Глава 11
Для запланированного мероприятия наконец было все готово. Конечно, не обошлось без проблем с тем же Орестом, которого не особо устраивали подобные праздники, где детям на все выходные дают полную свободу. Да и Валекия не понимала, как можно питаться продуктами из доставки - пиццами, суши, странными напитками, в которых намешано непонятно что. Однако это не могло остановить Викторию. Ее больше никто не мог остановить. Ее уж слишком сильно выбесила низкая самооценка Русика. Теперь он должен был оправдать цепочку, которую она ему отдала. Она верила в него. Всеми силами верила.
Отец Софьи помог с частным домиком, который располагался подальше от лишних глаз. Для отца Софьи это не было трудным - предоставить любимой доченьке один из продаваемых домиков на выходные. Тем более с сердобольным лицом Софьи, которая в случае чего уже научилась сразу же хвататься за беременный живот, уговорить его не составило совершенно никакого труда.
- В доме будет несколько зон. - Виктория маркером рисовала по доске для наглядности. - Зона для "самых крутых и безбашенных", ну, то есть, для тех, кто нам не нужен, но которые все равно придут... - Нил усмехнулся от такого вывода. - Зона для основной массы гостей, - обвела новый кружочек, - а также зона по интересам. Эта зона будет для нас приоритетнее всего.
Виктория узнала у Яна всю необходимую информацию о Русике, дабы избежать ситуаций, в которых произойдет так, что Русика без Русика женили. Из интересного стало то, что Русик очень и очень сильно увлекался компьютерными играми. Да не только увлекался, но и имел в них довольно неплохие успехи - вот и места в мировых рейтингах, вот и победы в турнирах. Единственная проблема была, пожалуй, в том, что скованность и зажатость Русика не давали ему возможности завести друзей хотя бы онлайн. И тут оставалось только надеяться на живую встречу, где уйти от ответа или выключить микрофон у Русика не получится.
Русик играл в абсолютно любые игры, начиная поисками предметов, заканчивая экшн-играми. В этом деле он точно был настоящим профи, да и попытки его сбежать из реального мира с помощью компьютерных игр, теперь можно было скорее назвать хобби. А разве хобби можно осуждать?
Конечно, любовь к некоторым моментам насилия и ножам, объяснить уже было не так уж и просто. Однако и тут Виктория находила ответ - ножи! Оружие! Это же прекрасно, думала она, какой же мужчина лучше всего разбирается в ножах? - определенно тот, который в будущем станет прекрасным защитником своего семейства! Вот только теперь надо было эти гениальные мысли рассказать и другим. Тем же гостям Русика, которые обязательно придут на пиршество. У них больше не было выбора - рыбки попались на крючок.
Русик стоял, нервно потирая палец о палец. Ему не особо нравилась идея, которую Виктория предложила. После сценки, которая произошла около школы, он еще долго выяснял отношения с тем же Яном, лишь изредка позволяя себе и прямым текстом наезжать на Викторию, которая наговорила полной чуши. Она же опять, сняв этот надоедливый берет, от которого чесалась голова, схватилась за плечи капризного сына Ореста. Встряхнула парня хорошенько, прямо-прямо глядя в его глаза.
- Русик, я знаю, что я тебе неприятна. - убирала она руки с его плеч. - Я знаю, что ты очень сильно бы хотел, чтобы я просто исчезла. Однако позволь мне последний раз попытаться помочь тебе. Если же не понравится, - Виктория протягивала мизинец, - условие с ножом и рассеченной головой до сих пор в силе!
Русик так недовольно осмотрел Викторию, повернулся на того же Яна, который только одобрительно указывал на мизинец. Русик нехотя протянул и свой.
- Ладно. - схватившись за мизинец Виктории, так тускло говорил Русик. - Я... согласен.
Вот к дверям домика подъехала и первая машинка. Русик выше поднял плечи, не зная, что его ждет теперь. Вечеринка. Это была его первая личная вечеринка в жизни. Только вот приедет к нему хоть кто-то ради него? А не той же Виктории или Яна? Из машины же вышли первые ребята. Подошли к крыльцу.
- Руслан? - радостно говорили какие-то девочки. - А это тебе! - протянули пакет.
Сердце Русика же замерло. Он получил подарок от одноклассниц. Наверное, впервые в жизни.
Вечер был в самом разгаре. На мероприятие пришло и вправду куда больше гостей, чем предполагалось изначально. Видимо, слушок про девицу-красавицу и мачо-мена быстрее скорости света разлетался по устам богатеньких детей. Но количество гостей важно и не было - важно было качество этих гостей.
- Мы с Яном будем находиться на втором этаже дома. Наша задача - профильтровать позолоченных, чтобы они не мешали основному плану. Мы возьмем на себя всех самых отвратительных, мерзких и похабных детей. - Виктория сложила руку на плечо Яна. Нил аж вздрогнул. - Таких, которые будут намного хуже, чем есть Ян!
- Ну спасибо за комплимент, Виктория.
- Да не за что!
И вправду: на втором этаже творился настоящий бардак. Дети, самые сумасшедшие, самые безбашенные и токсичные, громче включали музыку, танцевали развратные танцы, переговаривались друг с другом на разные "взрослые" темы и не менее интенсивно очерняли своим присутствием и другие спальни и комнаты второго этажа. От их криков, энергии и иммунитета к мозгам и логике, было попросту некуда деться. Они были везде, они были хуже урагана, образовавшегося на океанах во время шторма.
Ян сидел, сложив нога на ногу. Рубашка его была расстегнута, оголяя торс и чуть приоткрывая татуировку на груди, волосы растрепаны настолько, будто он только что подрался со злым медведем. Руки, закинутые на спинку, охватили собой весь диван. Он сидел, как самый настоящий альфа-папочка, даже особо и не стараясь играть роль. И так все девушки в мгновении ока становились его.
- Ян, - Виктория наклонилась к нему ближе, когда совещание по спасению жизни Русика уже закончилось, - у тебя будет самое сложное задание из всех.
Ян слушал так внимательно.
- Тебе придется быть очень желанным. Только вот даже пальцем ты не должен никого трогать. И не думай об этом забыть!
На втором этаже играла музыка. Жара, духота, развратные танцы и бесконечные люди, которым надо было слишком много от других. Ян приблизился к уху Виктории, чтобы она услышала хоть какие-то его слова.
- Это оказалось сложнее! - кричал он ей в этом хаосе вечеринки.
- Что?! - Виктория отложила стакан. Она была одета в шикарное облегающее платье. Невероятно неудобное и короткое. Господи, помилуй, думала она, Русик, только попробуй не оправдать ожидания!
- Я говорю, это оказалось сложнее, чем я представлял! Еще немного, и они набросятся на меня, как животные!
Виктория засмеялась, поправила платье.
- Ты надеялся, что школьницы, увидевшие такого красавчика, будут скромницами? - она похлопала его по ноге. - Терпи, Ян. Все на благо Русика!
И хоть Виктория позаботилась о том, чтобы во всем доме во всех углах были расставлены камеры, чтобы в случае чего Яна не стали обвинять в обольщении школьниц, человеческий фактор отменять было совершенно нельзя. Потому что среди всей толпы только Ян и Виктория понимали, чем интрижка такого взрослого дяденьки или такой взрослой тетеньки со школьниками может закончится для всего семейства Одвет. Поэтому и камеры нужны были для полной безопасности намерений в случае клеветы.
На первом этаже тем временем, хаос творился не меньше.
- Эй! Эй! Да куда ты! Влево газуй! - кричал мальчик, наблюдая за тем, как парни играли в гонки.
- Да у него бонус подходит к концу!
