Часть 1
Частный белоснежный авиалайнер в отдельно стоящем терминале встречал Ким Седжина, Чонгука и компанию из ещё нескольких друзей выстроенной в ряд командой. Приехав в аэропорт на шикарном лимузине почти к самому трапу, Чонгук спокойно и невозмутимо двинулся к лайнеру, зажав в изгибе руки сумку с маленьким шпицем. Для них это был привычный способ передвижения, но Чонгук чертовски боялся перелётов. Пусть проверка безопасности лайнера перед полётом была на высшем уровне, а риск разбиться минимальным — это не отменяло его жуткого страха, который он испытывал во время взлёта. Сковывающего, холодящего руки и лишающего адекватных мыслей страха.
Его родители умерли при крушении пассажирского самолёта далёких пятнадцать лет назад. Других родственников не было, и это оставило в нём неизгладимый след. Приюты, нищета, временные приёмные семьи — так выглядело его детство. Чонгук ненавидел бедность всей душой, пережив её сам. Но теперь в его жизни всё было стабильно — он стал содержанцем мультимиллиардера, которого волей судьбы встретил и умудрился влюбить в себя. По сути, Чонгук был балованной дорогой сучкой и вёл себя соответственно. Он готов был терпеть что угодно, лишь бы не бедность, в которую под страхом смерти возвращаться не хотел. Но любовник попался рассудительным, спокойным, и ему иногда казалось, что он его не заслуживал. Свой несносный характер Чонгук показывал всем окружающим его людям, но если дело касалось Седжина, услужливо переключался на покорного мальчика, с которым можно было сделать всё, что угодно. Ластился, обнимал, целовал и твердил, как сильно любил своего мужа. Чонгук прекрасно понимал, чего он на самом деле стоил без своего покровителя, поэтому старался угождать, даже несмотря на то, что его действительно любили. Каждый раз напоминал себе, что ничего не вечно. Когда в голове мелькало вредное «Не хочу! Не буду!», вспоминал, что на его место найдётся тот, кто захочет; тот, кто будет готов сделать всё, лишь бы занять его положение содержанца.
Вроде всего лишь воспоминания, которые стали причиной его бедности в детстве, но ладонь словно обожгло металлическим холодом, когда он коснулся трапа самолёта. Чонгук замер. Лишь на секунду, чтобы набрать в лёгкие воздух и напомнить: его капризы испортят настроение Седжину. Поэтому, сцепив зубы, шагнул вперёд. Перелёт был неотъемлемой частью путешествия, так что приходилось терпеть. Но настроение было заведомо паршивым. Опустив руку на голову маленькой собачки, он несколько раз провёл ладонью по шёрстке, успокаивая этим себя, и двинулся дальше.
Когда Чонгук, наконец, удобно расположился в салоне частного самолёта и дождался загрузки багажа, лайнер оторвался от взлётной полосы и взмыл в чистое голубое небо. На высоте, когда самолёт окончательно выровнялся и прозвучал сигнал, оповещающий о том, что можно отстегнуть ремни безопасности, Чонгук свободно вздохнул.
Всё внутри кабины кричало роскошью. Охлаждённое шампанское бортпроводница уже наливала в хрустальные бокалы и подавала лёгкие, изысканные морские закуски. Чонгук наконец-то мог отцепить судорожно-сцепленные руки от мягкого кресла под своими ногами и распахнуть глаза. Машинально поправив на руке дорогой плетёный браслет из платины, подаренный Седжином, он выхватил бокал из рук девушки и залпом осушил его. Жестом дёрнув рукой, он молча подал знак налить ещё. Время полёта до Филиппинских островов занимало четыре часа непрерывного следования по маршруту над бескрайними просторами голубой бездны морей. Если честно, Чонгук ничего особо приятного от столь утомительного перелёта не ожидал, но мысленно был благодарен, что Седжин не выбрал острова подальше. Длительные перелёты были чересчур утомительны, а уснуть он точно не смог бы. Любой толчок от встречи с вихрем воздуха заставлял самолёт трястись, а Чонгука впадать в панический страх.
