалуйста. Алан наверняка даже не представился. Я — Делла, его жена, — она села рядом с мужем на диван, не прекращая бегать по ним взглядом. — О затонувшей лодке по всем новостям крутили. Где-то, не знаю... сколько? — обернувшись к мужчине. — Месяц, два? Прошло уже почти два. Господи, чтобы вас найти тут, устроили целые поисковые отряды. У нас продолжительный отпуск, поэтому мы когда-никогда попадали на сводки этих самых новостей. Говорили, что на лодке были богатые люди. Страшно подумать, что имея такие деньги, кого-то ждёт ужасная судьба.
Чонгук кивал, машинально пряча свои руки. Потому что взгляд из раза в раз возвращался к чужой белизне кожи, к дорогим украшениям на запястьях и пальцах. А он чувствовал себя нищим. И если он всё же проявит стойкость в предстоящем выборе, в голову лезло их совместное будущее с Тэхёном. Чонгук реалист. Знал, каково это — без денег. Что он мог ему дать? Он ведь ничего не умел. Привык вечно сидеть и бездельничать, спуская деньги на собственные развлечения, чтобы отвлечься от скуки. А сейчас? Он останется ни с чем. Тэхён будет уходить в море, рыбачить, чтобы прокормить теперь не только себя. Возможно, устроится на круизный лайнер, как и отец, и тогда Чонгук подолгу будет сидеть в одиночестве без связи с ним и загоняться собственной никчемностью. Такое себе удовольствие. И будет ли Тэхён ему рад, когда он рано или поздно начнёт капризничать, требуя к себе внимания? Чонгук — обуза для Тэхёна. Как долго продлятся их чувства, когда они столкнутся с бедностью? Эти мысли пугали. Чертовски. Так страшно ему не было, даже когда море уносило его в холодную бездну во время крушения. Там случилось всё слишком быстро.
— Кто-нибудь выжил? — Чонгук вскинул голову и молящим взглядом уставился на их спасителей. Ждал приговора, но его так и не последовало. Точнее, ничего конкретного. Эти беспечные люди не сильно интересовались происшествиями. Но это и понятно — они приехали отдыхать. Им ещё повезло, что те знали хоть что-то.
— О-у, даже не знаю, что ответить, — Алан задумался, видимо, вспоминая детали из новостей. — Вроде, да. Говорили о без вести пропавших, их поисках. Кажется, пару человек выжило, да. Точно, — кивнул в ответ. — Но имен, к сожалению, не помню. Кто-то из туристов и пару членов экипажа. Именно на деньги тех, кто выжил, и устроили поиски, как я понял.
Кто-то выжил. Это единственное, что понял Чонгук. Но кто? Муж? Друзья? Кто искал их? Он не имел ни малейшего понятия. Когда их всё же оставили наедине, чтобы уточнить у капитана, подал ли он по рации новость на острова, Чонгук молча пялился на еду. Аппетит почему-то резко пропал. Тэхён сидел напротив, внимательно за ним наблюдая, а ему казалось, что тот читал все его сомнения. Также молчал, не отводя голубых глаз.
— Ты чего такой? — немного тревожным голосом спросил Тэхён. — Иди ко мне, — похлопал ладонью по обивке дивана, приглашая пересесть.
Чонгук с охотой перескочил на другое место. Не на диван. Сразу на руки, усаживаясь на колени. Буквально скрылся в объятиях, обвив шею руками, и с удовольствием уткнулся носом в волосы. Будто чужие крепкие руки могли защитить его от своих же мыслей. От Тэхёна все так же пахло морем. Этот запах настолько гармонировал с ним, что въелся Чонгуку в мозг. Стал любимым ароматом, которым хотелось дышать постоянно.
— Мне страшно. Боюсь узнать обо всём. Скажи, что всё будет хорошо, — шептал Чонгук, прижимаясь крепче.
— Всё будет хорошо, — мягким голосом произнёс в ответ, обнимая талию, и погладил по спине. — Не бойся, Чонгук. Мы спасены, остальное мелочи. Главное... — Тэхён запнулся, казалось, и его голос дрожал, но тот хорошо скрывал собственные эмоции. — Помни, что ты нужен мне за всей этой мишурой, что нас ждёт. Очень...