На первом этаже тоже играла музыка. Но музыка эта была спокойнее, как, собственно, здесь были и поспокойнее те же дети.
Первый этаж по плану "Название сами придумайте" предназначался для гостей Русика. Для настоящих гостей Русика, которые потенциально могут стать его друзьями.
Здесь не было тех взволнованных, резких, зазнавшихся детей, которые пришли на мероприятие чисто попытать счастье с Викторией и поглазеть на Яна. Здесь были люди, которые не далеко отошли от распития алкоголя, однако и не считали состояние "всмятку" достойным похвал. Преимущественно на первом этаже находилась масса среднестатистического народа. Обычные люди, интересы которых потенциально могут совпасть с интересами Русика.
Конечно, Виктория не могла оставить все на самотек. Нужна была причина, по которой обычные люди могут тут задержаться. Именно поэтому и было принято решение разделить первый этаж на несколько зон. Игровая зона - место, где собирались абсолютно все задроты вселенной, постоянно обсуждая игры и стратегии друг с другом. Основными развлечениями в этой зоне стали та же игровая приставка с гигантским экраном чуть ли не до потолка, парочка игровых автоматов, наподобие танцевальных аппаратов. Ну и как же обойтись без бильярда, наблюдать за игрой в который почему-то было интересно многим. Дворец, который отец Софьи предоставил для мероприятия, включал это все. Это был очень дорогой дворец. Настолько же дорогой, насколько и Софья была дорога своему папаше.
Танцевальная зона же могла похвастаться постоянно прокручивающейся музыкой из всех пластинок, где диджеем мог стать... Каждый желающий! Контролировал это все тот же Феликс, который следил за исправностью техники и ритмом, чтобы из зала танцующих не выходило слишком много недовольных возгласов. Да и нередко он также наблюдал, чтобы не началось каких-нибудь драк. Или чего похлеще, что только смогут придумать школьники, если предоставить им полную свободу. Феликс не был особо рад, что ему приходилось сейчас находится здесь, но... Что не сделаешь ради любимого брата. Тем более Орест так и сказал:
- Деньги, время, еда... Делайте, что хотите. Но раз такие упрямые, результат чтоб был.
Ну и, конечно, последняя зона. Нельзя было забыть и о кухне, на которой стояли кулеры с напитками, чтобы избежать ситуацию, когда кто-нибудь в напиток что-нибудь подмешал. На кухне находилась Софья, весело поедающая орешки, продолжающая смотреть сериал. Ей поручили самую безобидную и несложную работу - просто ставить новые пластиковые стаканы на стол при необходимости, можно было даже особо и не следить, кто что берет. Все-таки Софья была беременна. Танцевальная зона или зона перевозбужденных геймеров была ей не к чему.
Однако самым главным человеком первого этажа, несомненно, был Нил.
- Нил! - Виктория подходила к нему со всей серьезностью. А на его лице только и была эта беззаботность, не убивающаяся ничем. А так и не скажешь, что утром он невероятно сильно ссорился с отцом. - Ты будешь следить за всем первым этажом. На тебе будет максимальная ответственность!
Нил так ехидно улыбнулся.
- Доверяешь мне больше всего?
- Не угадал! - Виктория опустила указку. - Тебя мне просто меньше всех жалко...
Задача Нила была ясна - внимательно следить за тем, что происходит на первом этаже, в случае чего пресекать любые конфликты и ссоры, драки и тому подобное. Для такого взбалмошного человека, каким был и Нил, это и не было чем-то сложным или невыполнимым. Однако требовало огромного количества терпения и внимательности, которой Нил так и искрил.
Однако не только следить за порядком первого этажа входило в обязанности Нила. Помимо этого, его главной задачей, как была, так и оставалась, попытка помочь Русику завести друзей.
Нил перепрыгнул через спинку дивана, устраиваясь на кресле удобнее.
- Давайте-ка теперь мы сыграем. - усаживал он рядом с собой Русика. - Я уж тебя порву!
Нил знал, что он играет значительно хуже Русика. Да и Русик, смущенный происходящим вокруг, точно не смог бы играть так, как он обычно делал подобное дома. Однако сейчас Нилу было необходимо расшевелить братца, чтобы он начал привыкать к обстановке, которая творилась вокруг. Русик был так испуган и зажат, он совершенно не понимал, как контактировать с людьми вокруг. Все эти люди казались ему такими опасными и жестокими. Да и некоторое неприятное чувство, что он находился сейчас не в своей тарелке, не могло пройти стороной. Но именно такое состояние Русика с самого начала входило в планы Виктории.
- Русик по природе своей чересчур зажатый мальчишка. - она внимательно посмотрела на коллег. - А значит нам клешнями придется, - показывала руками, - разжать его!
Русик нервничал. Русик переживал. Вот только Нилу нужно было сделать все, чтобы надоедливый младший братик стал куда раскрепощеннее, чем обычно.
Так, парочка напряженных игр, десятки возгласов, наподобие "да что ты вытворяешь!" или "вперед жми, жми!", как даже стеснительность Русика постепенно начинала таять ради азарта. Нил не намеревался проигрывать Русику, нет. Ему нужно было, чтобы Русик испугался проигрывать, чтобы страх Русика показаться дурным стал куда меньше, чем страх проиграть. У Русика должна была быть железная мотивация побеждать своего брата.
- Кто проиграет, тот в следующий раз поедет с отцом на рыбалку. - Нил толкнул Русика в плечо. Ну, давай, братец, ловись на крючок.
- Так жестко?! - младший сын бросал в Нила злобные взгляды. - Согласен! - протягивал подросток руку, чтобы заключить сделку. Нил только вновь улыбнулся, понимая, что глупый план Виктории и вправду может сработать. Она не переставала его удивлять.
Дело близилось к ночи. Самые спокойные и интровертные ребята уже покинули праздник. Танцпол постепенно пустел, даже девочки, вдоволь насмотревшиеся на Яна, собирались покинуть дворец. И только в той же игровой зоне творился настоящий бардак.
Виктория спустилась на первый этаж, с целью проверить, все ли идет хорошо.
- Привет. - говорил ей Нил, около стены наблюдая за игрой на экране.
Виктория окинула его взглядом.
- Привет.
Видок у Виктории был не особо хорошим. Она долгое время то наигранно смеялась, пытаясь развеселить публику, то постоянно болтала с девушками-красавицами и мальчиками-приставучками на разные темы. Не обошлось и без случайно пролитого на нее напитка, случайно который, конечно же, на ее пролил один из хулиганов. Но Виктория была готова и к такому исходу событий, на всякий случай специально взяв с собой два комплекта одежды. Причем предложил ей сделать подобное Ян.
Нил улыбнулся, поворачиваясь на Викторию. Аккуратно из ее волос достал серпантин.
- Страшно подумать, что с тобой делали.
Виктория опустила плечи.
- Не напоминай... - она схватилась за переносицу. От бесконечной музыки голова уже начинала болеть. - Слава Богу, что мы поили их невероятно сильно разбавленным алкоголем. Хотя от танцев их создавалось впечатление, что это мы водку разбавляли водой, а не наоборот!
Нил засмеялся. Виктория так странно посмотрела на него. Она еще никогда не видела, чтобы Нил смеялся настолько искренне.
- Эй! - она толкнула его в плечо. Выдохнула. - Ну, как тут все проходит? Русику хоть весело?
- Русику? - Нил посмотрел вперед.
Русик уже который час подряд сидел за игровым пультом. Сколько бы игроков не менялось, какая бы не была игра, желание Русика сбежать из реального мира и вправду становилось преимуществом. И даже никакая рана на ладони не причиняла дискомфорт. Для гостей же стало вызовом победить именинника, так что и отпустить Русика просто так они более не осмеливались. Играл он и правду чересчур круто. Ни одного проигрыша за весь день.
