Глава 19
Яркий свет вокруг широкого зеркала слепил глаза. После многих дней, проведенных без использования гримерного столика, в лучах светодиодных ламп все предметы Чимину казались слишком освещенными. Стилист добавлял последние штрихи в его новый образ: пинцетом клеил по одному серебристому стразу на нижние веки, создавая эффект слезы. На уложенные назад волосы Паку пульверизатором нанесли временную сияющую краску металлического цвета. Такой образ отлично подходил к серому пиджаку, который заставили надеть на голое тело, и брюкам под тон. Даже кожаные туфли с максимальным для мужской обуви каблуком имели тот же цвет, что и одежда.
То, что стилист и дизайнер выбрали такой цвет, не вызывало удивлений. Серый в высших кругах считался оскорбительным. Вы никогда не увидите на представителях «А» и «Б» классов хоть одну серую деталь. Даже переводить фотографии членов благородных семей через черно-белый фильтр запрещено. Подобный поступок не преследовался по закону, но на это могли обратить внимание представители правопорядка. Если бы гражданина Кореи в чем-то подозревали и нашли бы у него серую фотографию знати, то это могли тут же посчитать как оскорбление правительства или несогласие с ним. Да и обществом это порицалось. Подавляющее большинство нобелей прекрасно жило с действующей политикой и полностью с ней соглашалось.
Серый цвет блеклый, грязный, слабый. Простые люди легче относились к нему и использовали этот оттенок в своем гардеробе, но только не высший класс. И именно в этот цвет все знатные хозяева одевают своих нексусов. Это еще одно напоминание обществу, что плебсы, в частности нексусы, не имеют никакого веса и прав в этом мире. Они лишь серая тень, стоящая за спинами хозяев.
Когда стилист отошел, складывая инструменты в сумку, Чимин задумчиво поправил серебряные браслеты на руке. Все мысли Пака с прошлого вечера крутились вокруг одной новости, которая заслоняла собой все другие.
«Убегай! Я дам деньги, только спасайся! Ты свободен! Просто убегай из города! УХОДИ!»
Матовые украшения слабо поблескивали под ярким освещением гримерного зеркала. Даже их подобрали специально, чтобы они меньше отражали блеск. Каждая деталь в образе Чимина напоминала о его ничтожности, тем не менее Тэхи беспокоилась о нем, как о равном себе.
Она решилась на то, чего он меньше всего от нее сейчас ожидал. Она выбрала его безопасность, поборов собственный эгоизм. Она говорила это искренне. Глаза ее не врали, как и дрожащие от переизбытка эмоций руки. Ангел, сидящий у него на плече, твердил, что это может стать отличным началом в реализации плана Чонгука. Демон же твердил, что нельзя играть на искренности других. Но демон ли это? Чимину хотелось бы верить, что он не перепутал лица своей совести.
Если бы Чонгук не нуждался в помощи, Чимин бы ушел. Да, от этого в груди бы, возможно, застряла надоедливая игла вины, но, с другой стороны, откуда ей взяться? То, что происходило в семье хозяйки, не его вина. Пак не должен себя корить, ведь он сам жертва. Он и его семья. Если он ослушается, ему грозит удар тока, если соврет — удар тока, если узнают, что он необычный нексус, это приведет к непредсказуемым последствиям. Стоит ли говорить о том, что, если Тэхи вдруг умрет, он сам получит разряд, несовместимый с жизнью? И это еще не все возможности ошейника.
Это не жизнь. Даже собаки на привязи имеют больше свободы, чем он. Чем все нексусы, которых даже за людей не принято считать. По крайней мере, для животных есть закон о защите от жестокого обращения, а нексусы даже такого не заслужили, с ними делают, что хотят. Именно с этой несправедливостью он должен бороться. Играть влюблённого с Тэхи, к счастью или к сожалению, ему не составляло труда, а если она решила его отпустить ради него же, то все идет лучше, чем могло быть. С такой скоростью она сама согласится с тем, что законы нужно менять. Чуть позже ее можно будет познакомить с Чонгуком, а после вновь поднять вопрос о свободе.
Решение Тэхи его отпустить, пусть и мимолетное, но давало надежду, что дорога, на которую он ступил, будет гораздо легче и короче, чем он думал. Кто знает, быть может, он сможет уйти от нее раньше, чем чувства, навязанные Фильтром, пересекут точку невозврата?
Главное, чтобы она не узнала о его плане, иначе все потеряно.
— Готово, красавчик, — радостным голосом подытожил стилист, который чаще других красил его по утрам. Парень застегнул синюю квадратную сумку с разными кисточками, тенями и блестками и поправил ярко-желтый пиджак, обращая взор на конечный образ Чимина. Нексус краем глаза заметил, как лак на ногтях стилиста удивительно точно сливался с цветом солнечного пиджака. — Госпожа Мигён велела тебе спуститься сразу в главную гостевую комнату, когда я закончу, и не дожидаться твоей госпожи. Не знаю, что она от тебя хочет, но на твоем месте я бы не стал ее злить. До сих пор мурашки по коже, когда я вспоминаю ее разъяренное лицо после встречи с ней у кабинета, — он обнял себя за плечи, состроив испуганное лицо. Сережка в ухе блеснула от его движений.
