Частная школа// Том Каулитц

«Дыши мной...»

Дождь за окном струился по стеклу тонкими, ленивыми каплями, как будто сам вечер не хотел торопиться. Я сидела у окна, укрывшись пледом, с горячей кружкой чая в одной руке и книгой «Гордость и предубеждение» в другой. Страницы пахли уютом, а сердце билось ровно... пока не зазвонил телефон.

На экране высветилось имя Том.
Я застыла на миг, прикусила губу. Ответила.
— Эмили, хочешь в кино? Сегодня. Я заеду.
Его голос, немного хриплый, как будто после смеха или дождя, пробежал мурашками по моей коже. Я почти почувствовала его дыхание, даже через телефон.
— Да... Конечно, — ответила я, стараясь не выдать, как внутри всё дрогнуло.

Я встала, бросив взгляд на свое отражение в стекле.
Он меня увидит. Сегодня.

Подойдя к шкафу и открыв его, пальцы уверенно потянулись к черной мини-юбке, обтягивающей, дерзкой, но без пошлости. Я надела её, чувствуя, как она ласково облегает бёдра, словно подчеркивая то, что мне хотелось показать именно ему.
Сверху, лёгкая кофта. Полупрозрачная, скользящая по коже, как капли дождя по стеклу. На улице прохладно, и ткань ложится идеально, тонкая, но тёплая.
Распустила волосы. Они мягкими волнами легли на плечи. Я даже не пыталась их уложить, ему всегда нравилась моя естественность.
Застёгивая браслет на запястье, смотрю в окно. Дождь всё ещё идёт. Но теперь внутри, будто пылает.

...

Дождь застал меня на полпути к машине. Капли стекали по щекам, по шее, проникая под ворот кофты, и ткань тут же прилипла к телу, подчёркивая каждую линию. Я торопливо открыла дверь и села внутрь, слегка дрожа от прохлады или... от чего-то другого.
В салоне пахло его парфюмом и кожей сидений, а тепло резко окутало меня, как будто я пересекла невидимую грань между реальностью и чем-то более опасным. Более страстным.
Я подняла взгляд на Тома, он уже смотрел на меня. Не просто смотрел.
Его глаза полыхали.
Они скользнули по моей фигуре, по влажной кофте, которая теперь почти не скрывала изгибов, по мокрым волосам, по коленям, выглядывающим из-под юбки. Его пальцы сжались на руле, будто только это удерживало его на месте.
— Если кто-то посмотрит на тебя в этом... — его голос был тихим, почти хриплым, в нём пряталась ревность и какая-то дикая собственническая нежность, — я вырву ему глаза.
Я вздрогнула, не от страха, от того, как сильно он хотел меня.
И как яростно не хотел делить даже взгляд других.
Я отвела глаза, но уголки губ предательски дрогнули.
— Ну, тогда тебе придётся смотреть на меня весь вечер, — прошептала я, сжав подол юбки между пальцами.
Он резко повернулся ко мне, и я почувствовала, как его рука едва коснулась моего бедра, почти невзначай, но внутри всё загорелось.
И в следующий миг... он потянулся ко мне.
Грубо. Неожиданно. С жадностью, от которой у меня перехватило дыхание. Его губы впились в мои, не прося, не спрашивая. Это было не про нежность. Это было про жажду. Про то, как долго он держал себя в руках. И больше не хотел.
Я ахнула, но не отстранилась.
Он сжал моё бедро, крепко, властно, будто хотел оставить на нём след, доказать, что я его. Его пальцы смяли ткань юбки, горячая ладонь легла почти слишком высоко, и в этом прикосновении было больше, чем просто страсть.
Там была злость. Желание. Ревность.
Я почувствовала, как всё внутри дрожит от этой близости.
Я ответила на поцелуй, сама впиваясь в него, теряясь в его дыхании, в тепле, в запахе дождя и кожи.
Его поцелуй был как пожар, поглощал меня всю, пока не осталось ничего, кроме пульса под кожей и желания, нарастающего волной. Его рука всё ещё лежала на моём бедре, пальцы сжимали с силой, будто он хотел запомнить, выжечь ощущение под ладонью. Его дыхание стало чаще, почти резким, губы скользнули к моей щеке, к шее и там, у самого уха, он прошептал:
— Ты даже не представляешь, как мне хочется, чтобы ты не выходила из этой машины. Никогда. Никому не показывала себя в этом...
Я почувствовала, как он снова сжал бедро, сильнее, и этот жест был полон дикого желания и... ревности.
— Если кто-нибудь даже посмотрит — клянусь, Эмили, я...
Я мягко отстранилась, прикусив губу, чтобы не выдать дрожь в голосе. Сердце бешено колотилось, но мне нравилось это, его собственничество, его неумение сдерживать чувства, когда дело касалось меня. Я чувствовала, насколько я его. И как отчаянно он не хотел делить меня с этим миром, даже с чужими взглядами.
Я медленно взяла его за запястье, убрала руку с бедра и, слегка улыбаясь, прошептала:
— Поехали... Иначе мы точно опоздаем на кино.
Я видела, как в его глазах вспыхнуло что-то ещё, смесь недовольства, возбуждения и... покорного смирения перед моей игрой.
Он провёл пальцами по моей руке, словно неохотно отпуская, и, запустив двигатель, бросил взгляд, от которого у меня снова пересохло в горле.
— После кино... мы продолжим , — его голос был хриплым, с обещанием.
И я знала, это не пустые слова.
И вечер только начинается...