- Да. Я думаю, что ему очень весело... - Так искренне говорил Нил, почесав затылок. Он явно был рад за брата. - Спасибо. Я давно.. давно не видел его таким.
Русик же и вправду сидел невероятно спокойный. Он весело смеялся от шуток гостей, которые только продолжали пытаться у него узнать, как он все это может, почему Русик, Русик, а не кто-то другой, такой хороший игрок! Русик же старался отвечать на все осторожно, связно. Хотя и знал, что выходило отвечать не всегда. Бойкие люди, без проблем выражающие эмоции, пугали его. Но главное, что теперь он боялся их не так уж и сильно. Тем более, он был в центре внимания.
- Не без твоей помощи, Нил.
Вечер наконец подходил к концу. Большинство гостей наконец-то покинули помещение, оставались буквально человек десять. И то они уже собирались покинуть вечеринку. Виктория принялась медленно убираться на втором этаже, с каждой минутой только сильнее шокируясь, какими же свиньями могут быть дети. А ей ведь надо было это все убрать за одну ночь - таковы были условия сделки с Софьей, которая не особо хотела беспокоить папеньку и насчет уборки, у него и так проблем было выше крыши.
Пока спина невероятно сильно болела, в глазах уже двоилось от духоты помещения и запахов тысяча и одного парфюма, Виктория накинула кофту на себя и вышла на балкон. Ей нужна была хотя бы минуточка, чтобы проветриться от этого беспорядка. В ушах продолжала мерещится музыка, которая громче обычного давила на барабанные перепонки весь день, ну а Виктория наконец имела возможность вдохнуть полной грудью. Свежий воздух становился лекарством для нее.
На балконе уже стоял Ян, снова направив глаза куда-то вдаль, затягиваясь сигареткой. Виктория подошла ближе.
- А ты знал, что курить - вредно для здоровья? - говорила она, поспешно хватаясь руками за перила.
Ян снова так медленно перевел на нее взгляд. Он выглядел ничуть не веселее, чем вчера.
- Забавно. - Виктория отвернулась от улицы, локтями ударяясь о перила. Она и не надеялась услышать ответ. - Снова балкон, снова ты куришь, снова я в запачканной одежде. И этот до боли задумчивый взгляд. - она уставилась на Яна. - Неужели ты всегда такой печальный?
Ян снова усмехнулся, легким движением пальцев стряхнул пепел. Он явно и снова сильно-сильно о чем-то думал, по всей видимости, не в силах так легко выбросить проблему из головы. Точно, как и было положено любому члену семейства Одвет, не собирался рассказывать, о чем именно были думы.
- Я просто устал. - голос его звучал так пленительно, даже несмотря на явную вялость, которая пробегала то по лицу, то по телу. Басы эти проникали в глубины души, возбуждая нервные окончания, и вынуждая хотеть слышать этот голос еще и еще. - Спасибо за сегодня, за Русика. Я видел, как тебе было тяжело. Но ты все равно держалась, хоть и из последних сил.
Виктория подняла голову к небу.
- Да куда уж там... Конечно, теперь я точно убеждена, что мне не нравятся такие шумные мероприятия, да и, видимо, я слишком стеснительная, так что и танцевать на столе и в открытую приставать к красивым мальчикам точно не мой конек... Но я не делала больше, чем Русик заслужил.
Ян снова усмехнулся. Потушил сигарету. Виктория и вправду была забавной.
- Русик всегда был таким. - голос его продолжал ласкать уши. - Скажем так, малообщительным. - он посмотрел на Викторию. - Мне всегда казалось, что он просто не хочет общаться с другими. Что ему комфортно общаться только со мной, ну иногда и с Нилом, тем же Феликсом. Но, как мы теперь знаем, это не совсем так. - он тяжело вздохнул. - Я почему-то и не предполагал, что он настолько боится. Я думал, что он не любит выбираться в свет, говорить с людьми, что нас ему достаточно, вот и все. Смешно. Я бы так и продолжал наступать ему же на горло своей заботой... По сути просто отгородив от всего. И от всех.
- Людей сложно понять. - голос Виктории был таким тихим. - Одни отрывают крылья бабочкам, потому что им это нравится. Другие отрывают крылья, потому что еще не понимают, что бабочки могут страдать. - Виктория посмотрела на помраченного Яна. Так вот что тебя так тревожило, милой друг. Ты испугался, что Русик был одинок из-за тебя. - Второй тип людей перестает отрывать крылья бабочкам, когда осознает, что это причиняет только боль. Однако предыдущим жертвам крылышки уже не вернуть. Значит, главное, не наделать новых жертв?
Ян снова усмехнулся, облизал губы. Виктория и вправду была не простой девчонкой, работающей у них в саду. Здесь было и что-то еще.
- Ты всегда так говоришь? Ну, необычными путями, загадками. Неужели эта твоя способность так очаровала моего отца?
Виктория покрутила головой. И кто же тут говорит загадками, милый Ян Одвет?
- Твоего отца я очаровала совершенно другим. Во-первых, своей невероятной доброй. Можно сказать, я ангел, спустившийся к вам с небес, чтобы вы имели возможность лицезреть - как это - иметь в кругу общения такого прекрасного человека, как я! Во-вторых, ты не станешь мне в этом возражать. А значит я сказала правду. - Виктория так коварно улыбнулась.
И понять, почему же с Яном она вечно вела себя так - болтливо, бесстрашно, легко, - было нельзя. Он словно своим чарующим ядом не только убеждал других нуждаться в нем еще и еще, но и развязывал языки. Яна же даже остроумность Виктории развеселить не смогла.
- Можно я спрошу у тебя кое-что? - как гром в ясное небо, ударялся он о пики ее души. Ян выглядел озадаченно, где-то даже испуганно. Что же было в его голове?
- Не запрещаю.
Ян облизал губы, поправил волосы.
- В тот день, если бы вы не поехали с Нилом в торговый центр, ты бы встретилась со мной?
Виктория цокнула. Из топа неожиданных вопросов Ян попал только если в десятку первых. Даже скучно.
- Интересный вопрос. А почему ты хочешь знать на него ответ?
- Потому что я хочу понять тебя. - и снова этот завораживающий голос. Не желать Яна становилось сложнее с каждой секундой.
Виктория глубоко вздохнула, закрыла глаза.
- Я тебя боюсь. - голос ее звучал так тихо, так нежно. Она словно разговаривала с тишиной. - Ты кажешься доброжелательным, милым, хорошим парнем, который точно знает, как расположить к себе других. Наверное, мне страшно, что ты станешь для меня кем-то больше, чем просто сыном Ореста.
- Почему это вызывает у тебя страх? Я неприятен тебе?
- Нет, что ты. Конечно нет. - Виктория тяжело вздохнула. - Скорее я боюсь последствий. Ну, знаешь, эта глупая привычка, смотреть в то будущее, которого может и не будет. Мало ли, влюблюсь в тебя по уши, уже запланирую, где мы будем жить. А потом мы расстанемся или ты полюбишь другую. А я останусь у разбитого корыта, да еще и с столь суровым взором Ореста. Чего-чего, а взгляд Ореста самый страшный... Да уж.
Виктория посмотрела на Яна. Он только молча продолжал наблюдать за ее мимикой, слушать ее слова. Он будто даже и не думал останавливать ее, только чтобы слушать, слушать, слушать, о чем она говорит.
- Ты красивая. - ни с того ни с сего сказал Ян.