Чимин уже привык к его странностям. Парень имел накаченное тело, но старался казаться хрупким, пугливым и даже плаксивым. Другой человек, если бы и правда испугался властной и не совсем уравновешенной хозяйки, напавшей на свою дочь, уволился бы, и дело с концом, а этот ничего, ходит сюда каждый день и спокойненько выполняет свою работу.
Чимин молча встал со стула и поклонился, как велели его положение и нормы приличия. Встречаться с матерью Тэхи у него не было ни малейшего желания. Хоть удар тока ему и не грозит, если он не ответит на вопросы другого человека, но нексус, полноценный нексус, не может игнорировать вопросы семьи своего хозяина. Разумеется, если этого не пожелал сам хозяин. Несложно догадаться, какие последствия ожидают Тэхи, а потом и его самого, если она запретит ему отвечать на вопросы ее матери. Но что будет, если Мигён задаст такой вопрос, от которого он не сможет увернуться?
Погрузившись в свои мысли, Чимин не заметил, как стилист все это время рассматривал его, словно картину в музее.
— До чего же ты красив, — Чимин замер и встретился с ним взглядом. — Как фарфоровая кукла.
Чимин сдержанно поклонился и первым вышел из ванной комнаты.
***
— Мне нравится образ, который ты выбрала, — голос главы семейства Джин эхом донесся до Чимина. Пак остановился в паре метров от приоткрытой двери, ведущей в гостиную, и решил прислушаться. За те три недели, что он находился в этом доме, отца Тэхи он видел от силы раза два, и так мимолетно, что голос казался совсем незнакомым.
Мимо него по коридору прошли две молоденькие горничные. Их веселое перешёптывание вмиг прекратилось, когда они увидели нексуса молодой госпожи. Они заулыбались и без каких-либо стеснений разглядывали его, а когда прошли чуть дальше, тут же начали обсуждать.
Неужели он и правда такой красивый? Не то чтобы у Чимина была заниженная самооценка. Скорее, обычная. Он не считал себя ни красивым, ни уродливым, но иногда его удивляло то, каким влюбленным взглядом на него смотрела Тэхи. В нем ведь не было ничего особенного.
— Прости? — вывел из раздумий голос Мигён. Лицо само собой скривилось, когда Пак услышал хорошо знакомый тон, полный презрения. Иначе она беседы не вела.
Не сдвинувшись с места, Чимин попытался заглянуть в приоткрытую дверь: через дверной проем виднелись дальняя черная стена с белой точечной подсветкой, часть темно-зеленого бархатного дивана и коричневый ковер. Гостиная в стиле хайтек сильно выбивалась из общего греческого стиля в интерьере дома.
— Удивительно, как европейский народ столетиями собирал образ классической ведьмы, — пояснил Чхондун спокойным будничным тоном. — Рыжие волосы, зеленое платье, длинные острые ногти. Жаль, мода на костер не сохранилась. Образ был бы полным, — на последних словах задорная нотка проскользнула в его голосе.
Молчание со стороны Мигён затянулось. Она не издала ни звука, что мало походило на неё. С мужем она не вела себя так свободно и жестоко, как с дочерью. Похоже, она показывала смиренность и терпела насмешки, а потом отыгрывалась на окружающих, возвращала свое чувство значимости и вымещала злобу. Тэхи для этого стояла в первом ряду.
В их семье нет любви. Несложно сделать этот вывод, достаточно иметь слух и зрение. Между ними царила только взаимная неприязнь. Удивительно, как вообще супруги продолжают жить под одной крышей, ещё и имея общего ребенка. Чимин невольно вспомнил теплые семейные вечера из детства, когда мама готовила ужин из того, что было в погребе, отец накрывал на стол, а Чимин же в это время приглядывал за младшим братом. И все это в одной комнате, самой большой, в их старом доме. Она была и кухней, и родительской спальней. То, в каких условиях они жили вчетвером, и то, в каких апартаментах он живет сейчас, даже сравнению не поддается, но ребенком он совсем не чувствовал их бедности. А все потому, что родители дарили всю любовь двум маленьким сыновьям и друг другу. Их любовь искренняя. Настоящая. У Чимина была самая лучшая семья.
Была... и есть. И ради нее он постарается. Даже если Тэхи права и на кону стоит его жизнь. Он искупит свою вину перед семьей. Он мечтал, что встретится с ними, узнает, чего им не хватает, и обязательно даст им это. Они станут свободнее, у них будет больше прав. Пак сделает для этого все, чего бы это ему не стоило. Он готов рискнуть.
Чимин решительно двинулся в гостиную.
— Была бы я ведьмой, оплодотворила бы себя сама, — тихо прошипела Мигён. В ее голосе среди раздражения закралось чувство безысходности.
— Меня тоже не радует этот чертов закон «Ашек» о минимальном количестве детей, — выплюнул фразу мужчина. — Но, благо, медицина в наши дни позволяет это сделать, обходя обязательную близость между мужчиной и женщиной. Нам в этот раз не придется кувыркаться друг с другом.
Чимин постучал в дверь и зашел. Беседа, которую вели родители Тэхи, мягко говоря, неподобающая для посторонних ушей, но обычные нексусы не чувствуют таких тонких границ. Исполнять приказы для них в приоритете. И Чимину нельзя выходить из образа.
