Особенная❤️‍🩹

Кристина Архипова.

Впервые я слышала, чтобы голос Дениса Романова был таким встревоженным. Что-то билось, грохотало на заднем плане, когда он говорил эти ужасные вещи.

— Крис, нужна твоя помощь Стасу, — сказал он, даже не произнеся элементарное «ало». — Его мать погибла, объясню, как только приедешь. Я знаю, что между вами произошло, и уверяю тебя, он тогда тебе чистосердечно солгал. Сможешь приехать прямо сейчас?

Что-то снова громко загрохотало. Как мама Ларина могла погибнуть? Я помнила ее. Она была членом родительского комитета в нашей школе. Стас был очень на нее похож. Такие же светлые волосы, зеленые глаза. Даже ее улыбка была невероятно схожа с улыбкой Стаса. Наши родители неплохо общались, мы даже как-то приходили к ним на ужин, а мать Стаса приготовила тогда невероятно вкусный фруктовый пирог, который мы уплетали за обе щеки со Стасом, а Елена Ларина широко улыбалась, глядя на нас.

— Хорошо, Денис, мы приедем, — мой голос прозвучал слишком сипло.

Саша смотрела на меня со смесью страха и любопытства во взгляде черного омута глаз. Мы уже успели переодеться, так что она стояла передо мной в одной пижаме и ее светлые волосы растрепались в разные стороны. Миронова была первой, кому я смогла довериться. В классе я ни с кем не могла сдружиться, кроме Ларина и Романова, но после моего прошлогоднего признания все изменилось. Саша, несмотря на ее попытки казаться сильной, очень добрая и отзывчивая. Нет, в ней есть определенный стержень, но когда она делится с бродячими собаками и кошками мороженным, что они потом приходят к ней домой, она кажется прямо-таки святой.

Я помню, как я тогда призналась Ларину в том, что испытываю к нему совсем не дружеские чувства, а он лишь посмотрел на меня с жалостью и лёгкой насмешкой во взгляде.

Что Денис сказал? Что он лгал о том, что чувства невзаимные? Не может такого быть. Даже Ларин не мог так прекрасно сыграть. Или мог?

— Кто мы? — настороженно поинтересовался Денис, а на заднем плане снова что-то разбилось.

Я вздрогнула. Саша нетерпеливо переминалась с ноги на ногу.

— Я и Саша, — произнесла я.

— Черт, ладно, — проговорил Романов зло. — Я кину тебе адрес смской. И кинул трубку. Меня начало трясти от страха.

— Что случилось, Крис? — спросила Саша, больно хватая меня за руку.

Говорить не хотелось. Просто комок застрял в горле, не давая произнести страшные слова, но я пересилила себя.

— Мать Стаса погибла... — я не узнала свой собственный голос.

Он был таким жалким. Таким тихим, еле слышным, полным страха и невообразимого удивления. Я сама пока не до конца осознала то, что сумела произнести вслух.

Даже думать не хотелось, в каком состоянии сейчас Ларин.

— Что делать? — Саша довольно быстро переварила эту новость, полностью взяв себя в руки.

Мне оставалось только завидовать этой ее способности.

— Дэн кинул адрес, — произнесла я, глядя в экран золотистого телефона.

— От Вано будет не так уж и легко смыться, да и отец дома, да еще и Настасья никогда не дремлет, — размышляла вслух Миронова, швыряя мне свои штаны и кофту.

— А впрочем, где наша не пропадала.

Как ей удаётся быть такой собранной в любой ситуации? Мне бы хоть немного ее самообладания.

Сама она запрыгнула в спортивный костюм.

Через четыре минуты мы были полностью готовы. План побега от Вано, Настасьи Николаевны и отца Саши заключался в окне и прыжке с оного. Саша предполагала, что если полностью вытянуться, цепляясь руками только за подоконник, останется не так уж и много пространства для прыжка, то есть будет не сильно больно. Тем более снег должен подстраховать.

Первой полезла Миронова, она спрыгнула, сделала кувырок по снегу, намочив в нем волосы, одежду и лицо. Как хорошо, что мы не стали краситься. Интересно, это первый ее побег или она уже так делала?

— Давай, Крис, — шепотом позвала Саша, махая рукой, мол, путь свободен.