Виктория только невольно попятилась назад. Почему он говорил ей подобные вещи, что он снова хотел? Для чего делал это с нею? Разве не она ему сейчас тонко намекала, что не готова становится с ним ближе?
- Я знаю. - пыталась не вестись на его провокации. Нужно было понять, для чего Ян все это говорит. Неужели идея про дом и суровый взгляд Ореста ему понравилась?
Ян фыркнул.
- Да уж... - потирал он шею, теперь и не зная, что сказать. Он явно ожидал услышать что-то другое.
От неопределенности слов Яна в воздухе назревало только напряжение. Теперь Виктория не понимала его совершенно. Загадка. Очередная загадка семейства Одвет. Неужели теперь она примется разгадывать и секреты души Яна? Неужели даже он выглядит искренним настолько, насколько может показаться лживым. Надо было срочно спасать ситуацию, пока пропасть между людьми не стала и еще толще.
- Наверное, если бы в тот день Нил не приехал за мной, я бы просто продолжила игнорировать твои сообщение до самого вечера. Потому что не знала бы, что тебе отвечать.
Ян снова усмехнулся. Он расправил плечи. Шея за весь этот день так затекла, что сейчас хотелось только поскорее лечь в кровать, чтобы не чувствовать эту неприятную боль по всей области тела. Он снова так задумчиво посмотрел на Викторию.
- Ты интересная. Необычно мыслишь. - он наклонил голову. А теперь и понимать, почему Ян так легко отцепляет ей комплименты - было попросту страшно. - Я не буду заставлять тебя видеться со мной против твоей воли, я не хочу этого. Но хочу, чтобы ты знала - двери в мою комнату всегда для тебя открыты. Ты этого не примешь, но сделала для меня ты уже очень и очень много. - он заправил волосы за ухо. - И я снова говорю это без какого-либо подтекста.
Ян отстал от перил. Встал напротив Виктории.
- Хоть мы уже и знакомились, предлагаю сделать это еще раз. Начать все с чистого листа, без, как ты выразилась, взгляда в будущее, которого может и не будет. - он протянул руку. - Меня зовут Ян. Я вторый сын по старшинству, студент вышки юридического. Имею двух младших братьев и одного старшего. По вечерам предпочитаю просматривать новости и следить за социальными сетями знакомых.
Виктория тоже отстала от перил, посмотрела в глаза Яна. Что у этого милого мальчика было на уме? Она, то ли от сильной усталости, то ли от его чарующего голоса, привлекательного тела и невероятно притягательной ауры, решила принять правила игры. Улыбнулась.
- Что ж, - протягивала она руку в ответ, - приятно познакомиться, господин Ян. Меня зовут Виктория. Я работаю в саду Вашего отца, учусь на втором курсе международных отношений. А по вечерам предпочитаю пить чай и смотреть скучные, однотипные, глупые сериалы про школу и, конечно же... любовь.
Товарищи пожали друг другу руки. Виктория до сих пор не понимала, кто такой Ян, в чем заключается и его секрет. А также была без малейшего понятия о том, что же ждет ее с Яном дальше. И ждет ли это дальше ее.
И только Нил, наблюдая за всем этим за дверьми балкона, сильнее сжимал ладони в кулак, понимая, что он опоздал. Все повторяется.
Школа. Вчерашнее мероприятие хоть и закончилось, осадок от него остался надолго. Было неясно, происходило так из-за резкой смены обстановки или из-за сумбурности всей ситуации, которая творилась вокруг. Однако одно оставалось точным - теперь все должно будет вернуться на круги своя. А разве не так происходит в этом глупом реальном мире?
Вчерашние выходные выдались довольно сложными. На то повлияло и это неприятное чувство в груди, когда так сильно хочется о чем-то сказать, но сказать будто и не о чем. Любые слова в такие моменты кажутся только очередным бредом, который точно будет плохо воспринят обществом. Да и то общество, в котором так отчаянно хотелось быть, вовсе не хотело, чтобы Русик был с ним. Крутые, безбашенные ребята, не знающие рамок или границ. И даже на празднике, который был организован в честь все того же Русика, люди эти пришли не для него. Нет, точно нет.
Они веселились на втором этаже дома, пока Русик только сильнее сжимался в своей нервозности. Казалось, что, если он даже поднимет руку к небу, люди будут смотреть на него исключительно, как на дурака. Не говоря уже даже о попытках завести новые знакомства.
Время проходило странно. Хоть старшие братцы и пытались всеми силами скрывать, как они переживают за него, скрывать это не всегда увенчалось успехом. То и дело тот же Нил пытался извечно контролировать ситуацию, в случае звенящей тишины тут же вернуть внимание на именинника, то тот же Феликс не забывал бросать взгляды исподтишка. Не говоря уже о Яне, который извечно останавливался на лестнице, если куда-то отходил, только чтобы убедиться, все ли у Русика хорошо. Да и та же Виктория, которая в этот день казалась совершенно другой... Будто бы тоже волновалась за застенчивого Русика. В чем ее выгода устраивать этот праздник? Неужели и вправду подумала, что он говорил честно, когда обещал рассечь голову ножом?
Лицемерие. Из всех щелей сочилось только жалкое лицемерие. Должна была быть причина, по которой все желали Русику "помочь". Должна была быть причина, почему Виктория помогала Русику устроить это мероприятие. Разве может этот прихвостень папеньки делать что-то и ради других, а не только для своей тощей задницы, которую почему-то защищали все?! Она раздражала каждой клеточкой тела, не говоря уже о ее четком голосе, которым она точно отдавала приказ.
Стоило ей только пересечь порог поместья Одвет, как от нее было больше и не отделаться. Нет, отец не сразу рассказал всем о том, что в его саду появилась работница. Он всегда относился к саду по особенному, не разрешал находиться в нем без его разрешения, сидеть на этой душной скамейке, которая была там одна. Не говоря уже о тех же играх в прятки в детстве, во время которых сад был единственным местом, куда спрятаться не было абсолютно никакой возможности. Он хранил это место настолько грозно, будто под землей сада находились те же мертвецы, которые точно поднимутся из земли, стоит им учуять кровь или запах незнакомцев. Но не ей. Он запрещал посещать сад всем, но не ей. Не этой Виктории Рецмуд.
Впрочем, как удалось выяснить, мертвецы не восстали из могил. Русик соврал бы, если бы сказал, что слишком редко уходил в мир иллюзий, в компьютерные игры, телефон, в социальную сеть. Там было лучше, там было безопаснее. Когда он часами напролет сидел, глядя только в измученный экран, мир вокруг растворялся, как вместе с миром растворялись и бесконечные проблемы, так и бьющие его металлическими тяжеленными дубинками по голове. Так что и в тот раз, когда он бесследно бродил по дому, никак не в силах выиграть у этого чертового кретина с никнеймом Апостол Рая, Русик и сам не понял, как оказался в саду. Однако стоило ему в нем оказаться, из кустов вылезли не мертвецы, нет. А она. Эта девушка, которой почему-то доверяли слишком много.
Школа, глупая школа. Тот же отец, который вечно только упрекал и запрещал всякое. Так и казалось, что, если бы не тот же Ян, который хоть иногда разбавлял скуку и помогал Русику перебираться через балкон на свободу, Русик бы быстро сгорел в своей комнате совершенно один. Но даже тогда, когда он ночью выбирался с Яном поглазеть на его подружек, потусить в баре, где извечно громко орала музыка и люди вытворяли непристойные вещи, все равно было очень больно. Потому что, стоило Яну хотя бы на минуточку отойти от Русика, Русик снова растворялся в лицах, толпах, сидении и любых местах. Никто не интересовался Русиком, если на то не было явных причин. Одной из причин которой мог стать тот же Ян. Русик был всего лишь помехой. Прицепом. Запахом чеснока, от которого не вымыть руки.