В комнате он бросил взгляд на молодого нексуса в сером официальном костюме. Ему, как и Паку, на волосы нанесли серебристую краску, а одежда ни на тон не отличалась от наряда Чимина. Парень с миловидным и счастливым лицом стоял позади своей хозяйки. Мигён же с идеально ровной осанкой и сжатыми вместе коленями сидела в кресле. Ее зеленое атласное платье было на несколько тонов светлее бархатной обивки мебели. Рыжие кудрявые волосы ей подобрали в небрежный пучок, открывая тонкую шею и костлявые бледные плечи. Она перевела на Чимина взгляд, и в какой-то миг ее лицо исказила гримаса неподдельной боли... Или Чимину показалось? Пока он пытался понять первое впечатление, женщина тут же скрыла чувства за ехидной ухмылкой. Её чёрные глаза опасно блеснули.
— Чимин, — протянула она, уже привычно смакуя каждую букву его имени. — Мы как раз обсуждали, как часто хотим заказывать к столу морепродукты с Аляски. Вчера нам привезли их впервые. Тебе понравилось? Уже привык жить в роскоши? Уверена, ты и твоя семья видели подобные виды рыб лишь на картинках.
Сначала Чимин опешил. Колкость Мигён он пропустил мимо ушей. Что еще можно ожидать от нее? Вот только уровень ее цинизма переходил все границы. Около двух недель назад она приказала его избить на глазах у собственной дочери, позже пообещала вовсе лишить его жизни, а сейчас интересуется, понравилась ли ему рыба из другой страны?
Но ответить на вопрос он обязан, и чем дольше он растягивал время, тем больше может возникнуть подозрений.
Пак в поклоне смиренно опустил глаза и приложил ладонь к сердцу:
— Доброта вашей дочери не знает границ.
Женщина выдержала паузу:
— Я спрашивала не о ней, — предостерегая, ответила она таким тоном, словно кнутом ударила.
— Он же простой нексус, — отозвался Чхондун, и Чимин, встав ровно, перевел на него взгляд. Мужчина сидел в кресле напротив жены, закинув ногу на ногу. Его вельветовый коричневый костюм, а в частности брюки, слабо позволяли с комфортом находиться в этой позе, но мужчина не собирался ее менять. Черный галстук он приспустил, воротник белоснежной рубашки расстегнул, как и жилетку с пиджаком.
— Зайди ко мне после сегодняшнего бала, — проигнорировала мужа женщина. — Мы не закончили нашу беседу в прошлый раз.
— Отстань от мальчика, — с недовольным видом отозвался мужчина. Он наблюдал за беседой жены с Чимином, как скучающий зритель. Вдруг что-то привлекло его внимание в коридоре, и он оторвал от них взгляд, глянув за спину Чимина. В коридоре послышался тихий стук каблуков.
Чимин не мог отвернуться от Мигён без веских на то причин, но ему и не нужно это делать. Он догадывался, кто закончил подготовку к балу. Знал, что это она.
— У тебя своя игрушка есть, — Чхондун кивнул в сторону бездушного нексуса за спиной жены и принялся застегивать верхние пуговицы рубашки.
— Это мое дело, как вести себя с этим нексусом, — с гордым видом задрала подбородок женщина. — Моей рукой подписана заключительная часть в договоре о праве собственности.
Пак сглотнул. Он уже и забыл, что единственный документ, который у него был, — это договор, представляющий его как вещь, имеющую конкретного владельца.
— Но договор оформлен на имя Тэхи Джин, — терпеливо пояснил глава семейства. — Той самой лучшей половины тебя, которая, кстати, уже пришла. Привет, дочка, — он махнул ей и продолжил. — А лучшей, потому что в ней есть моя частица.
Тэхи молча на это отреагировала, а Мигён вдруг скривилась с такой силой, будто ей на лицо упал огромный таракан. Тем не менее её ярко-красные губы изогнулись в довольной улыбке. Получившееся выражение лица едва ли можно назвать радостным... Скорее, зловеще опасным.
— Вспомнил, что она твоя дочь? — она иронично подняла бровь. — Ты ни разу не держал ее на руках.
Мужчина вдруг весело рассмеялся. Провел языком по белоснежным зубам. Медленно, нарочито противно, словно зная, что вызывает этим действием у своей жены рвотные позывы. Похоже, его искренне позабавила эта фраза, в правоту которой не хотелось верить. Он прекрасно знал отношение жены к себе, и, как вампир, наслаждающийся кровью человека, он наслаждался ее бесправием по отношению к нему.
Сверля Мигён довольным взглядом, Чхондун откинулся на кресло и, как на троне, положил руки на подлокотниках.
— Ни о чем не жалею. Младенцы — те ещё отталкивающие создания. Они отрыгивают, орут и облегчаются, когда только пожелают. Не играй в любящую мать. Ты тоже мало держала ее на руках. Все за тебя делала Нара. Ошейники убивают нексусов после смерти их хозяев, но, если бы мой отец перед тем, как покинуть этот мир, не нашёл лазейку и не отключил эту функцию, за Тэхи бы никто толком не смотрел.
— Хоть в чем-то мы схожи, — хмыкнула женщина.