— Сколько мы летаем, а на тебе каждый раз лица нет, — Мину, сидящий напротив него, расслабленно отпил из бокала, смотря на Чонгука.
— К этому нельзя привыкнуть, знаешь ли, — закатил глаза, закинув ногу на ногу. Радовало хотя бы то, что частные самолеты очень комфортны. На соседнем сидении стояла сумка, в которой тихо посапывал Ёнтан. Вот кому точно плевать на происходящее.
— Мне не понять, я слишком люблю перелеты, — довольно выдохнул, съезжая на сидении, чтобы сесть удобнее. — Кажется, шампанское не такое, как обычно.
— А я думал, мне показалось, — Чонгук задумчиво сделал ещё один глоток. И правда. Он потянул губы в усмешке, нажимая на кнопку вызова стюардессы. Девушка в стандартной форме компании и с натянутой улыбкой подошла к нему.
— Я могу вам чем-то помочь?
— Что за шампанское вы нам сейчас наливаете? — он смотрел в упор без какого-либо уважения, лишь презрительно усмехался.
— Дом Периньон[1], как и было указано.
— Но я четко и каждый раз говорю о том, что пью только Перрье Жуэ[2]. Мой муж платит огромные деньги за перелеты для чего? — он скривился, отставляя бокал на небольшой столик. — Я хочу, чтобы через пять минут тут была бутылка нужной марки.
— Но вы же понимаете, что мы на высоте шести тысяч метров над землей? — девушка растерянно бегала глазами.
— Если мозгов хватит, то вы поймете, что меня это не волнует, — он наклонил голову в бок, дернув бровью, и больше не удостоил её взглядом, давая понять, что разговор полностью окончен.
— Я хочу посмотреть на то, как она будет выкручиваться, — тихо хмыкнул Чивон, который лениво листал что-то в телефоне, положив голову на плечо Мину, постоянно пальцами убирая пепельные пряди с глаз за ухо.
— Пусть мучается, это её работа, — девушка, сидящая у иллюминатора через проход, поднялась, пересаживаясь на место рядом с Чонгуком. Достала Ёнтана из сумки, перекладывая того себе на колени. — Хёрин, зачем ты разбудила Тан-и?
— Я хочу с ним поиграть, — она пожала плечами, перекидывая длинный хвост тёмных волос с одного плеча на другое. — Нам лететь четыре часа, думаете, я буду вас тут слушать? — она легко хмыкнула, целуя собаку в кончик носа, пачкая того блеском с губ.
— Разбуди Джисона, он тебя развлечет, — Мину кивнул головой на спящего парня, параллельно играя пальцами с ладонью Чивона, который так и не отлип от телефона.
— Он всю ночь не спал, я не стану этого делать.
— У кого-то была горячая ночь? — Мину хмыкнул, подергав бровями в намеке.
— И судя по тому, что он спит, а ты нет, секс тоже был только у него, — Чонгук посмотрел на девушку, аккуратно забирая у неё собаку, и опустил его на пол.
— Ты иногда такая сука, Чонгук, — Хёрин закатила глаза, показательно открывая шторку иллюминатора, которую Чонгук для своего спокойствия закрыл.
— Я стараюсь.
Он достал телефон, не зная, как убить время. Седжин был во второй части самолета, потому что ему нужно было закончить работу. Тот и во время плавания должен был работать, именно поэтому Чонгук потянул с собой друзей. Ему слишком скучно быть одному. Но пока Седжина нет, можно было не вести себя прилично и просто расслабиться, это был единственный плюс в отсутствии его мужа.
Шторка в проеме дернулась, и оттуда снова вышла стюардесса. Всё с такой же натянутой стандартной улыбкой и нужной бутылкой шампанского в руках.
— Прошу прощения за это недоразумение, вот ваше шампанское, надеюсь, эта ситуация не испортит вам полет, — их бокалы снова наполнились игристым алкоголем, а стюардесса скосила взгляд на собаку. — К сожалению, животные не могут так передвигаться по борту самолета. Прошу, верните собаку в переноску.