...

Мы вошли в полутемный зал кинотеатра чуть позже начала рекламы. Внутри было почти пусто, редкие силуэты рассыпаны по рядам, и в тишине слышалось только шуршание попкорна и приглушённые голоса.
Поздний сеанс. Самый последний. Идеально.
Том не стал спрашивать, просто взял меня за руку и повёл наверх, в самый последний ряд. Я почувствовала, как его пальцы крепче сжали мою ладонь, и не сказала ни слова только села рядом, прячась в полумраке, в тени, где чужие взгляды не могли достать нас.

На экране вот-вот должен был начаться фильм романтическая драма, та самая, что я так хотела посмотреть. История о девушке, которая влюбляется в незнакомца, и между ними разворачивается любовь, полная тайн. Идеально подходит под наше с Томом настроение, немного остроты, и всё через страсть.
Я бросила на него взгляд, скользнув по профилю, по сильной линии челюсти, по полуулыбке на губах. Он заметил.
— Надеюсь, этот фильм не про плохих парней, — пробормотал он, не глядя на меня, но в голосе пряталась улыбка. — У меня и без того конкуренция.
Я хихикнула, прижимаясь плечом к его плечу.
— А ты считаешь себя плохим парнем?
Он повернулся ко мне, и даже в полумраке я увидела, как горят его глаза.
— Я считаю себя тем, кто не отпустит тебя ни на шаг. Ни в кино... ни после.
Мурашки пробежали по коже, но я старалась держать себя в руках. Слегка закатила глаза:
— Может, дадим фильму шанс, прежде чем ты устроишь сцену ревности герою с экрана?
Он усмехнулся и положил руку мне на колено. Лениво, уверенно. И не убрал.