Нара? Чимин никогда не слышал это имя, но, похоже, речь шла как раз о той женщине нексусе, которую Тэхи считала своей бабушкой.
Вдруг Чимина осенило, и в его сознании, минуя промежуточные действия, вспыхнул правильный ответ. Тэхи не была выращена этими людьми, а воспитывалась таким же плебсом, как и он. И, похоже, Нара так же, как и Пак, не посещала «Amor», и ее не лишили рассудка. Вряд ли полноценный нексус, как в подчинении у матери Тэхи, способен вырастить ребенка.
Чимин потоптался на месте. Ему вдруг стало неудобно стоять на собственных ногах. Так или иначе, но эти люди — родители Тэхи. Они, не стесняясь, говорили подобное в присутствии собственной дочери, словно ее тут не было. Словно ее чувства ничего не значат. Высшая степень бестактности. Поражающее безразличие. Теперь стало понятно, почему Тэхи так сильно отличалась от них.
Мужчина вдруг воодушевленно хлопнул в ладоши:
— Раз все в сборе, пора выдвигаться, — Чхондун опершись о подлокотники, поднялся. Следом неторопливо поднялась и Мигён.
Чимин с поклоном отступил в сторону, уступив дорогу супругам. Они прошли мимо него, потеряв весь прежний интерес. Он разогнулся, только когда они оказались у него за спиной, и моментально нашел Тэхи взглядом.
Он видел на ней это платье вчера, но сейчас девушка выглядела совсем по-другому. Длинные локоны красиво были заплетены в цветок на макушке. Сверкающие сережки несколькими нитями стремились вниз к хрупким плечам, а темные тени и матовая помада вносили единственные краски в ее белоснежный образ, акцентируя внимание на лице.
Пак наблюдал за тем, как она держалась одной рукой за другую, понурив голову. Стыд за родителей не позволял ей встретиться с ним взглядом. В горле образовался тугой ком.
Что ему сделать? Как утешить ее? Притвориться, что ничего не слышал? Извиниться?
Пока Чимин пытался выбрать план действий, Чхондун остановился в паре метров от своей дочери. Он призадумался и погладил свой подбородок, рассматривая ее, словно экспонат на выставке.
— Выглядит неплохо, — все также бестактно продолжал вести себя он, словно говоря о подоспевшей для продажи инвестиции, а не о своей дочери.
— Я соглашусь с тобой, если она поймает рыбку покрупнее, — Мигён поравнялась с мужем и с чувством собственного превосходства посмотрела на Тэхи. — Горничные мне сообщили, что это платье подарил господин Ким Тэхён.
Мужчина повернул к жене голову, но ничего не сказал, а только усмехнулся. Странная реакция. Он явно не знал об этом факте, но почему-то подаренное платье к предстоящему балу от сына самой влиятельной и уважаемой семьи в стране не сильно его удивило. Скорее, только позабавило. Он хорошо знаком с семьей Ким?
Нет, кажется, Чимин теперь понял, как они смогли ужиться вместе. Эти двое на дух друг друга не переносят, но, похоже, у них больше общего, чем могло показаться. Они одинаково бесчеловечны. Машины, живущие одной выгодой и самоутверждением.
— Тогда пусть она подарит ему еще больше своего внимания, — размышлял вслух Чхондун.
Тэхи сильнее сжала свое запястье. Правая рука от долгого сильного хвата уже начала менять свой цвет, но вдобавок она ногтем зацарапала фалангу большого пальца. Тяжелая ткань белоснежного платья скрывала самоистязания девушки за прямыми складками, но это не помешало Чимину понять ее действие. Она боялась и наказывала себя, чтобы полностью не отдаться эмоциям.
— Ты хоть знаешь, сколько перед ней стоит кандидаток на его сердце? — Мигён скептически подняла бровь, одарив мужа уничтожающим взглядом.
— Одиннадцать. Но мне все равно, даже если она будет его любовницей. Если это может нам помочь.
Лицо Чимина на мгновение скривилось, но Тэхи откликнулась раньше, чем он о чем-то смог подумать. Несмотря на испытываемый стыд и страх, она все же подняла голову и посмотрела прямо на отца.
— Какую помощь вы от него хотите?
— Скорее не помощь, а отсутствие помех со стороны семьи Ким, — ответил мужчина. — Знаешь ли ты, маленькая Джин, почему семьи «А» никогда не поднимались в рейтинге, хоть у них есть такая возможность? — его лицо исказила улыбка. В его тоне читалось неприкрытое желание ответить скорее на свой же вопрос. — Семьи «А», которые хотят подняться выше, должны в течение долгих лет вносить в казну страны сумму гораздо выше, чем их индивидуальный налог. Но вот в чем незадача, — он усмехнулся, будто эта стратегия его восхищала, и сцепил руки за спиной, словно профессор в университете. — Налог у высшего класса и без того огромен. Его установили таким образом, чтобы удержать каждую семью в их ранге. Налог поднимается пропорционально росту или снижению доходов семьи и составляет бо́льшую часть всей их чистой прибыли. Да, им хватает на то, чтобы роскошно жить, но этих денег крайне мало, чтобы хоть как-то накопить на установленную сумму и повысить свой статусный номер, — он не смог сдержать радостный смешок в конце предложения и тут же добавил: — И эти планки для каждого ранга растут в геометрической прогрессии. Поразительно!