— Ты слепая? У меня нет переноски, — ровно произнес Чонгук, отпивая любимое шампанское. — Моя собака будет ходить там, где захочет.
— Извините, но это нарушение правил безопасности, животное может пострадать.
— Моя собака поумнее тебя будет и не полезет туда, где может пораниться, — он снова перевел на неё насмешливый взгляд.
Чонгук буквально видел в её глазах ненависть, и это было чертовски приятно. Она ничего не могла ему сказать, абсолютно. Всё, что могла стюардесса — улыбаться и молчать. Это ещё одна причина, по которой Чонгук будет делать всё, лишь бы не оказаться в бедности. Работать обслуживающим персоналом — отвратительно. Даже сейчас Чонгук имел над этой девушкой власть только потому, что у него были деньги. Он пользовался этим, да. Без зазрения совести считал, что имеет полное право вести себя так. Он заслужил, он добился своего положения сам. Пусть Чонгук угождал и потакал чужим желаниям вопреки своим, но это всё было тяжело морально: сдерживаться, не перечить и заталкивать себя на второй план. Быть снисходительным или как минимум вежливым не считал нужным. Будь у такой, как она, хоть малейшая возможность переспать с его мужем и заполучить того себе — непременно бы этим воспользовалась. Чонгук был в этом убежден. Так почему он должен быть вежлив, если эта женщина сейчас пойдет в заднюю часть самолета и будет откровенно флиртовать с его мужчиной? Поэтому сейчас она не могла даже посмотреть криво в его сторону, потому что от того, насколько любезно она будет себя вести, зависела её работа.
Девушка только глубоко вздохнула, на секунду прикрыв глаза, и предсказуемо пошла к Седжину.
— Господин Ким просил вас подойти к нему, — сдержанно произнесла стюардесса по возвращении спустя несколько минут полета.
— О, наша детка получит по заднице за своё поведение, — с издёвкой произнесла Хёрин, снова подняв на руки подошедшего к ней Ёнтана.
Чонгук поджал губы, без лишних слов поднимаясь со своего места. Седжину он перечить не будет, но тот редко его как-то поучал, скорее просто разговаривал, прося чего-то не делать. Он буквально чувствовал всю любовь, которую тот ему давал, и от этого с каждым разом всё меньше контролировал свою наглость. Седжин порой даже намеренно позволял ему капризничать.
— Ты звал меня? — он сразу изменил своё поведение, ласково улыбаясь, когда сел в пустое кресло рядом с мужчиной.
— Малыш, почему я слышу, как стюардесса злится из-за тебя? — Седжин повернул к нему голову, убирая с колен ноутбук, в котором что-то печатал до его прихода. Голос не был злым или недовольным, тот просто интересовался, что произошло.
— Она принесла не то шампанское, — надулся немного по-детски, тяжело вздыхая. Он потянул вниз молнию кофты от брендового спортивного костюма, что был на Седжине. — А ты же знаешь, как для меня важно, что пить. И вообще, это её работа. За те деньги, что ты платишь, всё должно быть идеально и соответствовать желанию клиента.
— И что ты сказал ей сделать? — потянул его к себе, заставляя пересесть на свои колени. Чонгук довольно улыбнулся, обвивая крепкую шею руками, и зарылся пальцами в тёмные волосы.
— Принести нужное, только и всего, — прижался крепче, ластясь к мужу, и слабо поёрзал на его ногах. Наклонился ниже, чтобы поцеловать, но ему не позволили.
— Только это, малыш?
— Да, только это, — снова потянулся к губам и, не получив разрешение вновь, тихо захныкал. — Хочу поцелуй.
— А ты заслужил, м? — провел руками по его бедрам, прижимая к себе сильнее.
— Да, я хорошо себя вёл, честно, — легко кивнул, всё же получая необходимую ласку, с удовольствием отвечая на медленный глубокий поцелуй.
Он прекрасно знал, что Седжин не будет его отчитывать. Чонгук вёл себя иногда куда хуже, и то, что он нагрубил — минимальная проблема, которую он мог доставить. Его муж весьма спокойный и рассудительный человек, он не будет излишне защищать персонал, ему просто нет до них дела. Будь на месте стюардессы партнер по бизнесу — Седжин не церемонился бы с ним.