Фильм шел уже почти час, но я ловила себя на том, что почти ничего не помню из происходящего на экране. Не потому, что он был скучный. А потому, что Том сидел рядом, его рука всё ещё лежала на моем колене, пальцы иногда лениво поглаживали кожу, и от этих прикосновений внутри всё становилось слишком живым.
Я повернула голову. Он сосредоточенно смотрел на экран, но я чувствовала, как его тело напряжено. Как он всё ещё не отпустил ту волну ревности и желания, которая захлестнула нас в машине.
И мне захотелось немного... поиграть.
Я медленно наклонилась к нему, скользнув губами по его щеке, потом чуть ниже, к шее. Теплая кожа, легкий запах его парфюма. Он едва заметно вздрогнул. Не отстранился.
— Эми... — выдохнул он, почти беззвучно.
Я не ответила. Только чуть сильнее прижалась губами к его шее, обвела линию челюсти, а затем дразняще коснулась его губ. Не спеша. Еле касаясь, чтобы он почувствовал, как теряет терпение.
Он схватил меня за талию, притянул ближе, но я, смеясь тихо, выскользнула, оставив его дыхание тяжелым и раздражённо-сдержанным.
— Ш-ш-ш, кино же, — прошептала я, касаясь пальцами его груди сквозь рубашку.
Я медленно провела кончиком пальца по внутренней стороне его руки, от локтя до запястья. Он напрягся.
И тогда я посмотрела на него.
Прямо. В упор.
Во взгляде не было ни капли стеснения. Только желание, чистое и необъятное. Мягкое, тёплое, но дерзкое.
Я смотрела на него, как будто просила, но одновременно владела им уже в этом молчаливом напряжении.
Губы едва тронула полуулыбка.
Я знала, что он чувствует. Знала, что в этом взгляде приглашение.
Тонкое. Опасное. И очень личное.
Его зрачки расширились, дыхание сбилось.
Он не сдвинулся с места но заметно напрягся, но во взгляде вспыхнуло:
"Сейчас ты играешь, Эмили... но ты не представляешь, во что это обернётся после."
И именно это разожгло во мне огонь ещё сильнее.
Нервно оглянувшись по сторонам и убедившись что никто не смотрит, я приподнимаю юбку.
«Господи...Что я творю?!»
Его глаза моментально становятся темными, а дыхание тяжелее.
Том смотрит на мои черные кружевные трусики, медленно проводит пальцем по внутренней стороне бедра и оттягивает их в сторону.
От одного его взгляда мне хочется стонать.
—Пожалуйста...прикоснись ко мне..—выдохнула я.
Он улыбается и наши взгляды встречаются. Он наклоняется ко мне, покусывая мочку уха, запуская руку глубже, между ног и проскальзывая пальцами в меня.
Я закрываю глаза от удовольствия. От его пальцев я мокрее с каждой секундой.
—Той ночью был дождь, как сегодня,—рассказываю я.—Помнишь как я убежала, а ты пошел за мной? В коридор...
Он вынимает пальцы и гладит клитор. Я вся дрожу и часто дышу. Не в силах сдерживаться, начинаю тереться о его руку.
—Помню...—Томно выдохнул он мне в ухо.
Все мое тело пульсирует от его прикосновений. Сердце бешено колотиться в груди. Я выдыхаю ощутив легкое жжение. Потом сжимаюсь вокруг его пальцев. Тяжело дышу.
Вскоре мое тело пронзает электрический разряд. Я закрываю глаза, меня накрывает волной наслаждения, я вцепляюсь руками в подлокотники сидения, поворачиваю голову на Тома и жадно целую его.
—Я люблю тебя,—говорю я ему с небольшой отдышкой, после поцелуя.
—Поверь, я тебя тоже,—Он целует меня в шею и убирает ладонь с внутренней стороны бедра.
Я натянула юбку, пытаясь выглядеть спокойно, но в груди все еще трепетало. Щеки горели. В уголках губ, еле сдерживаемая улыбка.
— Надеюсь, ты хотя бы помнишь, о чём фильм? — прошептала я, не глядя на него, и услышала, как он усмехнулся.
— Вообще ни одной сцены, — ответил он. — Только ты. Только ты возле меня. И то, как ты смотришь... с этим своим лицом ангела и мыслями чертовки.
Я прикусила губу, сердце ударилось быстрее. Он знал. Знал, как я на него действую. Но не догадывался даже, как он действует на меня.
Я склонилась к его плечу, укутываясь в это послевкусие близости, страсти и... странного, почти нежного покоя.
И подумала, может, это и есть та самая любовь, которая начинается с дикого желания, но оставляет после себя не пустоту, а тепло.

————————————————————

Как вам глава?))
Не забываем ставить⬇️⭐️