Со временем же стало и только хуже. Теперь Ян даже не сбегал на ночные тусовки, и уж тем более не предлагал сбегать на них и младшему брату. Он стал более сдержанным, что ли. Жестоким, холодным. Да, все так и продолжал пахнуть похотью и азартом, от него вечно несло женские духами, причем разными, в зависимости от того, какую часть тела лицезреть. Однако того бунтаря, который помогал Русику перелезать через балкон и которого катал по ночному городу, больше не было. Больше не было проводника в мир, сватьи. Больше нет. Потому что Ян стал проводить огромное количество времени с ним - с папенькой. Что-то происходило, они к чему-то готовились. И это понимали все.
Было неприятно. Было больно. Казалось, где-то Ян продолжал вечно заботиться о Русике только по причине того, что винил себя. В чем-то винил. Может, винил, что больше не мог брать Русика на ночные гулянки, может, что стал проводить с ним меньше времени. Но Русик-то знал, что Ян чувствовал себя виноватым, потому что он был единственным, с кем Русик нормально говорил. Ни друзей, ни подруг, ни даже хороших приятелей. Стоило Яну уйти, и это одиночество, отдающееся в мозг жалкими ветвями, делало больно. В разы. Русик так думал. А потом и она. Появилась в святилище, вела себя там, словно ей разрешали заходить в сад.
Все, кто близко общался с отцом - Феликс, мама, Ян, - могли заходить в сад. Но не Русик. Одному только Нилу, которому было с высокой башни плевать на правила и законы отца, было и все равно на это святилище. Но не Русику. И он остался один.
Она выглядела спокойно. Она выглядела, как обычный человек. Вела себя, как самый обычный человек. Вытерла кровь с щеки. Мертвецы не стали вылезать из земли на запах крови. Мертвецов не было, но в саду была она - еще одна вещь, которую отец так отчаянно жаждал скрыть. А отец не скрывал то, что не было ему важно.
Дом, гостиная, ужин. Каждый день злоба сильнее сжимала сердце. Тайна отца. Новая тайна отца, его новая игрушка. Пока он так страстно упивался ей, со временем и начал рассказывать о ней чаще, да прибавлять к концу "в сад не заходите, не пугайте ее", "сад без моего разрешения нельзя", он забывал. Забывал о Русике, о котором и так никогда не помнил. Которому и так никогда не позволял заходить в сад.
- Ян, что у вас за дела с отцом? - спрашивал Русик в который раз, так обреченно, так несчастно.
Ян только в который раз пожимал плечами, делал эту дурацкую улыбку, будто пытался кого-то очаровать. И говорил:
- Еще маленький, не поймешь.
А она что, эта девка, эта Виктория, она доросла?!
Школа. И снова школа. Тело чесалось, плечи были подняты, словно ожидали в спину нож, не говоря уже о вечно искусанных пальцах, на которых рвались заусенцы, и начинала течь кровь. Русик несмело выходил из машины, аккуратно закрывая за собой дверь. Школа. Вот и все. Вечеринка закончилась, Ян перестал быть клоуном, он и снова ушел, значит, вновь все вернется на круги своя. Снова Русика будут считать только посмешищем и аистовым отребьем, он снова будет испытывать то неприятное чувство, разрастающееся внутри. Праздник лицемерия подошел к концу, как и всем остальным "гостям" можно было больше не делать вид, будто им было с Русиком интересно. Теперь рядом не было даже той же Виктории, ради которой и пришло большинство. Русик крепче сжал лямку рюкзака в руке.
Пока Русик так взволнованно ступал вперед, боясь повернуть голову на знакомых, даже просто осмотреться по сторонам, Ян не менее внимательно смотрел только на него. На любимого брата, переживал и думал за которого больше, чем кто бы то ни было еще. Что же теперь будет, братик?
- Эй, Руслан! - вдруг раздались голоса со спины.
Младший сын Одвет остановился, испугавшись, что это окликнули его. Посмотрел в сторону источника звука. Ну, вот и все - звучало в его голове. Те счастливые беззаботные денечки, когда на него обращали столько же внимания, как и всегда, подошли к концу. После вечеринки на выходных от него явно начнут требовать встречи с тем же Яном, Викторией, Нилом. Кем угодно, потому что они были в разы интереснее скучного, забитого, мрачного Русика. Потому что Русик всегда оставался за пределами сада и чужой головы. А к нему уже подходили пара-тройка ребят, весь вечер с которыми он вчера рубился в игровую приставку.
- Ну че, как ты? - спрашивал один из них, поспешно закидывая руку на плечо Одвет.
Русик только сильнее сжался, испугавшись, что моральные издевки теперь могут стать и физическими. К чему этот парень начал подобный разговор, для чего прикасается к телу? А кулаки так и хладели только от одной мысли злости. Злости на самого себя. Русик. Таких, как Русик, не выбирают...
- Хорошо же вчера потусили, а? - поспешно принялись парни один за другим жать Русику руку. Он только пугался и еще сильнее. И сейчас они точно попросят чужой номерок.
- А, помните, как он в соло затащил троих? Вот замеса было!
- Это точно! Да еще и с рукой порезанной! - смеялся и еще один. - Ну что, Русик Одвет. - он кулаком толкнул его в грудь. - Так ты нормальный пацан, оказывается. Будем дружить?
Ян только поправил солнцезащитные очки. Достал телефон. Написал сообщение. И уехал, увидев все, о чем только желал.
В следующий раз Нил вновь заехал за Викторией. Выглядел он еще мрачнее, чем обычно, хотя и без этого извечно походил только на плохого мальчика, которые не ведает, что творит.
Виктория снова смотрела на него, как на инопланетянина, который словно и сам был без малейшего понятия, как попал на эту планету. Хотя скорее возникало подобное отношение к нему только по причине извечных тайн, которые так и продолжали крутиться на языке. Катавасия и бардак, которые предыдущие дни не давали опомниться, наконец-то прошли. И появилось чудесное время снова пытаться вызнать у Нила любые тайны семейства Одвет. Хотя бы о той же ссоре его и Ореста. Об этом забыть было сложнее всего - перед глазами только и всплывало это красное личико.
- Эм... Как дела? - пыталась Виктория начать издалека. Нил только мельком посмотрел на нее. Конечно же у Виктории не получалось скрывать, что ей что-то нужно.
- Жив, здоров. В ближайшие дни умирать не планировал. Твои как?
Виктория снова скрестила руки на груди. Нил, Нил, как же вывести тебя на чистую воду. Он же только продолжал изредка поглядывать на нее, понимая, для чего она первая начала беседу. С Викторией иначе было просто нельзя. В голову Виктории же пришла идея.
- Да вот, - начинала она, расчесывая кончики волос, - думаю, как там у Русика дела. Надеюсь, ваш отец не очень сильно будет зол на меня за вчерашнее. Ну, что мы вечеринку устроили, а потом он и за чистку сауны платил, в которой, оказывается, кто-то парился, пока мы парились о другом... А то у господина Ореста и так, кажется, настроение было не очень... Интересно, из-за чего так. Ты... ты случайно не знаешь? - и снова этот коварный взгляд исподтишка.
Нил не обратил на это внимание. Только изменил положение рук на руле.
- Без понятия. - сухо и безэмоционально отвечал он. А Виктория и не надеялась, что разузнать об Оресте получится легко.