— Мне нужно закончить работу, чтобы я мог провести с тобой время. Понял? — обхватил пальцами его подбородок, смотря прямо в глаза. — Поэтому веди себя хорошо. Я оплатил поездку и для твоих друзей, чтобы тебе не было скучно, не разводи проблемы.
— Прости, — улыбнулся довольно, прижимаясь к крепкой ладони, которую Седжин переместил на его щеку. — Я буду хорошо себя вести и обязательно извинюсь за своё поведение в нашей каюте, — Седжин молча затянул его в новый поцелуй, будто поощряя за правильный ход мыслей.
Многотонная махина легко и неощутимо для пассажиров коснулась шасси бетонного покрытия и, постепенно гася скорость, побежала по посадочной полосе. Чонгук снова жмурился, вжимаясь в спинку сидения, и отсчитывал минуты до полной остановки самолёта. К концу поездки он уже изрядно напился, пытаясь унять страх. Поэтому контролировать собственное настроение становилось труднее. Удовлетворив своего мужа, Чонгук знал, что тот стал ещё спокойнее, поэтому на время мог позволить себе побыть сукой.
Как только трап подвезли к открытой двери, Чонгука окатило удушливой жарой тропического климата. Он недовольно поморщился, поправляя на голове панамку, а на лице очки, пытаясь спрятаться от нежелательных лучей палящего солнца. Даже несмотря на то, что был уже вечер, воздух влажный и предвещал грозу, поэтому даже живительный ветерок не спасал от жары. Ещё одним разочарованием стал внешний вид транспорта, который подогнали к самолету. Перед глазами стоял потный водитель, одетый по форме с фуражкой на голове, а позади ещё один. Машин было две. Тот стоял у открытой двери джипа старенькой модели двухтысячных. И это, видимо, был самый дорогой вид трансфера на острове. Чонгук недовольно скривился, приспуская солнцезащитные очки с носа, чтобы убедиться в том, что ему не показалось.
— Мы поедем вот на этом? — ткнув в направлении машин пальцем, Чонгук возмущенно обернулся назад, встречаясь взглядом с Седжином. — И почему машин всего две?
— Не капризничай, малыш. Мы в центре провинции, и это лучшее, что у них было.
Действительно выглядело убого. Тяжело вздохнув, он крепче прижал к себе питомца и зашагал к машине, вернув очки обратно на глаза. Внутри оказалось ещё хуже, чем снаружи. Нерасторопный водитель даже не потрудился предварительно охладить машину. Дешёвая бутылка шампанского с незнакомой ему этикеткой, стоящая в ведре с полурастаявшим льдом между сидений, и вовсе отталкивала. Чонгук закатил глаза, поглаживая Ёнтана по голове, пока его друзья размещались в другой машине. Он надеялся, что это всего лишь временное неудобство, которое нужно перетерпеть, пока они доберутся до пристани, где их должна дожидаться заказанная яхта.
Но неудобства продлились. К причалу подъехать транспорт не смог, поэтому всем пришлось идти по узким улочкам к пирсу в сопровождении нескольких носильщиков багажа, которые, к слову сказать, выглядели так же отвратительно, как и водитель. Прошло ещё немного времени, и из наползавших неведомо откуда свинцовых туч вдруг хлынули потоки тропического дождя, усугубляя и так паршивое настроение. Местный персонал услужливо распахнул над их головами зонты, оставшись мокнуть под дождем. Но это и к лучшему. Чонгук подумал, что искупаться тем не помешало бы, потому что неприятный запах пота, разивший от одежды, забивался в нос.
Будучи уже на пирсе, Чонгук заинтересованно всматривался в отдаленно припаркованную лодку на самом конце причала и не понимал, где их яхта. Пробежавшись взглядом по набережной и не обнаружив никакого транспорта, хоть отдаленно напоминающего яхту, охнул. Кроме двухместных шлюпок и рыбацких шхун, на причале покачивалась лодка. Простая лодка.
