Глава 50: Наконец-то дома
Одри вернулась домой. Стены родного дома обняли её с облегчением, но сердце всё равно ныло от разлуки с Давидом. Его отсутствие ощущалось остро. Давид теперь редко бывал дома, погруженный в работу на Марко Морено, а также в собственные обязательства по управлению своей компанией. Они виделись урывками, короткие встречи, полные невысказанной тоски и обещаний. Несмотря на это, Одри чувствовала себя гораздо лучше, чем в золотой клетке. Она была дома, в безопасности, среди знакомых и любимых вещей.
Одри вернулась к привычной жизни, насколько это было возможно. Она возобновила работу в галерее, с головой погружаясь в искусство. Кисти и краски стали для неё не просто хобби, а способом выразить всё, что накопилось внутри – тоску, надежду, тревогу. Они с Элизой часто заходили к Молли в кофейню, где та работала, где девушки вместе проводили часы, болтая, смеясь и поддерживая друг друга. Девочки старались не упоминать о Марко или Давиде, понимая, что Одри нужно немного отвлечься от тяжёлых мыслей.
Однажды вечером вся их компания — Одри, Давид, Элиза, Молли и Джереми — собралась, чтобы отметить новую главу в жизни Молли и Джереми. Спустя столько лет дружбы они наконец-то осознали, что влюблены друг в друга, и это было причиной для радости. Атмосфера была тёплой и непринуждённой. Одри, воспользовавшись случаем, позвала на эту встречу и Милу.
"Мила, это Элиза и Молли, мои лучшие подруги", — представила Одри. "А это Джереми и Давид". Затем она повернулась к друзьям: "Это Мила, дочь Марко Морено. Именно она уговорила своего отца отпустить меня".
Элиза и Молли сразу же приняли Милу очень хорошо, видя в ней не просто дочь врага, а спасительницу их подруги. Они расспрашивали её об Америке, о учёбе, и Мила с удовольствием отвечала, радуясь искреннему общению. Джереми, хоть и был несколько сдержан, внимательно наблюдал за Милой, оценивая её роль в произошедшем.
Вечер прошёл в приятной суете, смехе и воспоминаниях. Когда Молли отлучилась, чтобы принести ещё напитков, Джереми подошёл к Давиду, отводя его в сторону. Его обычно весёлые зелёные глаза были омрачены.
"Давид, мне нужно с тобой поговорить. Это важно. Но только не говори Молли, пожалуйста", — тихо сказал Джереми.
Давид кивнул, сразу почувствовав, что что-то не так. "Что случилось?"
"Проблемы. С казино. И деньгами", — Джереми взъерошил свои светлые волосы. "Отец... он больше не хочет давать мне деньги. Сказал, ему надоел мой разгульный образ жизни. Он хочет, чтобы я взялся за голову, ибо мне уже 19, скоро я буду партнёром в его компании, а пока я веду себя как ребёнок, я не могу быть партнёром отца в бизнесе. В общем, он меня отрезал".
Лицо Джереми выражало настоящую панику. Для него, привыкшего к роскоши и беззаботности, это был настоящий крах.