VII
Как и говорил отец, время экзаменов настало быстро. Занятые подготовкой, мы с Мирославой стали видеться редко, но это лишь распаляло чувства, а долгожданные свидания превращало в феерию волнений и радости, приправленные грустью от их непродолжительности и невозможности повторить события той ночи, когда мы полностью познали друг друга. Впрочем, один раз мне удалось загасить томительное желание.
Поднакопив карманных денег, для этого отказавшись от обедов и транспорта, и сложив их со скудными остатками летнего заработка, я снял крайне недорогой номер в отеле, обеспечив себе и своей девушке лучшую ночь за последние месяцы. При всем при этом она же и стала переломным моментом в наших судьбах.
- Повтори, - попросил я, когда Мирослава сообщила мне новость, от которой волосы на затылке зашевелились.
Стоя под деревом после экзамена по русскому языку, мы смотрели друг на друга в страхе и неопределенности.
- Я беременна, - пролепетала Мира и дрожащей рукой вытерла одинокую слезу, катившуюся по бледной щеке. – В последние дни мне было плохо... Врач уверила, что это точно.
Я не знал, что говорить. Я был в растерянности. Ведь становиться отцом в восемнадцать лет – отнюдь не то, к чему я стремился.
- Идиот! – взорвался отец, когда я принес ему «радостную» весть.
От сильного удара тело повело в сторону, я едва удержал равновесие.
- Я говорил тебе! Говорил! Чертова сучка! – стул разлетелся на составляющие, ударившись о стену, сам же мужчина сел на второй и, схватившись за голову, умолк на несколько минут. – Значит так, - карие глаза впились в мое лицо, отражающее лишь панику. – Я дам тебе денег. Вы избавитесь от этого ребенка, а потом разойдетесь. И если я хоть раз увижу вас вместе, пеняй...
- Нет, - мой голос дрожал, но я собирался стоять на своем, несмотря на то, что лицо отца снова налилось багрянцем.– Мира не будет делать аборт. Если она его сделает, то существует вероятность, что больше не сможет...
- Да мне по барабану! – восклицание походило на рев разъяренного зверя. – Ты заставишь ее! А если нет, пусть рожает и воспитывает сама! Я не выделю ни копейки, слышишь? И она никогда не докажет отцовство, уж я позабочусь об этом.
- Я женюсь на Мире, и мы будем воспитывать ребенка вместе.
Наступила гробовая тишина, на протяжении которой я дрожал словно осенний лист на ветру.
- Ты что?
Папа будто не верил своим ушам. Первый раз в жизни я видел его настолько ошеломленным.
- Это мой ребенок, - продолжил я чуть более уверенным голосом, высказывая то, что твердо решил. – Он появится на свет, потому что я был недостаточно осторожен. И я люблю Миру, поэтому женюсь на ней. В университет можно поступить на заочное. Затем я найду работу...
Мою тираду прервал смех. Смех, который заставил трястись поджилки.
- Неужели ты думаешь, что все настолько просто? – достав сигарету, мужчина закурил на кухне, чего никогда не делал прежде. – Поступлю на заочное. Найду работу. А где вы будете жить? – клуб сизого дыма растворился в воздухе, наполняя его удушливым запахом. – Здесь? Нет. Эта сука не переступит порог моего дома. Никогда. И если ты сам не заставишь ее, это сделаю я, - все внутри похолодело. – Я не позволю какой-то нищебродке сломать жизнь моему единственному сыну.
- Но ты же убьешь своего внука, - аргумент, оставленный напоследок, разумеется, ни к чему не привел.
- Таких внуков будет еще куча. Любая баба способна рожать. Получишь диплом, можешь наделать ораву от разных. Можешь жениться и родить в браке. Мне все равно. Но сейчас, избавь меня и себя от проблем. Иначе, я избавлюсь от них сам.
Отец загнал меня в тупик, и по надменной ухмылке, я понял, насколько он был доволен собой. Правда, родитель не учел, что во мне текла его кровь. Поэтому, вернувшись в комнату, я, переступив через собственные принципы и обиду, позвонил единственному человеку, который мог мне помочь.
***
Мне было четырнадцать, когда родители подали на развод. И причиной тому послужила измена со стороны моей матери Надежды, о которой я сообщил отцу лично, потому что, возвращаясь с гимназии, увидел маму в автомобиле другого мужчины. Они целовались. В тот день мой детский мир рухнул, в первый раз ударившись о реалии жизни.
Все последующие года я был настолько зол на собственную мать, что всячески избегал общения с ней, игнорировал звонки, а если наши пути пересекались, делал вид, будто ее не существовало. Бессердечный придурок.
- Почему ты изменила отцу? – спросил я, сидя в кафе напротив красивой женщины с выразительными глазами с зеленой радужкой, в коей можно было разглядеть бурые крапинки. – Прости, что спрашиваю, но мне нужно знать.
Глубоко вздохнув, профессор по предмету «Криминальная психология», безотчетно поправила длинную челку модной прически и облизнула тонкие губы, съедая красную помаду.
- Для него я была одной из многих, и, ты не знаешь, но мы поженились только потому, что я забеременела.
У меня чуть не отпала челюсть. Так значит, я повторял судьбу отца, с той существенной разницей, что для меня Мира была единственной любимой девушкой. Девушкой, в которой развивался мой ребенок.
Узнав об этом, мама впала в ступор, но, стоило мне предположить, что надежды пошли прахом, как она улыбнулась и накрыла своей изящной ладонью мою.
- Я, конечно, не думала, что стану бабушкой настолько рано, - женщина сжала мои пальцы еще сильнее. – Тем не менее, коль судьба так повелела, я бы хотела познакомиться с Мирославой как можно скорее.
Облегчение. Вот что я почувствовал тогда, потому что будущее начало казаться более определенным.