Виктория опустила руки. Да уж, Нил Одвет. Не угадать, что было в его голове, и было ли в этой голове хоть что-то. От такого поведения среднего сынка Одвет возникал большущий вопрос, по причине чего Орест желал выбрать в наследники именно Нила. С его-то холодом и пронзающим до дрожи безразличием проще было бы уже переделать податливого Яна, который точно был мягче, чем ЭТА затвердевшая глина. Впрочем в голову и снова вбивались эти глупые слова Ореста по поводу помощи от Виктории. Переделать Нила? Заставить его встать на сторону отца и принять суровую участь семейства Одвет? Так и казалось, было бы куда проще построить машину времени и самой стать сыном Ореста, нежели сейчас пытаться вести хоть какую-то беседу с Нилом. Виктория снова вздохнула, так подозрительно зыркнув на среднего сына Ореста. А днем ранее он казался куда добрее и разговорчивее.
- Что тебя связывает с Яном? - Нил прервал душащие рассуждения, не шелохнувшись.
Обычно, когда он задавал какой-нибудь вопрос, его тело так и тряслось в безумной танце от нервов. А сейчас Нил выглядел невероятно серьезным. Может, так проявляется его ложь? Может все это время трясущиеся конечности были всего лишь удачной игрой актера?
Виктория посмотрела на Нила, как на дурачка.
- А что меня с ним связывает?
- Ну, как, помогаешь ему. Переписываешься. - он подбородком указал на телефон Виктории, на который несколько минут назад пришло сообщение от Яна. Только короткое "спасибо". - Потом... я вас видел часто. На балконе у нас дома, потом вчера тоже. Вроде как это к делу вчерашнему не относилось, вот и стало интересно, с чего вдруг сдружились так. В прошлый раз ты переживала, что придется видеться с ним, а теперь и сама не против.
Виктория поправила ремень. А этот поворот событий уже становился в разы интереснее, чем давящая тишина или выдавленные фразы.
- Ну... - Виктория пыталась подобрать правильные слова. Нельзя было упускать такой замечательный шанс узнать тайны. - А почему ты спрашиваешь? Это как-то связано с Орестом?
Давай, Нил, соверши ошибку - так и кричало в мозгу.
- Да уж. А ты даже не пытаешься скрыть, что тебе интересны не мои вопросы...
Виктория так наигранно фыркнула.
- Ну, почему же не интересны! Очень интересны, только кое-что другое все-таки чуточку интереснее для меня... - Виктория забегала глазками. - А, знаешь, давай сделку. Я честно, развернуто и только сколько можно добавить эпитетов и метафор, отвечу на твой вопрос. А ты точно также ответишь и на кое-какой мой, идет?
- Тогда я первый спрашиваю. - а он будто и знал, что будет подобное развитие событий, этакий жук! Весь в отца. - Что у тебя с Яном?
Виктория минутку поколебалась, пытаясь изменить позу на кресле, да задать загадочный тон.
- Ничего.
- Ничего?
- Ничего.
Светофор. Нил остановил машину, так озадаченно зыркнув на Викторию. Виктория только так наивно хлопала глазками.
- То есть ничего нет?
- То есть ничего нет.
- Совсем ничего? Ни подкатов, предложения руки и сердца? Никаких сделок, деловых предложений и поводов погулять? И ты к нему ничего не чувствуешь и не будешь желать вешаться ему на шею при каждой удобной возможности?
- Не-а. Представляешь, даже эпитетов не добавить. Просто нет. Просто пустота.
Нил развернулся. В его голове явно происходил какой-то диссонанс. Он бегал глазками по периметру всего переднего окна машины, не в силах сопоставить какие-то факты. О чем Нил думал? Что было в его голове?
- Ясно. Я понял. Хорошо, я понял.
- Так легко? Даже не спросишь, о чем мы с ним говорили?
- А есть ли смысл? Ты же сказала, что у вас ничего нет.
- А если я соврала?
- А ты соврала?
Тишина. Ответить было и нечего. Как и говорить правду особо и не хотелось. Вроде Викторию с Яном и вправду ничего не связывало, но и ответить иначе тоже было нельзя. Сюда как нельзя лучше подошел бы статус "все сложно".
- Ну, давай уже, - Нил так печально махнул рукой, словно что-то в его голове сломалось, было даже удивительно, что его устроил ответ Виктории, - спрашивай меня, о чем ты там хотела.
- Хорошо, а-а-а... - Виктория только этого момента и ждала. - Спрашиваю тебя о той ссоре с отцом. Из-за чего вы ссорились?
Молчание. По Нилу было видно, что он предполагал услышать подобный вопрос. А также по нему было видно, как он совершенно не желал отвечать на подобное. Тайна. У каждого в семействе Одвет была тайна, которую нельзя было раскрыть. Раскрывать которую было опасно.
- По пустякам. - Нил все-таки ответил. Своеобразно, коротко, ясно. Но Викторию такой ответ не удовлетворил.
- А подробнее?
- Это уже твой второй вопрос. Мы договаривались на один.
Какой же вредина! Теперь становилось ясно, что на лице его была эта озадаченность не только по причине того, что некоторые факты не сходились, но и по причине, что он обиделся. Нилу действительно не понравился ответ Виктории про Яна? А что он желал услышать? Их историю любви? Желал услышать, как она хочет его? Или, напротив, делает все, только чтобы избежать с ним встречи в пользу холодно-холодно-страшно-опасного Нила? Нил, Нил, Нил. Что же и снова было в твоей голове.
- Нечестно. - Виктория скрестила руки на груди. - Я тебе правду сказала, как есть, что ничего у нас с Яном нет. Мы просто поговорили немного по душам, вот и все! А ты говоришь, что из-за пустяков поссорились. Из-за пустяков, насколько я понимаю, дверьми не хлопают и так не орут.
- Так значит, подслушивала? - вопрос Нила был вероятно прямолинейным.
Виктория цокнула. Теперь он хочет виноватую сделать из нее?
- Не подслушала, а случайно стала свидетелем. - Виктория погрозила пальцем. - Это разные вещи! А ты мог бы и не переводить тему, а ответить, как настоящий мужчина, которому нечего скрывать и который отвечает за свои слова.
Нил усмехнулся.
- Как настоящий мужчина... Хорошо. Давай другой вариант - я не могу рассказать. Такой ответ тебя устроит?
Конечно же Викторию не устраивал подобный ответ. Однако по выражению лица Нила, по очередной его нервозности, теперь выражающейся в пальцах, бесконечно стучащих по рулю, становилось понятно, что это был его самый развернутый и честный ответ из всех. Все-таки он бесился. То спокойствие, которое он пытался играть, больше не игралось.
- Будто если я отвечу "нет", ты внезапно во всех красках выложишь мне правду на блюдечке.
- Ну вот и отлично. Вот и решили вопрос.
Ребята молча доехали до поместья. По одному взгляду на Нила было видно, как сильно он не хочет ни о чем говорить. Видимо та правда о Яне, показавшаяся ему чересчур странной, до сих пор кипятила мозги. Нил также молча припарковал машину, помог Виктории выйти из нее. На секунду остановился.
- Ты говорила с ним? После того, как я ушел в комнату? - как снег в мае, смотрел он опять на нее.
- С кем, с ним? - Виктория искренне не понимала.
- С моим отцом.
Виктория не осмеливалась отвечать. Зачем Нилу была нужна эта информация? Чего хотел? Неужели начал подозревать в чем-то? Невероятно странный и загадочный тип.
- Ясно. Значит, говорила. Понял. - и снова скрылся в комнатах здания, только сильнее запудрив и так запудренные мозги.
Виктория вошла в сад с выпученными глазами. Конечно, она уже понимала, что Нил весьма странный и себе на уме юноша, но чтобы настолько... Сложно. Тяжело нынче разговаривать с людьми.