Я поступила точно так же, как делала она, но подрала кожу на ладошках об стену дома, когда прыгала. Видимо, мне очень хотелось за что-то зацепиться.

Мы тихо побежали в гараж, который к величайшему Сашиному удивлению оказался заперт. Она когда-то рассказывала, что ее отец никогда не запирал гараж, так как в этом не было нужды. Дом ограждал высокий забор, через который вряд ли какой-нибудь воришка смог бы пробраться. Саша витиевато выругалась.

— Что будем делать? — спросила я у недоумевающей подруги.

— Я думаю, что ключи на кофейном столике в прихожей, — сказала она. — Но у меня нет ключей от дома. Я просто невообразимая идиотка!

Мда, самокритичность — одна из основных черт Александры Мироновой.

— Есть идеи? — выгнула бровь я, поежившись от холода.

Саша задумалась. Это было видно по выступившей морщинке на лбу и сосредоточенному пустому взгляду чёрных глаз.

— Есть у меня одна безумная мысль, пойдем, — глаза Саши недобро загорелись.

Что же она задумала? Она повела меня к задней стороне дома, где располагался пустой бассейн, который, судя по всему, опустошили на зиму, в силу его бесполезности. Она показала указательным пальцем на окно на первом этаже. Окно было открыто на проветривание, так что нам невообразимо повезло. Саша своей тонкой рукой проскользнула в небольшое отверстие, и окно распахнулось, впуская в дом холодный ветер.

Послышался сонный тявк Локи, который как раз пришёл проверить, кто тут шляется ночью. Саша строго на него посмотрела, прижав палец к губам. Локи послушно захлопнул пасть, но продолжал недоуменно глядеть на свою хозяйку бездонными голубыми глазами.

— Жди здесь, — сказала Саша, скрываясь в темном коридоре.

А у меня из мыслей не выходил Ларин и то, что сказал Романов о нем. Я понятия не имела, как ему помочь или что ему сказать при встрече, но я точно знала, что ему нужна помощь, но не факт, что именно моя.

Как я знаю, отец Стаса нашел себе другую женщину, бросив жену с ребенком. Мать Ларина сама по себе была успешной женщиной, но и отец Ларина выплачивал ежемесячно алименты. Я видела его всего один раз. В седьмом классе. Я тогда сильно испугалась его и никак не подумала бы, что этот высокий темноволосый мужчина с холодной маской на лице — отец мелкого блондинистого улыбчивого Стаса, которым он являлся на тот момент. Он тогда свысока на меня просмотрел, как на пыль на его ботинках, и спросил, где его сын.

Я тогда довольно сильно перепугалась и побежала в класс за Лариным. Даже помню, как он изменился в лице, когда узнал, кто за ним пришел. Вмиг стал серьезным и собранным.

— Ванчо храпит, как паровоз, — возмутилась внезапно пришедшая Саша. — И это тело должно меня охранять?

Я улыбнулась уголком губ, так как на полноценную улыбку просто не было сил.

Она потрясла перед моим носом связкой ключей, добытых с риском разоблачения. Локи хотел увязаться за нами, но Саша его быстро приструнила, одним лишь строгим взглядом, заставив обиженно отвернуть морду в сторону.

Дверь гаража охотно поддалась, и мы запрыгнули в белую R8 Саши, о которой она мне так много рассказывала.

Я посмотрела на подругу и вспомнила. Она же первый раз за рулём после той аварии. Но она никоим образом не показала, что ей страшно. Мы без происшествий тихо выехали из дому.

Судя по всему, мы ехали в квартиру Дениса, так как район частных домов мы проехали, а за окном начали мелькать многоэтажки.

Нам нужно было подняться на пятьдесят восьмой этаж. Неплохо так Денис прикупился. Из его окон наверно шикарный вид на Москву.

В лифте стояла тишина, только Саша легонько постукивала носком по полу зеркального лифта.

Выйдя из лифта, мы подошли к двери, на которой была табличка № 100.

Саша решительно нажала на кнопку звонка, и через пару секунд дверь отворилась.

Там стоял Денис в одних шортах, без футболки. Я не могла не заметить, как долго он задержался взглядом на лице Саши, у которой на щеках от мороза выступил румянец, как, впрочем, и у меня, наверное.