— Правда? — Чонгук заглянул в глаза, в которых готов был утонуть. Тэхён кивнул, ласково проведя пальцами по щеке, успокаивая, и накрыл губы поцелуем. Поначалу мягким, но с каждым плавным движением языка ласка становилась отчаяннее. Тэхён крепче сжимал, притягивал, будто боялся на самом деле потерять его, такого непутёвого. Тэхён не попросил его открыто остаться с ним. Возможно, боялся честного ответа. Там они были заложниками ситуации, а здесь они из разных миров.
Ёнтан бегал по яхте, знакомясь с капитаном, и особенно подружился с Деллой. Чонгук смотрел на это всё и пытался радоваться, но внутри всё так же скреблось это непонимание происходящего. Он так боялся того, что предстояло. Когда мотор яхты завёлся, и та пришла в движение, сердце Чонгука, казалось, наоборот, остановилось. Он не отходил от Тэхёна, который буквально насильно покормил его приготовленной едой, но Чонгук не чувствовал ни вкуса, ни удовольствия. Захочет ли Тэхён терпеть его рядом с собой? На острове им друг от друга некуда было деться, а тут совсем другое. Там не было выбора, а в мире с цивилизацией — его с лихвой. Там нужда толкала их уживаться, а здесь ничего не держало рядом.
— Мы сообщили на ближайшие заселённые острова о вашем спасении, так что вас уже ждут, — Алан вошёл к ним, принеся чистую одежду, чтобы оба могли переодеться. — Тут в конце коридора есть душ, вы можете пойти смыть с себя два месяца вдали от цивилизации.
— Я пойду быстро помоюсь, хорошо? — тихо спросил Тэхён, оборачиваясь к нему. Чонгук хотел бы с ним, но это не совсем то место, чтобы демонстрировать свои отношения.
— Хорошо, — он кивнул, снова чувствуя себя совсем не в своей тарелке.
Окружающий их шик не вызывал зависти или радости, Чонгук вдруг почувствовал себя абсолютно никчёмным. Ему определённо было комфортно, это его мир, в который сейчас он не вписывался настолько, насколько это вообще было возможно. В нём будто боролось его прошлое и настоящее. Он не хотел больше ложиться под богатого мужика просто для того, чтобы тот его содержал, вот только к своим годам он понял, что никогда в жизни не был богат. Чонгук всегда был беден, просто существовал свою бедность в богатых условиях, а по факту ничего из себя не представлял. Тэхён ему это тоже говорил, и пусть в тот момент все слова были направлены на то, чтобы сильнее его задеть, это всё ещё оставалось правдой. Если бы не их с Тэхёном чувства, он бы наверняка и на острове сгодился лишь для удовлетворения потребностей, в которых считал себя профессионалом. Нелестное достижение сейчас выглядело просто жалким. Внутри стало горько, его просто душила мысль о том, что они с Тэхёном не смогут ужиться. Только уже не потому, что тот бедный рыбак, а потому, что Чонгук ни на что не способен. Чонгук капризная обуза, бесполезный якорь на шее с завышенными ожиданиями. Да что там говорить, он со своим характером сам всё испортит. А Тэхён терпеть не станет...
— А вы как около острова оказались? — тихо спросил Чонгук, просто чтобы выйти из раздирающих изнутри мыслей.
— Это наш с женой способ проводить так отпуск. Мы живем в Маниле около полугода. А до этого в Сан-Франциско. Оба имеем бизнес. Постоянные дела, много обязанностей и загруженный график. Это заставляет людей топить свою любовь в ссорах, поэтому мы завели свою традицию. Приплываем к островам, где это разрешено, и проводим неделю. Без телефонов, без дел, без обязанностей, только мы вдвоем. Обычно ночуем на яхте, но можем и на пляже, если не сезон дождей. Очень помогает осознать себя, — Алан улыбнулся, смотря в круглое окно большой каюты.
— И правда помогает, — хмыкнул Чонгук грустно, глядя в пол.
— Тэхён сказал, что ты был пассажиром на яхте.
— Да, я был там с... с мужем, — поджал губы, вдруг обращая внимание на свои пальцы. Только сейчас, спустя столько времени, он осознал, что его кольца не было. Даже не вспомнит, было ли оно вначале их пути на острове. — Мы прилетели из Кореи, небольшое путешествие с ним и моими друзьями.