Стоило Виктории только пройти глубже, увидеть на скамейке такого задумчивого Ореста, который уже было сложил руки на любимую трость, да снова закрыл глаза и внимал тишине сада, мысли было больше и не остановить. Точно, Нил. Нил, Нил, Нил, опять ты был везде, как и тебя нигде нет.
И снова в голове была эта просьба. Помочь Нилу. В этом доме все и всё казались совершенно странными. Сначала тот же Феликс со своим "ты любишь врать", потом и эти косатки, вечно мерещущиеся перед глазами. Не говоря уже о странном поведении того же Яна и Нила. Ну и как же оставить без внимания и такой строгий вопрос Ореста, который точно ожидал получить любой ответ, но точно не тот, который его не устроит.
Сад, раньше всегда представляющийся чем-то неизмеримо спокойным и легким, теперь казался только клеткой, в которой Виктория была заперта. На сегодняшний момент она не понимала никаких своих действий, действий других. И, так и казалось, она и вправду просто молча сходит с ума. Ведь с членами семейства Одвет иначе и не получалось, правда ведь?
Только вот Виктория до сих пор не была членом семейства Одвет. Конечно, последние дни сильно сблизили ее с его представителями. Она то ходила по кинотеатрам с Нилом, наблюдая, как он тихонько плачет, то успокаивала не менее, как оказалось, ранимого Яна на балконе. Не говоря уже о целой вечеринке, которую она закатила в честь Русика, конечно, не без помощи остальных. Одвет, семейство Одвет. Виктория до сих пор не понимала, для чего она продолжала быть здесь, и чем именно они ее так сильно зацепили. Однако одно оставалось точным - дыра. Виктория была в огромной дыре, потому что ей все равно пришлось бы отвечать Оресту на предложение. Помочь сделать Нила новым главой... Почему для всех этот вопрос был настолько же важным, насколько и отвратительным? Виктория знала ответ, но не хотела верить в него.
Виктория сжала ладонь в кулак. Подошла ближе к Оресту. Тайны, тайны. Тот же Русик, который взрывался не хуже бомбы в воде. Становилось понятно - живой отсюда она не уйдет. Надоело играться. Особенно после очередного разговора с Нилом в машине.
- Господин Орест, - Виктория даже не смогла поздороваться, она была сейчас сконцентрирована только на следующих словах, - не хочу тратить ни Ваше, ни свое время. Так что давайте честно.
Орест только открыл глаза да посмотрел на Викторию настолько грозно, что по спине даже пробежал холодок.
- Я отвечу на Ваше предложение только при одном условии - Вы честно расскажете мне, что Вы скрываете от меня.
Орест молча встал. Глаза его были приспущены, улыбка была на лице только в мечтах. Он выглядел напряженнее, чем обычно. Его явно не меньше Виктории мучали вопросы, которые творились вокруг. Что-то происходило. В последние дни с Орестом точно что-то происходило. И ему становилось все труднее это скрывать. Забавно, прямо как и Нилу. Они и вправду были, как две капли воды.
- Что скрываете? - он так вопросительно переспрашивал, будто это Виктория была дурочкой. - Почему же возник такой вопрос?
Виктория чуть ли не до треска сжала зубы. Орест, Орест, не раздражайте своей улыбкой глупости, как это делает Нил. Виктория уже приняла решение играться по таким правилам.
- Я долго думала, и поняла - это не может быть совпадением. - Орест заходил кругами. - В этом доме люди не любят врать. Однако все врут, как влитые. Можно ли назвать недосказанность ложью? Если да, то мне врали даже Вы, господин Орест. А я такое не люблю. - Виктория крепче сжимала ладонь в кулак. - Стоило мне прийти сюда, как всех не покидал один и тот же вопрос - почему я. Почему девочка, взявшаяся из ниоткуда, внезапно становится для Вас кем-то значимым. И такой вопрос больше не мог пройти стороной и меня. Да, возможно, первое время я думала о том, что у нас просто совпадали многие интересы. Нам было интересно слушать друг друга да и Вы, господин Орест, стали для меня... отцом. Или может быть хотели, чтобы я считала Вас настолько хорошим? Это ведь так удобно, привязать человека. - Виктория подошла ближе. - За этот короткий промежуток у меня накопилось слишком много вопросов, на которые я хочу, незамедлительно хочу найти ответы. Потому что хочу четко понимать, во что ввязываюсь. И стоит ли мне продолжать.
- И что же это за вопросы? - Орест не переставал ходить, клацая тростью.
- Во-первых, что это были за люди с Нилом, и почему после встречи с ними, Ваше отношение ко мне переменилось. Да и это коварное Романа "вернулся"? Кто, в здравом уме и твердой памяти говорит подобные вещи? Ваше же отношение ко мне стало резким, будто Вы стали бояться чего-то. Возможно того, что я о них кому-нибудь расскажу. А может быть Вы стали бояться поведения Нила по отношению ко мне, раз я видела этих людей? Во-вторых, от чего именно вы хотите обезопасить Русика. Даже вчера, когда мы хотели просто устроить ему день рождение, Вас пришлось уговаривать неумолимых 3 часа! 3 часа жизни! Это очень много, хотя мы просто хотели устроить мероприятие для его одноклассников. Но даже туда... Вы поставили охрану. Хоть и пытались это скрыть! Извините, но автомобили с охраной мы заметили у входа в первый же час пребывания на месте.
Орест усмехнулся.
- Интересно. Продолжай.
- Дальше... конечно же косатка на Вашей руке. Такая же косатка есть только у Феликса и Яна, но отсутствует у Нила и Русика. Я пыталась узнать у Нила, что она означает, но даже он, даже он всегда отвечал мне, что это не его секрет. Что значит, что это не его секрет? Он мог сказать, что это просто... семейные татуировки, просто изображение косатки! Но он сказал именно с-е-к-р-е-т. И снова акцент на том, что в доме Одвет далеко не все чисто. - Виктория усмехнулась. - Знаете, Ян недавно спросил меня, что я подумаю об Одвет, если узнаю, что вы совершили что-то плохое. Я долго думала над этим вопросом. Конечно, вопрос и сам несет в себе будто часть ответа, однако я все равно старалась, честно, всеми силами старалась отбросить жуткие мысли в сторону. Однако тогда меня настигали и другие мысли. Насколько должно быть плохим ваше действие? В какую сторону оно должно быть направлено?
- Продолжай. - Орест становился серьезнее. Он, кажется, понимал, к чему все ведет.
- Вы часто поступаете жестоко даже по отношению к Вашим сыновьям. - так нагло отрезала Виктория. Ну красноречие у нее и поперло, словно она была в детективе. - Запрещаете Феликсу любить, Русику раскрываться и быть собой, посадили на домашний арест того же Нила. Но Ваши действия были только из-за страха за семью, Вы поступаете так, потому что невероятно сильно боитесь! Боитесь, что Феликс уйдет от Вас, потому что знаете, что он, как и Вы, всегда будет выбирать семью. А его семья теперь - это Софья. Вы боитесь отпускать Нила, потому что не уверены, что сможете его защитить. Он импульсивный, кажется, будто он часто сначала делает, а потом думает. И вправду возникает ощущение, будто он постоянно сначала делает, а потом думает. Но он гребаный игрок, которого не устраивают правила! - Виктория уже взрывалась от своих же россказней. - Вы боитесь оставлять Русика здесь, потому что знаете, что не переживёте, если с ним что-то случится. Даже та же Валекия - вы боитесь, что другие предадут Вас, Вы никому не доверяете, поэтому и не подпускаете к семье Одвет никого, по причине чего она и идеальная для Вас жена! Вы действуете только из-за своего страха! А, следовательно... следовательно... Следовательно и я здесь до сих пор только потому что Вы чего-то боитесь! - Орест поднял на Викторию глаза. Да, она попала в яблочко.