Почему эти двое не могут быть вместе, если оба неравнодушны друг к другу? Этого я, увы, не понимала и никогда, наверное, не пойму.

Квартира была в ужасном состоянии: повсюду битое стекло, поломанные стулья, опрокинутые столы. Я смотрела на всю разгромленную квартиру огромными глазами и не знала, что сказать.

— Что тут произошло? — спросила Саша за меня.

— Стас произошел, — сказал Дэн, запустив пятерню в волосы. — Кристина, иди в комнату налево, мы тут будем. Если что — кричи.

Я тихо зашла в комнату и прикрыла за собой дверь. Стас стоял ко мне спиной и бил кулаками стену, оставляя на ней красные размазанные пятна. Костяшки его рук были сбиты в кровь, но Ларин, казалось, не замечал этого.

Он тяжело дышал, это было видно по вздымающимся плечам и громкому, хриплому дыханию.

— Стас, — тихо позвала я, а он резко обернулся и посмотрел на меня так, будто увидел призрака. — Мне так жаль...

Выглядел он паршиво: под глазами залегли тени, волосы были запутанны, а не как обычно красиво уложены в модную прическу. От него несло алкоголем и сигаретами, но я смело сделала шаг ему навстречу, потому что мне этого хотелось.

Хотелось прижать его к груди, как маленького мальчика, и сказать, что все будет хорошо.

— Ты что здесь забыла, Архипова? — грубо спросил он, напугав меня своим тоном. — Пришла позлорадствовать надо мной или пришла увидеть меня таким жалким, а?

Что же он такое говорит?

— Нет, — тихо произнесла я, делая шаг к нему.

— Ах, да, ты же глупая дурочка, бесповоротно влюбленная в меня, может, давай потрахаемся, и ты отстанешь от меня наконец? — усмехнулся Стас злобно.

Я понимала, что он совершенно не понимает, что несет, и его нельзя бить, но я залепила ему звонкую пощечину. Я просто не могла иначе. Он не имеет совершенно никакого права меня так оскорблять.

Он яростно на меня посмотрел, и его холодные пальцы сомкнулись на моем горле, а тело прижало к стене. Я задрожала. Теперь я действительно его боялась.

— Ты. Меня. Ударила. Архипова, — проговорил он отчетливо, глядя мне прямо в глаза.

— Соберись, Ларин, вокруг тебя люди, которые хотят тебе помочь, но тебе почему-то на них плевать, смотри, скоро совсем один останешься, — проговорила я на одном дыхании, что было тяжело, учитывая, что его рука сжимала мое горло.

Дышать было проблематично. Я закашлялась. Похоже, именно это отрезвило Ларина, так как его рука исчезла с моей шеи, наверняка оставив после себя красные пятна.

Самое время проверить, правду ли говорил Романов. Я в два шага преодолела образовавшееся между нами расстояния и слегка прикоснулась губами к его щеке, но быстро отстранилась, испугавшись его реакции. А ее, как таковой, не было. Он как будто не заметил этого легкого поцелуя.

— Я тебя знаю, Стас, ты не такой, — прошептала я, пытаясь привести его в себя.

— Ничего ты обо мне не знаешь, Архипова, — прорычал Стас, снова прижимая меня к стенке и ударяя по стене кулаком.

— Ты хороший, — уверенно проговорила я, полностью уверенная в своих словах. — И всегда таким был и останешься.

— Ты такая наивная, кукла, — усмехнулся Стас, приближаясь к моим дрожащим губам.

Когда его холодные губы нашли мои, по телу пошли многочисленные мурашки. Он целовал меня грубо, кусая, оттягивая нижнюю губу, требуя ответа. Его руки были повсюду, сначала, приподняв футболку, по-хозяйски притянули меня к себе за талию. Я тихо застонала от удовольствия, отвечая на его грубый, но такой нужный поцелуй. Он усмехнулся мне в губы, его руки поднимались все выше и выше, а потом грубо смяли грудь, от чего я выгнулась, как кошка, в его руках. Мои пальчики зарылись в его растрепанные светлые волосы и аккуратно стали перебирать их в руках. Он больно прикусил мне губу, и я распахнула рот, тем самым позволив ему углубить поцелуй.

Он приподнял меня на руки, а я ногами обхватила его талию, не прерывая поцелуй. Теперь я была выше его, что было гораздо удобнее.

