Рынок

Иногда им не нужны были слова. 

Арсений работал за столом, просматривая бумаги, а Антон сидел рядом, уткнувшись в книгу. Их ноги соприкасались под столом, пальцы иногда находили друг друга, чтобы переплестись на мгновение. 

Никаких страстей, никаких тревог — просто тихое счастье быть рядом. 

— Знаешь, что я понял? — как-то раз спросил Антон, лежа на ковре перед камином. 

Арсений поднял взгляд от письма. 

— Что? 

— Раньше у меня не было дома. Но теперь он есть. 

— Где? — Арсений притворился, что не понимает. 

Антон улыбнулся и потянулся к нему. 

— Ты. 

Тихий вечер. Камин потрескивал, отбрасывая тёплые блики на стены библиотеки. Антон сидел, свернувшись калачиком в кресле, с книгой в руках, но уже минут десять не перелистывал страницу — взгляд его то и дело скользил к Арсению, который что-то писал за массивным дубовым столом. 

"Сказать. Просто сказать."

Сердце бешено колотилось, как будто он снова стоял на том аукционе, а не в безопасности их общего дома. 

— Арс… — голос дрогнул. 

Граф сразу поднял голову — он всегда замечал малейшие изменения в его интонации. 

— Что-то не так? 

Антон покачал головой, сжимая пальцами край книги. 

— Всё так. Всё… слишком хорошо. 

Арсений отложил перо и подошёл, опустившись перед креслом на колени. Его тёплые ладони закрыли дрожащие пальцы Антона. 

— Говори. 

— Я… — Антон глубоко вдохнул, поднимая глаза. Зелёные в золоте огня. — Я люблю тебя. 

Тишина. 

Потом Арсений медленно улыбнулся — так, как улыбаются только на рассвете, когда знают, что день подарит чудо. 

Он прижал ладонь Антона к своей груди, где под кожей бешено стучало сердце. 

— "Солнце моё", — прошептал он на их тайном языке — том самом, что придумали вместе в те ночи, когда слова были лишними. 

Антон рассмеялся сквозь слёзы. 

— Это значит… 

— Да, — Арсений притянул его к себе. — Это значит "люблю".