Чимин перевел взгляд с макушки Чхондуна на Тэхи, лицо которой на мгновение исказила гримаса отвращения. Родители не видели в ней не то что дочь, а просто обычного живого человека.
***
До того, как Чимин обернулся, Тэхи удалось хорошо рассмотреть любимого со спины: его широкие в сравнении с бедрами плечи, очерченную талию, уложенные назад послушные волосы, сверкающие металлом. Когда он во время разговора поворачивал голову на отца, то вид резного профиля с волевым подбородком притягивал все внимание. Даже слова родителей в такие моменты, казалось, проходили мимо.
К подобному отношению семьи девушка привыкла. Это стало реальностью её мира, с которой удалось смириться и принять как данность. Иногда даже удавалось не обращать на это внимание, если свидетелей не было. Поверить страшно, что Чимин все это слышал.
Когда Тэхи заметила, что он обернулся, тут же опустила взгляд. Меньше всего в его глазах ей хотелось видеть жалость вперемешку с неловкостью. Мало кому понравится попасть в самый эпицентр семейных разборок и наблюдать целую коллекцию скелетов в шкафу на любой вкус и цвет.
Тэхи больно вжала ноготь в привычное место на фаланге большого пальца и последовала за родителями. Нарастающий страх отуплял. Даже смертник, идущий на казнь, знает, что его ждет. Тэхи же не представляла, чем закончится мероприятие, к которому она так долго готовилась. Её волновало лишь одно: безопасность Чимина. Ради этого она будет стараться не облажаться.
Особняк было не узнать. В этом доме она выросла, знала каждый угол, но некоторые комнаты обновили до неузнаваемости, только чтобы уровень достатка и внешний вид соответствовали всем требованиям престижа высшего класса. Общую тематику интерьера в греческом стиле оставили, но мебель заменили на еще более дорогую. Статуи, расставленные в коридорах и комнатах, заказывали исключительно у именитых скульпторов, а любые картины, которые встречались на стенах, являлись подлинными от художников разного времени.
Весь обслуживающий персонал носил символичную деталь на одежде: у женской половины прислуги это аккуратный желтый бантик на левой стороне груди, у мужской — желтый платок, уголком выглядывающий из специального нагрудного кармашка.
В воздухе витал сладкий запах солнечных ирисов, которые букетами стояли в вазах. Встречающиеся на пути горничные или охрана кланялись ниже обычного, как это требовалось по правилам поведения с членами высшего класса. Официально семья Тэхи еще таковой не являлась, и, скорее всего, это небольшая договоренность между всеми работниками. Они искренне радовались за семью Джин, и девушка была им благодарна, но переживание перед предстоящим испытанием становилось всё сильнее, несмотря на поддержку.
Чимин догнал Тэхи у самого холла. Девушка торопливо шагала за нексусом матери, придерживая платье, и попутно надеялась, что бонусом к унижению не станет вывихнутая нога или сломанный каблук. Она с трудом отводила от Чимина взгляд, но его присутствие теплом отзывалось в сердце.
Он или промолчит, или начнет негодовать: как же так могут вести себя её родители. Предсказуемые эмоции, естественные вопросы на своеобразное отношение к собственному ребенку. Если бы Тэхи не наблюдала за семьями знакомых или семьями из дорам, подумала бы, что все так относятся к своим детям. Но нет. То, что происходило у нее, скорее, исключение, чем правило. В высшем классе «Б» и тем более в «А» брак по расчету - единственная возможность связать жизнь с другим человеком. Если так подумать, Тэхи ни разу не видела в своем окружении настоящую взаимную любовь между мужем и женой, но даже так все любили своих детей.
Неужели... Эта участь ждет и её? Неужели Тэхи предстоит всю жизнь прожить с нелюбимым человеком, а любимый так и останется невольным, упустив шанс на счастье. Разве это достойная плата в обмен на отсутствие одиночества?
У парадного входа родители остановились, позволяя двум охранникам, лица которых Тэхи видела впервые, пропустить их на улицу. Массивные двустворчатые двери открывались медленно от собственного веса, и яркий свет полуденного солнца все больше врывался в просторное помещение.
— Я был не прав, — проговорил Чимин, встав за её плечом. — Мне жаль.
Эта фраза оказалась такой неожиданной, что Тэхи обернулась быстрее, чем смогла ее проанализировать. От каблуков она стала выше него на несколько сантиментов, поэтому смотрела слегка сверху вниз.
Чимин выдержал паузу, наблюдая, как торжественно открываются двери. Его темно-серые от линз глаза имели тот же тон, что и костюм, а серые тени на веках делали взгляд еще более выразительным.
Тэхи наблюдала, как солнце все ярче озаряло его лицо. В образе, который ему выбрали стилисты, он сиял, без преуменьшения напоминая самого настоящего ангела. Пусть серый цвет считался позорным, но Чимин выглядел потрясающе. До дефицита воздуха в легких, до замирания сердца. Тэхи вспомнила о том, что произошло в бальном зале вчера ночью. Вспомнила его нежные прикосновения и пальцы в своих волосах. Но сейчас... Сейчас все это было очень далеко. Как будто давнее воспоминание.