— Я летел в самолете четыре часа в эту дыру ради этого?! Этой штуки? Я даже лодкой не могу это назвать! — не сдержал он своё возмущение.
— Чонгук, малыш, ты же сам предложил попробовать что-нибудь новенькое, — оправдывался Седжин, осматривая транспорт.
— Новее не бывает, да! — надул губы. — Удивил, так удивил, — обиженно скрестил руки на груди. — Это, блять, сраный теплоход! На лодке труба! Труба! — взорвался Чонгук, тыча в «яхту» пальцем, когда понял, что утешать его никто не спешил.
— Это дымоход, Чонгук. Давай не будем. Внутри довольно неплохо. Я видел фотографии. Так что просто расслабься и не капризничай. Ты будешь веселиться с друзьями, раз уж мы здесь. Как только загрузят багаж, тебе подадут твое любимое шампанское, которое мы привезли с собой.
— А бассейн? Мне нужен бассейн на яхте! Где он? Вряд ли на этом поплавке есть нечто подобное!
— Меня уверяли, что он есть. Небольшой, но есть. И вообще, малыш, ты на море. Зачем тебе бассейн?!
— Седжин, не шути так, — Чонгук, ворча, зашагал дальше, понимая, что дальнейшие разбирательства приведут к ругани и испорченному настроению не только у него.
Капитан корабля, повар и два моряка выстроились в ровный ряд, встречая гостей у небольшого теплохода. Седжин приветливо пожал руку каждому, а друзья последовали его примеру. Чонгук нехотя шёл последним. Гордо задрав нос вверх, он надменно проигнорировал протянутую руку капитана, демонстративно погладив Ёнтана по голове, и ворча поднялся последним:
— Вот ещё, пожимать клешни каким-то пиратам, — фыркнул он через плечо.
— Капитан, — позвал Седжин, упираясь руками на перила. — Вы не покажете моему мужу его каюту?
— Конечно, — щёлкнул пальцами в воздухе, будто отдал приказ морякам. — Тэхён сейчас проводит вас и вашего мужа. А также проведет небольшую экскурсию по судну, — хлопнул рядом стоящего моряка по плечу.
— Ты это мне щёлкнул? — тихо шепнул Тэхён капитану. — Охренел? Я тебе не прислуга. Ненавижу, когда мне щёлкают пальцами! Они что, сами найти не могут? Какого чёрта я должен это делать? Я не экскурсовод! Ты видел эту рожу нахальную? Он даже сейчас кривится! — ворчал Тэхён и, обернувшись в сторону гостей, доброжелательно улыбнулся.
— Я капитан, Тэхён. Нам отвалили кучу денег, будь добр выполнять всё, что эта рожа пожелает, если не хочешь вернуться на шхуну и ловить рыбу в море за копейки, — подталкивая того к трапу.
Тэхён, нацепив маску, лучезарно улыбнулся и пошёл впереди гостей.
— Сюда, пожалуйста, — чуть склонившись, указал рукой направление. Распахнув двери, спустя несколько минут молчаливого движения по палубе, Тэхён жеманно обвёл рукой комнату, демонстрируя её убранство. — Это ваша каюта, господин, — обратился он к Седжину и перевел взгляд на Чонгука, мельком осмотрев с ног до головы. Видимо, не найдясь с обращением, тот просто кивнул. — Меня зовут Ким Тэхён, для краткости можно Тэтэ. Я рыбак и весь к вашим услугам, — поклонился, расхаживая по комнате и демонстрируя разные элементы мебели.
— Седжин, — Чонгук снял очки, недовольно осматривая помещение, и тронул за руку своего мужа, не желая напрямую обращаться к рыбаку, от которого несло рыбой. — Спроси его про бассейн.
— Тэхён, покажи моему мужу бассейн, — скрестив руки на груди, Седжин кивнул и дал знак носильщикам занести вещи в каюту, отступив в сторону.
Спустя совсем короткое время на палубе послышался оглушительный ор Чонгука... И, судя по звукам, — тот был в ярости.