Затем опрокинул меня на диван и стянул с меня футболку. А сам навалился сверху.

— Сейчас ты увидишь, какой я хороший, — прорычал Стас, кусая меня за шею, а руки мяли груди.

Он был очень грубым, наверняка, у меня останутся синяки в местах его прикосновений.

— Нет, Стас, я не хочу, — прошептала я, когда он оставил в покое мои губы.

Я попыталась вырваться, но он одной рукой перехватил два моих запястья и не давал выбраться из-под его тела.

Его рука поползла по моему бедру, и вдруг раздался громкий всхлип. Я сначала даже не поняла, откуда раздался этот звук, но судя по удивленному взгляду Ларина, это сделала я. Сама от себя не ожидала. Слёзы побежали по щекам, оставляя на них мокрые дорожки.

Как ни странно, но именно это отрезвило Ларина, он просто отпрыгнул от меня, как ошпаренный.

— Прости, прости, я не хотел, Крис, — сказал он, запуская руки в свои волосы.

Я быстро натянула на себя футболку и хотела уйти, но мой взгляд зацепился за полные боли, отчаяния и страха глаза Стаса, внимательно следящие за каждым моим движением.

Ему плохо. Ему чертовски плохо. И он запутался.

Я подошла к нему и обвила руками его талию, прижимаясь к нему всем телом, давая ему свои поддержку и понимание.

Он явно был ошарашен происходящим, но его холодные руки легли на мою талию, аккуратно прижимая ближе. Его лицо зарылось в мои волосы, вдыхая их аромат.

— Прости меня, кукла, — прошептал он. — Прости...

Я молчала, наслаждаясь ароматом его, несомненно, чертовски дорогого, парфюма и просто его присутствием, его прикосновениями.

— Крис, пойдем, — крикнула Саша из-за двери. — Папа будет зол, если заметит, что нас нет в комнате. Уже пять утра.

Я выглянула в окно. Отсюда действительно открывался шикарный вид на всю Москву. Я даже видела Кремль отсюда. А восходящее солнце было поистине прекрасно. Оно окрасило все небо в огненно-красный цвет. Я залюбовалась им.

Руки Стаса не отпускали, а лишь крепче прижимали к себе.

— Не уходи, кукла, — произнёс Ларин хрипло.

— Мне надо идти, — прошептала я, слегка от него отстраняясь.

Он поцеловал меня в лоб и прикоснулся своим лбом к моему, глядя прямо в глаза. Какие же у него глаза.  Перегара от него уже не чувствовалось, хотя, может, я к нему просто-напросто привыкла.

— Прости меня еще раз, я правда не соображал, что творил, — сказал он.

— Ты не виноват, — я улыбнулась лишь уголками губ. — Мне очень жаль твою маму...

— Я справлюсь, — прошептал он. — Спасибо тебе, кукла.

Я вышла из комнаты, в которой Денис и Саша сидели в разных углах гостиной и буравили друг друга уничтожающими взглядами. Господи, даже знать не хочу, что у них тут произошло.

Стас из комнаты не вышел.

— Я не слышал ничего разбивающегося, так что полагаю, моя квартира еще может остаться в относительной целости? — поинтересовался Романов, не отрывая от Мироновой злого взгляда.

— Пошли, — сказала Саша, накидывая на себя касуху.

Я тоже накинула на себя куртку, а когда мы уже были около двери, к нам вышел Ларин, ошарашено оглядываясь по сторонам.

— Это я, блять, натворил? — спросил он у Романова.

— Ты еще на кухне не был, друг мой, — ответил Романов.

— Стас, прими мои соболезнования, — произнесла Саша.

Ларин лишь кивнул.

До дому мы ехали, молча, лишь Саша тарабанила пальцами по рулю. А у меня до сих пор кожа горела от прикосновений блондина. А на шее наверняка остался болезненный засос.

Мы тихо подъехали к дому, где нас ожидал не очень приятный сюрприз. Как только ворота автоматически отворились, за ними стоял отец Саши с хмурой миной, Вано со злобным и обиженным лицом и Настасья Николаевна в длинной ночнушке, поверх которой она надела на скорую руку пуховик.

— Вот это мы попали, подруга, — произнесла Миронова, глядя на меня.