— Ох... это так печально, примите мои соболезнования, очень надеюсь, что ваш муж смог выжить, — в чужом голосе была слышна искренность, и Чонгук только кивнул, натянуто улыбаясь. Он старался лишний раз вообще ни на что не надеяться, чтобы не чувствовать себя ещё большей тварью.
Тэхён вернулся довольно быстро, и Чонгук сразу ушёл в душ, зная, что засядет там надолго. Горячая вода казалась чем-то таким непривычным, но прекрасно смывала все дурные мысли хотя бы на жалкие минуты. После ледяного водопада — тёплые струи воды заставляли нежиться с улыбкой на лице под душем. После получаса, не меньше, под горячей водой, он смотрел на себя в запотевшее зеркало, не отводя взгляд от отражения. Там незнакомец. Волосы отрасли прилично, он немного похудел и сильно загорел. На него больше не смотрел молодой парень, который знал, как себя подать. Он видел скорее кого-то абсолютно запутавшегося и забитого самим собой. Он видел себя после детского дома. Будто жизнь отбросила его обратно, только теперь он мог выбраться. Там, в отражении, — нищий оборванец без семьи, статуса, денег. Вот он настоящий. Смуглый, неухоженный. И как ещё Тэхён видел в нём что-то привлекательное? В этот момент он для себя чётко решил: даже если Седжин жив, он с ним не останется. Потому что любил несносного рыбака. И дело даже не в чувствах, в которых его так и не заверили, Седжин его тоже любил, а в его собственном желании остаться. Он просто не простит себя, если после всех чувств, которые испытал к Тэхёну, он позволит себе кого-то другого. За это он никогда не смог бы себя простить. И пусть это жестоко по отношению к любящему мужу, но сердцу не прикажешь. Деньги — всего-лишь деньги.
После душа он чувствовал себя лучше и намного комфортнее. Любовь это, конечно, просто прекрасно, но он слишком любил ухаживать за собой. Остриг ногти, расчесался и перемазался всеми кремами, что были ему доступны, чтобы хоть как-то выглядеть чуточку лучше. Чонгук переоделся в спортивные штаны и футболку, которые ему одолжил Алан, и снова устроился в теплых объятиях Тэхёна.
***
Тэхён не мог поверить, что это всё действительно правда. Тёплая вода, еда, мягкий диван и другие люди. Они спасены. Это чувство казалось таким недостижимым, что сейчас в него даже не верилось. С каждым днём у него в голове оседала мысль, что их не спасут. Он старался отбиваться от всего этого, не думать о плохом и надеяться, но иногда было слишком сложно. Особенно, когда слёг Чонгук. В тот момент, ночью, ему казалось, что это начало конца, поэтому сейчас всё ощущалось нереальным, но он был счастлив, хотя бы потому, что его любимый человек был в безопасности. Чонгук был рядом. И пусть на лице у того слишком отчётливо преобладал страх, зато его жизни больше ничего не угрожало.
Сам Чонгук, видимо, снова себя загнал, потому что отключился, лёжа головой на его коленях. Тэхён любовался им, мягко перебирая тёмные волосы, и просто наслаждался тёплым чувством счастья. Теперь он ни секунды не жалел, что в ту ночь спас этого высокомерного засранца, который оказался вполне себе сносным и очень даже милым, если к нему найти правильный подход. Тэхён, на самом деле, видел, что Чонгука что-то беспокоило, и в глубине души он прекрасно понимал, о чём тот думал, но признаваться себе не хотел. Если Седжин жив, то Чонгуку придется выбирать, и как-то влиять на чужой выбор он не стал бы. Слова не скажет «за» или «против», просто потому, что ему не нужны поблажки. Сказать о своих чувствах на острове, как планировал — тоже не успел. Но это к лучшему. Выбор Чонгука должен основываться не на обещаниях любить и лелеять, а на собственных чувствах, которые испытывал. Сам должен выбрать жизнь, с которой придётся столкнуться, чтобы потом на него не сыпались упрёки, что это он, Тэхён, испортил ему безбедное существование, увёл у мужа, влюбил и вообще негодяй. Если Чонгук выберет для себя свою старую жизнь, мужа, — Тэхён не вправе будет ему что-либо сказать. Если муж всё же погиб — с собой рядом из жалости остаться тоже не позволит. Поэтому он не лез со своими чувствами, хотя и видел тяжесть чужих мыслей. Он — заинтересованное лицо, и решение Чонгука, каким бы оно ни было, должно приниматься только им самим, без помощи Тэхёна.