На мгновение Тэхи забыла, как дышать, когда он перевел взгляд на неё.
— Я сказал тебе когда-то, что ты такая же, как твоя мать. Даже хуже... — пояснил он тихо, чтобы его слова услышала только она. — Я был не прав.
Тэхи в замешательстве открыла рот и тут же закрыла его, не найдя, что ответить.
***
В салоне лимузина цвета слоновой кости установлены угловой кожаный диван, бар и зеркальный потолок со светодиодной подсветкой по периметру. Тэхи наблюдала, как за тонированным окном проносились здания, становясь все выше и престижнее. На рекламных баннерах встречались праздничные желтые плакаты в честь бала Девяти наследников. Однако рассматривать виды за окном было неудобно, потому что диван, на котором она сидела с родителями, был повернут спинкой к широким окнам. Чимин же с нексусом матери сидели в самой дальней части салона.
— Бал начнется через два часа, — вдруг заговорил отец. — У входа нас и других гостей будут встречать девять наследников «А» класса.Кажется, их уже должны роаспределить по потенциальным парам госпожа Ким. Предполагается, что эти пары и станут преемниками текущих глав высших семей.
Мысли о Тэхёне закрались в голову так же неожиданно как гром среди ясного неба. Тэхи вдруг представила его стоящим с другой девушкой и стало как-то... Странно. Неестественно. Он всегда выглядел таким занятым и незаинтересованным, что любовь, казалось, ему совсем не нужна. Было бы странно видеть его с другой девушкой.
Подождите. Что значит «с другой»? А как может быть иначе? Значит она увидит его невесту? Хотя, если он станцует первый танец с другой, сможет ли он изменить выбор, будучи следующим правителем?
В "А" классе, как когда-то объясняла Дауль, первый раз подбирают возможную пару еще до рождения наследника. Потом проверяют актуальность этого выбора, когда будущий или будущая главы семейства, которые родились в этой семье и в ней же останутся, достигают совершеннолетия.
Так было и с Тэхёном. Он тогда еще не родился, а его уже сватали с годовалой наследницей Чон из «А3». Но, когда ему было два года, стало известно, что уважаемая семья «А2» ждет девочку. И тогда его невестой стала Хонг Ёнгджэ.
Проще говоря, первостепенной важностью является сохранение родов всех Девяти, а теперь и Десяти семей. Бал Девяти проходит ежегодно, но когда объявляют сезон свадеб, а точнее, конкретный «белый месяц», то танец на открытии мероприятия будет первым и последним шансом поменять возможного супруга. У Тэхи будет лишь один шанс, как и у остальных «А». Хоть она еще из класса «Б», для нее сделали исключение, потому-то она и училась танцевать вальс. В этот момент Тэхи будет на равных с высшим классом.
Еще один неприятный факт: именно девушки первыми должны пригласить понравившихся кавалеров.
Конечно, о том, что Тэхи могла бы пригласить Чимина на танец, не могло быть и речи. Буквально вчера она слышала по телевизору, как её сватали за наследника семьи «А9» Шим Гванука. Может, стоит выбрать его для меньшего шума?
— Будут ли там СМИ? — Тэхи накрыла ладонью запястье, стараясь сохранить ровный тон голоса. Этот вопрос — чуть ли не решающий фактор успеха сегодняшнего мероприятия. С приступами паники девушка научилась справляться, а если что-то пойдет не так, рядом будет Чимин?.
— Не думаю, - нахмурился отец. - Может пара другая представителей от телеканалов. Большая часть будет у ворот вместе с нобелями.
Тяжесть ушла, словно сняли огромный камень с плеч, а доля страха испарилась, и Тэхи оторопело закивала.
- На следующий день после бада, - на губах Чхондуна появилась довольная ухмылка. - я буду приглашен в Фиолетовый дом и получу всю необходимую информацию которая предназначена только для членов высшего класса. В курс дела меня введет лично многоуважаемый господин Ким Бэкхён.
— Почему только ты туда отправишься? На дворе двадцать первый век. Неужели мы еще следуем законам патриархата? — леденящий кровь голос матери ворвался в беседу. Отец чувствовал её раздражение и оно его только раззадорило.
— Законы высшего класса не берут во внимание пол главы семейства. Представлять и вести свою семью может лишь тот, кто в ней родился. Я - потомственный представитель «Б» класса. Мои предки поколениями прокладывали себе путь в высший класс. Уважаемый господин Ким Бэкхён так же был рожден в семье «А1». В Семье «А2», говоря твоими словами, как раз матриархат, но врядли эта информация тебе будет интересна. Она никак не повлияет на твою участь.
Мигён молчала, сморщив острый нос и сверля мужа взглядом.
— То, что ты из безродной семьи и у тебя появилась возможность перейти в высший класс, — благоговение небес. Тебе не следует забывать, кто твои родители.
В наступившей тишине послышался смешок Чхондуна. Мужчина прикрыл кулаком улыбку, просто светясь от восторга за то что смог сбить с толку ненавистную жену.
— Ты - нобель, - не унимался мужчина. - Им и останешься. Боюсь, этот факт может негативно сказаться на репутации нашей дочери, когда она начнет знакомиться с наследниками высшего класса.
