😏
Часть 8. Сигналы помех
Утро в отеле наступило неохотно. Солнце, как обычно, не пробивалось сквозь вечный багровый смог, но внутри было на удивление светло. Всё благодаря Чарли — она снова пыталась украсить вестибюль живыми цветами, хотя они увядали почти сразу.
Аластор наблюдал издалека, стоя в тени коридора, будто не был частью этого мира.
Он вспоминал её голос. Песню. То, как она смотрела на него после.
Её взгляд был настоящим. И это раздражало.
> Потому что настоящего не должно быть.
Настоящее делает тебя уязвимым.
А слабость — опасна.
Он хотел вытравить это чувство. Он хотел снова стать собой. Тем, кем был до неё.
Но тут появился он.
---
Хаск, флирт, и ревность, пронзающая эфир
— Доброе утро, принцесса, — проворчал Хаск, проходя мимо, но заметив Чарли у цветов, он остановился. — Всё ещё корчишься с этим зелёным? Оно всё равно сдохнет.
— Надежда — не умирает, пока её поливают, — мягко ответила она и улыбнулась. Это была тёплая улыбка. И она была для него.
Аластор всё ещё стоял в тени. Его улыбка застыла.
— Ты помогаешь ей с цветами? — услышал он голос Ниффти, возникшей рядом. — Это так мило! Ты совсем как добрый старший брат!
— Ага, скажи это снова, и я выкину тебя в окно, — пробурчал Хаск, но остался стоять рядом с Чарли. И даже что-то сказал, от чего она рассмеялась.
Её смех звучал не в его эфире. Это была чужая частота.
Аластор сделал шаг вперёд. Эфир за его спиной завибрировал, фоновые радиопомехи усилились. Воздух стал чуть гуще.
— Доброе утро, мои дорогие! — произнёс он громко, как будто нарочно прервал сцену. — Какой… уютный момент. Надеюсь, я не отвлекаю от чего-то неприлично интимного?
Хаск вздохнул, даже не повернувшись:
— Можешь выключить радио, мы тут в реальности.
— Ах, но реальность — это скучно, — ухмыльнулся Аластор, глядя прямо на Чарли. — Разве не так, милая?
Она немного смутилась. Поймала взгляд Хаска, потом посмотрела на Аластора.
— Ты в порядке? — тихо спросила она. — Ты выглядишь… напряжённым.
— Я? Напряжён? — его улыбка была слишком острой. — Ни в коем случае. Просто восхищаюсь. Так сказать… оцениваю расстановку фигур на доске.
---
Позже. Вечер. Один на один
Чарли нашла его в музыкальном зале. Он стоял у старого органа, спиной к ней, но его голос прозвучал, как только она вошла:
— Он тебе нравится?
Она замерла.
— Кто?
— Хаск. — Тон был спокойный, почти безразличный. Почти. — Ты смеялась. Ты улыбалась так, как раньше… рядом со мной.
— Ты ревнуешь? — спросила она, медленно приближаясь.
Молчание. Только радио потрескивало фоном.
— Я не умею ревновать, — наконец произнёс он. — Я не человек. Я не знаю, что это за чувство. Но когда я вижу, как он заставляет тебя смеяться… у меня возникает желание вырвать ему сердце и бросить его в камин.
Он резко обернулся. Его глаза светились, но не от ярости. От боли, которую он не умел признавать.
— Это… больно, Чарли. Неприятно. Неестественно.
Она стояла, не отводя взгляда.
— Тогда это значит, что ты чувствуешь. По-настоящему. И мне… это небезразлично.
Аластор опустил взгляд. Его рука дрожала.
— Я не знаю, что делать с этим. Я не хочу тебя терять. Но я боюсь… стать слабым из-за тебя.
Чарли подошла ближе. Дотронулась до его руки.
— Может, дело не в слабости. Может, ты просто становишься… живым.
---
Эфир в его голове гудел, сбивался, трещал… но на мгновение — всё стихло. И в этой тишине был только он.
И она.