— Мы уже скоро прибудем, вас уже ждут в порту, — тихо произнесла заглянувшая к ним Делла.
— Спасибо, — Тэхён кивнул, убирая с лица Чонгука прядь тёмных волос.
Тэхён в нём пропал, на самом деле, и о будущем сейчас совсем старался не думать, слишком тяжело осознавать последствия для самого себя. Откровенно говоря, ему хотелось, чтобы всё это наконец-то закончилось, и жизнь вернулась хотя бы в подобие стабильности. В идеале, вместе с Чонгуком. Тот должен понимать и принимать свой выбор. Он не думал, что когда-то с ним будет вот так, чтобы до головокружения хотелось человека рядом. Чтобы быть счастливым просто потому, что тот самый рядом. Это казалось историями из сказок, но Тэхён нашёл свою на пороге смерти. А теперь думал, что его занятость в море уже не то, чем можно гордиться. Ради Чонгука хотелось сделать большее. Хотелось, чтобы тот ни в чём себе не отказывал, не экономил, если всё же выберет жизнь рядом с ним. Что там говорил Чонгук — с его внешностью в Корее платят бешеные деньги моделям? Тот уверял, что голубые глаза, блондин — это изюминка в том мире лоска, в котором жил Чонгук. А рыбачить можно и по выходным. Хобби никуда не денется. А вот Чонгук со своими запросами рано или поздно может. Отчего-то эта мысль Тэхёна развеселила, и он усмехнулся себе, поглаживая волосы спящего Чонгука.
— Эй, Чонгук, — тихо позвал, наклоняясь к нему и аккуратно целуя в висок. — Просыпайся, мы почти доплыли.
Тот только кивнул, сразу поднимаясь, и очень пристально на него посмотрел.
— Всё же будет хорошо?
— Да, всё будет хорошо, — кивнул, аккуратно целуя полюбившиеся губы.
Как только они сошли на берег в порту, их сразу увезли в больницу. Они оба настаивали, что чувствовали себя хорошо: не обезвожены, не истощены, но врачи силком развезли их по палатам. Как им объяснили через время, на островах можно подхватить много заразы, поэтому, пока не придут анализы, нужно будет провести время в клинике. Сил спорить абсолютно не было, поэтому он этого и не делал. Знал, что туристы частенько оказывались в больницах со всякими болячками после экскурсий на острова.
Про крушение ничего не говорили. Даже информацию о том, кто выжил — выбить не удалось. Не у врачей точно. Единственное, что смог сделать Тэхён, это найти телефон и позвонить отцу. Тот, оказалось, знал обо всем, и это грузом упало на плечи. Отец наверняка извёлся за эти два месяца, пока не было известно, что с ними, но радовало то, что хотя бы не похоронил. Надеялся, и походу — не зря. За разговорами, уверениями, что с ним всё в порядке и как только лайнер зайдёт в порт, он встретится с отцом, сдачей анализов — весь день прошёл настолько быстро, что Тэхён удивился, увидев, как за окном опустились сумерки. Всё было в бесконечной суматохе, а из-за того, что он долгое время был только с одним человеком, количество людей напрягало. Полиция тоже приходила и расспрашивала, что тогда произошло, но Тэхён так и не понял зачем. Страховщики тоже донимали расспросами, пытаясь воссоздать трагедию. Скорее всего — просто искали виновного в крушении, чтобы списать это на халатность экипажа и снять с себя ответственность. Под окнами же сновали репортёры. Это скопление народа — отталкивало. Видеть никого не хотелось, кроме одного единственного человека. Но Чонгука он тоже практически не видел, у них были разные палаты, и их весь день таскали на какие-то обследования. Люди тут очень серьёзно относились к подобным вещам, особенно когда под окнами сновали журналисты, чтобы из первых уст добыть эксклюзив у чудом выживших на необитаемом острове. К тому же те, скорее всего, охотились за Чонгуком. Богатый иностранец, ради которого затеяли эти поиски, сейчас был лёгкой мишенью. Пропади он лично — никто бы не бросился, а тут статус. К тому же, пока они были в больнице, наверняка сообщили выжившим об их спасении. Тэхён страшился этого момента, потому что Чонгук, который был сейчас один где-то на этаже в палате, должен встретиться лицом к лицу со своими страхами и сделать выбор. Даже думать не хотелось, чем именно и как надавят на потерянного Чонгука.