Отец внезапно перевел сочувствующий взгляд на Тэхи. В нем не было ни грамма лжи, и та не поняла, что испытывала больше: благодарность за сочувствие или страх перед сегодняшним мероприятием.
— Тэхи этого не допустит, — уголки губ матери приподнялись. — Она прекрасно знает, что стоит на кону, — Мигён перевела высокомерный взгляд на дочь.
По коже пробежали мурашки, а девушка задержала дыхание и еле проглотила ком в горле. Мигён сказала двусмысленную фразу, но очень точную.
Тэхи подняла глаза на Чимина. Он бесшумно цыкнул и медленно перевел взгляд в сторону. Он старался подражать обычному нексусу и лишний раз не двигаться, чтобы не привлекать внимание двух проницательных персон.
От необходимости отвечать матери на угрозу Тэхи спасли радостные крики людей за окном.
Вот куда делись все люди. Уже за несколько кварталов до Фиолетового дома вдоль проезжей части, по которой должны были поехать машины «Б» класса, столпились люди. Они махали, прыгали, приветствовали машины. Отцы и матери держали своих маленьких детей на руках, указывая на проезжающие мимо машины и что-то рассказывая им. Пожилые люди, даже с палочкой, старались стоять ровнее, словно во время гимна, и улыбались. Люди к колесам машин бросали желтые ирисы, выстилая своеобразный ковер перед машинами. Желтые воздушные шары почти единой прослойкой парили над головами нобелей.
Никогда в жизни Тэхи не видела настолько масштабное чествование перед балом Девяти. Еще ни разу в жизни она не посещала бал, за неё это делали родители, но и без того Тэхи знала, что там происходило. Каждый год одно и тоже: на открытии танец, потом светские беседы, потом речь говорил Ким Бэкхён вместе со своей женой, а после на сцену выходили наследники, которые станут главами своих семей, и рассказывали, как их семьи продвинулись за прошедший год и какая польза последовала от них. И так девять человек. В основном выступления наследников репортеры снимали на камеру, чтобы пустить в вечерний выпуск новостей. Такую часть бала Тэхи наблюдала по телевизору и не замечала слишком частого мелькания вспышек, которые стали бы для неё проблемой. А на этот раз, как сказал отец, репортеров будет очень мало. Все должно пройти отлично.
Мероприятие завершалось музыкой, танцами, шведским столом и светскими беседами. Всё заканчивалось глубокой ночью, но Тэхи надеялась, что в свой первый бал сможет уйти раньше, чем до этого возвращались родители. И заберет с собой Чимина.
У Фиолетового дома была самая настоящая давка. Тысячи людей и представителей СМИ, которым не посчастливилось сегодня побывать по другую сторону ворот, ожидали у широкого въезда. Десятки служебных машин с включенными проблесковыми маячками заслоняли собой людскую массу, а сотни офицеров следили за порядком.
Все это время Тэхи сидела ровно, не выдавая своего внутреннего состояния, но от вида конной полиции перехватило дыхание. Ровным, идеально отточенным строем по обе стороны восседали на лошадях всадники в форме. Благодаря своей любви к лошадям Тэхи тут же узнала породу «морган» с одинаковой на подбор гнедой мастью. Каждый из жеребцов стоял ровно, не дергался, но больше всего её поразило, что они все выставляли вперед правую ногу, как под копирку. Рот от восторга открылся сам собой. Последний раз девушка видела живую лошадь несколько лет назад, когда бабушка в тайне повела её в конюшню за городом. Приятные воспоминания, но сейчас для них не время.
Центральные золотые ворота были закрыты, ведь через них могут пройти только члены «А» класса или правители других стран. Когда машина пересекла территорию одного из главных зданий страны и людские крики стали сменяться торжественной классической мелодией.
Водитель остановил лимузин прямо перед ступенями. Чхондун вышел первым, подав следом руку жене. Мигён, запечатав поглубже неприязнь к мужу, счастливо заулыбалась, покинув просторный салон. Тут же последовали щелчки нескольких камер.
Тело одеревенело моментально. Сердце забилось быстрее.
Почему? Почему тут СМИ? Так сразу?! Неужели Тэхи опозорится, даже не зайдя в дом?
Девушка зажмурилась. Время шло не в её пользу. Отец, протягивая ей руку, от нетерпения уже прочистил горло, давая понять, что дочь мешкала.
Приступов давно не было. Тэхи работала над своими страхами долгое время. Сейчас светло, поэтому вспышки не такие яркие. Нужно просто сконцентрировать внимание на чем-то другом. Не на фотоаппаратах. Нужно быть более...
Теплая ладонь накрыла её похолодевшую руку. Тэхи встретилась с Чимином взглядом и оторопело заморгала. Захлестнуло желание спрятаться в его объятиях, почувствовать себя маленькой девочкой под полной защитой любимого. Но она не сдвинулась с места, а только коротко улыбнулась и, задержав дыхание, вышла, прикрыв веки.
— Что так долго?! — прошипела Мигён. Лицо исказила фальшивая улыбка, а вопрос прекрасно скрыли от чужих ушей величественные звуки скрипок.
— Семья «Б1», — торжественно объявил мужской голос где-то в стороне. — Глава семейства господин Джин Чхондун с супругой госпожой Джин Мигён и дочерью, молодой госпожой Джин Тэхи.