Виктория до последнего не хотела верить, что это правда. Но теперь было все на лицо. Всего лишь пешка, которую положат в коробку.
- Боитесь... - продолжала она, уже более печальная. Все-таки осознавать, что Орест, получается, игрался с ней, не особо приятно. - И этот страх намного сильнее страха впустить незнакомца в дом. Вы поступаете жестоко, господин Орест. По правде сказать, я и не задумывалась о том, почему я в течение всего года не видела никого из Вашего семейства. И только после разговора с ними начала понимать, что Вы боялись и этого. Вы боялись, что я буду опасна. Поэтому держали меня на расстоянии, пытались найти хоть одну причину не подпускать меня ближе. Но при этом успевали заготавливать почву, чтобы я стала интересна другим членам Одвет, чтобы они стали интересны мне! Какая же жестокая игра получается... Я и вправду была просто пешкой для Вас, господин Орест? Поэтому Вы и выбрали Нила. Он такой же, как Вы. Он видит возможности, слышит, смотрит. Он есть и его одновременно нигде нет... Даже сейчас у Вас ведь нет уверенности, что он не подслушивает, не так ли? Он действует так, как ему вздумается. И Вам это надо, Вам это нравится! Вот только... у Вас нет самого главного - его одобрения. Нил не одобряет Вашу игру. И из-за этого Вам и страшно, Вы не знаете, что делать, Вы не можете найти способа убедить Нила. Вам нужна подстраховка, способ его заинтересовать, спутать его, чтобы он искал ответ! Хотя бы тот же ответ, почему я. Не так ли, загадочный Орест, не подпускающий к себе никого? Хорошая получается схема - мужчина внезапно влюбляется в девушку, которая работает в его саду. Она становится для него дочерью... вот только почему какая-то левая девушка обладает авторитетом выше, чем остальные 4 сына?! Родных 4 сына! Господин Орест, - Виктория подходила ближе, - я повторюсь еще раз - я отвечу на Ваш вопрос, только если Вы ответите мне. Скажите честно, Вы испытываете ко мне хоть какие-то чувства, помимо того, что я оказалась удачной пешкой для Вашей игры?
Орест усмехнулся. Он знал, что Виктория видела много лишнего, знал, что она всегда додумывала все сама. И находила ответы на волнующие ее вопросы. Он снова сел на скамейку, посмотрел на светлое небо, на котором медленно-медленно бежали облака. Настал тот самый момент наконец-то раскрыть все карты.
- В этом мире есть много людей. Есть люди хорошие, есть люди плохие. Самое главное, это вовремя понять, кто есть кто. - говорил он загадками. А Виктория знала, что с ним будет не легко. - Всегда ли хорошие люди совершают плохие поступки? И можно ли назвать человека, совершающий плохое действие, плохим? - Орест похлопал по скамейке, приглашая Викторию сесть. Она нехотя согласилась. - Виктория, честно признаться, ты заставила меня врасплох своими догадками. Я предполагал, что ты молчишь о многих вещах, которые понимаешь, но не предполагал, что их было настолько много. - он тяжело вздохнул. - Я буду с тобой откровенно честным. Впервые в жизни я не буду иметь запасного плана, а говорить, как есть.
"Это было что-то вроде комплимента?" - так и звучало в голове Виктории. - "Или очередная попытка Ореста запудрить ей мозги?! Гребаные Одвет!"
- Что ты знаешь о косатках?
- О косатках?
- Да. - Орест приспустил рукав рубашки, посмотрел на тату. - Об обитателях океана.
Виктория только покачала головой.
- Косатки - это дикие млекопитающие. Это игривые, забавные и веселые существа. - Виктория думала только о том, зачем ей урок биологии. - Как правило, каждая группа состоит из родственников, поэтому они сильно привязаны друг к другу. Если группа становится более многочисленной, то она разделяется на две или на несколько групп. Для каждой группы характерным является свой, уникальный набор звуков. Несмотря на это, все косатки способны издавать и другие звуки, которые не имеют признаков принадлежности к конкретной группе. Однако за милым личиком и склонности только играть, люди забывают, что косатки - это беспощадные звери. - Орест так мутно посмотрел на Викторию. - Косатки настолько хладнокровны, что могут с легкостью сделать свою живую добычу мячиком. Перекидывать ее друг другу, словно это вовсе и не было живым организмом. Они кажутся безобидными, когда на деле оказываются жестокими тварями.
- Что Вы хотите этим сказать? - Виктория чувствовала, что ожидается что-то неладное.
- Ты спрашивала меня, почему косатки. Потому что мы стая, которую лучше не злить. Мы - хищники, которые могут позволить себе играться другими в мячик.
Молчание. Что говорить? Куда деться от него? Что Орест имел в виду? Неужели...
- Виктория, ты и вправду мне нужна. Я дорожу тобой ничуть не меньше сыновей, Софьи или Валекии. Ты нужна мне настолько же, насколько ты хочешь, чтобы я был честен с тобой. - Орест поднял голову. - Ты права. Нил на меня похож. Он тоже стратег. Он делает, что ему вздумается, а после может об этом жалеть. Точнее, начать бояться. - Орест кинул такой страшный взгляд. - Я обещал ответить честно. И я не буду врать, будто в нашей семье нет от тебя секретов. Я хочу, чтобы ты понимала, мы не творим беспорядки, и уж тем более не призываем других их творить.
- Скажи прямо. - Виктория встала со скамьи. - Чем вы занимаетесь?! Чем-то противозаконным же, да? Наркотики? Оружие? Работорговля, не знаю, убийства?!
- Мы не убийцы. - Орест покачивал трость. - И ничем не торгуем. Мы храним порядок там, где он нужнее всего. Мы, словно косатки - обитатели океана, избавляющиеся от наглых существ. Много видим, знаем. И вовремя умеет применять свои знания, чтобы был мир.
- Вы же понимаете, что это слишком расплывчатые ответы?!
- Есть много вещей, о которых я не могу рассказать.
- Вы обещали быть честным! - Виктория чуть ли не переходила на крик.
- Обещал. - Орест встал со скамьи. - Поэтому и честно говорю о том, что не в силах рассказать в подробностях. По крайней мере сейчас.
Орест хотел было подойти к Виктории, но она только сделала шаг назад, случайно обронив позади себя горшок.
- Не подходите! - она сжималась. - Что значит, "храните порядок"? Как мне понимать эти слова?
Было видно, как Оресту и снова страшно. Он боялся, что Виктория сделает. Боялся ее реакции. Боялся ее потерять.
- Как я и сказал, в этом мире есть люди хорошие, есть люди плохие. Если хороший человек изредка совершает не самые гуманные поступки, скажи, Виктория, можно ли назвать его плохим?
- Господин Орест, ответьте честно, - Виктория аж вся тряслась, ей было не до игр и философских рассуждений. - если... если я стану бесполезной, что Вы сделаете со мной?
Орест вздохнул. Это не тот ответ, на который он спешил отвечать.
- Я буду верить, что до этого не дойдет.
- Это не ответ!
- Виктория, - Орест повторил попытку подойти, но все было тщетно, Виктория и вновь так испуганно отходила назад, - если тебе так хочется услышать этот ответ. Я скажу. Но тебе он не понравится.
- Я бы не спрашивала Вас о чем-то, рассчитывая, будто мне понравится правда!
- И то верно. - Орест снова смеялся. Он правда считал, что сейчас было самое время? - Нам придется сделать с тобой то же самое, что косатки делают с жертвами - избавиться от тебя навсегда.