Только поздним вечером, когда в клинике остался лишь дежурный персонал, Тэхён смог проскользнуть в палату Чонгука. Тот сидел на кровати, скрестив ноги, и кусал губы.
— Эй, Гук-и, ты как? — он сел рядом, сразу же притягивая того к себе. Чонгук уже так привычно уткнулся носом ему в шею.
— Я узнал, кто выжил, — произнёс едва слышно, и Тэхён моментально напрягся.
— Кто? — слишком резко сорвалось с губ.
— Повар, помощник капитана и Мину, — произнес хрипло, и Тэхён почувствовал чужую дрожь. Чонгук без лица смотрел на свои руки и молчал. Лишь раз провёл ребром ладони под носом и шмыгнул, усиленно моргая. Всё же столкнуться с реальностью — это не домыслы о выживших. Тут другое. Но Тэхён впервые в жизни чувствовал облегчение от того, что кто-то не выжил. Окажись Чонгук меж двух огней, как ни крути, Тэхён был бы в проигрыше. Сейчас того хотя бы не будет рвать на куски совесть, как и мысли о выборе. Сейчас Чонгук просто примет решение остаться с ним или уехать к себе домой.
— Плачешь? — Тэхён осторожно приподнял чужой подбородок пальцами, чтобы заглянуть в глаза и проверить чужое состояние. Сказать можно что угодно, а вот прочесть по лицу — куда надёжнее.
— Нет, — сжал пальцами ткань его больничной рубашки на груди. — Но предполагать это и знать наверняка — разное. Мне жаль ребят, они же... были совсем молодыми. — Тэхён не стал спрашивать ничего по поводу Седжина, ведь мог не сдержать рвущуюся ревность, а грубить сейчас последнее, чего ему хотелось бы. — Нам надо многое обсудить...
— Да, но давай мы сделаем это, когда нас выпишут, хорошо? — он поцеловал того в висок, зарываясь кончиком носа в тёмные волосы. И уже успел заметить, что Чонгук жил с огромным чувством вины после того, как осознал свои собственные эмоции и чувства. Тэхён нетерпелив, но давить на и так морально подкошенного Чонгука — ничем хорошим не закончится.
— Хорошо, — тот немного расслабился. — Я за сегодня устал, кажется, больше, чем в диких джунглях.
— Тут условия явно более дикие, чем в наших джунглях, — тихо засмеялся, ложась на узкую кровать, утягивая за собой и Чонгука. — Я тоже устал. Спать? Завтра нас должны уже выписать. Я немного с тобой полежу, пока ты не уснёшь, и уйду к себе. Не хочу, чтобы на обходе нас будили и гоняли по палатам из-за пропажи одного из пациентов.
— Да, давай спать. Спасибо, Тэхён. Серьёзно. За всё.
Чонгук уткнулся носом в его шею и оставил лёгкий поцелуй, когда Тэхён почти машинально пригладил его волосы на голове, будто утешал. Хватило каких-то пятнадцати минут, и Чонгук уже сопел вовсю, расслабившись на нём.
Тэхён, ощущая полную безопасность, свою и Чонгука, вернулся к себе в палату и отключился довольно быстро. Он, может, и циничный человек, но новость всего о трёх выживших никак в нём не отозвалась — он был уверен, что погибли все. Сейчас его больше всего интересовала его собственная судьба, и отчего-то он был уверен, что дальше всё будет так, как нужно.
Был уверен.
Пока не проснулся утром один в палате, приводимый в чувства одной новостью, которую ему сообщил врач: Чонгук несколько часов назад вылетел в Корею из местного небольшого аэропорта на частном самолёте.