Когда девушку повели под локоть, глаза все же пришлось открыть.
Шесть массивных видеокамер с разными логотипами TV-каналов возвышались по лестнице на треногах, а за ними стояли режиссеры из самых разных стран. Фотографировали лишь несколько журналистов, и их пыл слегка утих после того, как семья Джин достаточно постояли у машины.
Вверху на террасе с двух сторон играл живой оркестр, а с правой стороны, у стойки с микрофоном стоял тот самый дворецкий Ли с планшетом для документов под цвет парадному черному костюму.
Впереди встречали они: девять пар, которые в будущем возглавят свои семьи, восемнадцать наследников высших родов, так обожаемых народом. Они стояли полукругом, через каждые две ступеньки: девушки в длинных вечерних платьях разных цветов, а все парни в исключительно белых костюмах. Тэхи без труда удалось понять задумку их расстановки: на нижних ступенях стояла наследница «А9» со своим возможным будущим мужем, на противоположной стороне, ступенькой выше, находился наследник «А8» с предполагаемой будущей супругой. И так сохранялось вплоть до самой верхней ступени, откуда на Тэхи неотрывно смотрел Ким Тэхён, стоя рядом со своей невестой Хонг Ёнгджэ.
Тэхи много раз слышала хвалебные речи касаемо наследственной красоты семьи Хонг: острые черты лица, бледная кожа, тонкая талия и худоба от природы. Глядя на невесту Тэхёна, Тэхи вдруг поняла, почему об этом так много говорят. В груди болезненно разлилась простая женская зависть. Все же, была бы Тэхи чуть больше такой, как она, Чимин бы давно полюбил её.
На Ёнгджэ золотом на солнце переливалось изысканное вечернее платье, подчёркивая красоту фигуры и выпирающие ключицы. Символичный цвет, если вспомнить значение фамилии ее будущего мужа. Кукольное лицо Ёнгджэ поначалу не отражало никаких эмоций, но, когда она перевела на девушку глаза, они полезли на лоб от удивления.
Придерживая подол, Тэхи начала подниматься по лестнице вместе с родителями, не забывая о необходимости здороваться с каждой вышестоящей парой. На последних ступенях отвлекаться на других стало почему-то сложнее: Тэхён так и не отрывал от неё взгляд, а она вдруг поймала себя на мысли, что тоже не в силах это сделать.
Все-таки он красив. Воистину красив. В нем сочетались беспощадная опасность с силой и детская беззащитность с глупой наивностью. Белоснежный костюм подчеркивал слегка смуглую кожу. Черные волосы убраны в хвост, из которого выбивались непослушные пряди, обрамляя лицо. А взгляд бездонных глаз вновь забрал в плен.
Отец придержал Тэхи за локоть, останавливая у последней ступени будущих правителей страны.
— Благодарю за приглашение уважаемых хозяев этого прекрасного дома, — с неестественной учтивостью заговорил отец.
Тэхён с видимым усилием оторвал взгляд от его дочери, ответив:
— Сегодня вы примкнете нашим рядам.
— Разумеется, — протянул Чхондун. — Сегодня гостей действительно будет много, не так ли?
— Да. Но я думаю, что в будущем позабочусь, чтобы список гостей создавали более избирательно, — не шелохнувшись, Тэхён посмотрел Тэхи за спину.
Он говорил о Чимине. Сомнений не было. Вернее, обо всех нексусах.
— Смиренно будем ждать вашего решения.
— Прекрасное платье, — неожиданно заговорила Ёнгджэ, высокомерно подняв бровь. Ее голос показался Тэхи мелодичным, нежным, по звучанию подходящим какой-нибудь принцессы Диснея. Но что-то в её взгляде заставляло насторожиться. — Откуда оно у вас, госпожа Тэхи?
Тэхён скривился, как будто проглотил рыбную кость, и посмотрел на невесту. Та лишь приподняла уголки губ, не сводя с неё хищного взгляда.
Тэхи почувствовала на себе внимание родителей. Они не имели права вмешиваться. Вопрос одного из членов пяти правящих семей был задан именно ей. Ёнгдже словно знала, что его подарил Тэхён, а Тэхи знала, что это платье, как и то золотое, что было на наследнице Хонг, выиграло в конкурсе. Вернее, одержали победу два дизайнера из разных стран, создавшие их.
Это предположение было единственно верным. Вряд ли Ёнгджэ, что в десятки раз богаче семьи девушки, вообще знает о трудностях выбора платьев.
Наступила тишина, если не считать играющего оркестра.
— Благодарю, госпожа Хонг. Я слышала, это платье разработал немецкий дизайнер. Значит, оно из Германии? — Тэхи состроила такое наивное лицо, на которое только была способна, учитывая нарастающую тревогу в груди.
Тэхён усмехнулся, выдавая полное удовлетворение, а его невесте было не до смеха. Она выдавила механическую улыбку, пожирая её недобрым взглядом. Наследница лишь кивнула, тем самым давая понять, что разговор окончен и её семья может зайти во дворец.
____________________________________
Telegram-канал, посвященный историям:
Dreamery ARMY |BTS|
https://t.me/dreamery_army