69 оттенков пошлости

POV:T
Мне бы­ло очень боль­но, но эта боль бы­ла боль­ше мо­раль­ная, чем фи­зичес­кая.

Бы­ло тем­но; я ле­жала на хо­лод­ном по­лу. В нос уда­рил за­пах еды; ру­ками я на­щупала мис­ку. По­нюхав, я сра­зу по­няла, что пах­ло со­бачь­ими кон­серва­ми, но мо­ему же­луд­ку уже все рав­но, я го­лодна.

Жад­но съ­ев все, что на­ходи­лось в мис­ке, я при­нял­ась ду­мать о том вре­мени, что я на­хожусь у Гарри: мой вес зна­читель­но умень­шил­ся, мо­жет, ему нра­вят­ся ано­рек­си­ки?

Я ре­шила изу­чить свою ком­на­ту: ме­тал­ли­чес­кая дверь без руч­ки, со щелью вни­зу, мис­ка ту­да иде­аль­но прой­дет. На уров­не глаз в две­ри есть от­вер­стие, как в ка­мерах оди­ноч­ках, что­бы над­зи­ратель мог про­верить сос­то­яние зак­лю­чен­но­го. Даль­ше... тут есть ту­алет, и я на­щупала оде­яло, зна­чит - кро­вати тут нет. Жал­ко. Я на­тянула на се­бя это са­мое оде­яло и ду­мала, что зап­ла­чу, но не зап­ла­кала.

В го­лову лез­ли вос­по­мина­ния о Гарри за ра­ботой: прек­расный Гарри, пи­шущий кар­ти­ны. Но сра­зу за этим я вспо­минал секс с ним. Боль­но, но воз­бужда­юще. Сам секс дав­но пе­рес­тал быть для ме­ня бо­лез­ненным, стал да­же нем­но­го при­ятен, осо­бен­но, ког­да Гарри хо­чет сде­лать мне при­ят­но. Все за­висит от то­го, что он хо­чет, а я за­вишу от не­го, я так не хо­чу.

Он го­ворил, что лю­бит. А точ­нее он ска­зал: «Я то­же». Но по­чему он так ска­зал? Это же неп­равда, ведь ес­ли бы он ме­ня лю­бил, не де­лал бы это­го. Он прос­то хо­тел ме­ня та­ким спо­собом еще по­мучить? Я пог­ру­зил­ась в вос­по­мина­ния и не могла вспом­нить, как дав­но мы не спа­ли в од­ной кро­вати и не при­нима­ли ван­ну...

Я ус­нула.

Ночь я спала бес­по­кой­но, бы­ло стран­но от­кры­вать гла­за - из тем­но­ты в тем­но­ту. Мне хо­чет­ся сно­ва спать, но боль­ше спать уже не­воз­можно. Я встала на но­ги. День вто­рой, так? Я хо­дила из уг­ла в угол.

Гарри Стайлс, ты - очень стран­ная лич­ность: ты лю­бишь де­лать лю­дям боль­но, нет, ты лю­бишь пы­тать лю­дей. В каж­дом из нас есть не­кая жес­то­кость по от­но­шению к дру­гим, но у те­бя это при­нима­ет край­ние фор­мы из­вра­щения. Ин­те­рес­но, в те­бе есть что-то хо­рошее? Мне лю­бопыт­но, что бу­дет, ес­ли я по­пыта­юсь сно­ва по­кон­чить с со­бой?

Нет, уми­рать я не хо­чу, я прос­то хо­чу по­нять, что он в дей­стви­тель­нос­ти чувс­тву­ет ко мне? А что чувс­твую я? Люб­лю ли я его, или прос­то все эти чувс­тва лож­ны? Я да­же не пом­ню, ког­да впер­вые по­думала, что его мож­но лю­бить. Не хо­чу го­ворить это­го, но чем я боль­ше ду­маю, тем боль­ше за­путы­ваю се­бя. Я дол­жна уз­нать, что он чувс­тву­ет.

Я билась го­ловой об сте­ну, пы­та­ясь най­ти от­ве­ты, или мне прос­то хо­телось раз­бить се­бе лоб? Хм, что­бы по­чувс­тво­вать боль? Или что­бы... у ме­ня бо­лела го­лова, на­вер­ное, ду­мать о бо­ли луч­ше, чем ду­мать о нем. С каж­дым уда­ром я вспо­минала все. Аб­со­лют­но все, буд­то пе­речи­тывала на­шу ис­то­рию: я вспо­минала тот лес, по ко­торо­му я бе­жала от жиз­ни с Гарри, а он при­шел за мной. Мой хо­зя­ин вер­нул ме­ня.

Хо­зя­ин? Что зна­чит для ме­ня это сло­во, а что зна­чит для не­го. Он не лю­бит, ког­да я зо­ву Гарри Стайлс. Хо­зя­ин - этот тот, ко­му ты при­над­ле­жишь, а «мой хо­зя­ин» - этот тот, ко­му я хо­чу при­над­ле­жать. Бы­ва­ют мо­мен­ты, ког­да он мой хо­зя­ин, но бы­ва­ет, что он прос­то хо­зя­ин, и я ни­чего не мо­гу с этим по­делать. Сей­час же я хо­чу к не­му. Мне слиш­ком оди­ноко, что­бы хо­теть че­го-то дру­гого.

Я си­дела на по­лу и раз­ма­зывала кровь со лба по все­му ли­цу. У ме­ня силь­но за­боле­ла го­лова, че­го я и хо­тела. Нет, боль - это пло­хо, но он пы­та­ет­ся до­казать мне об­ратное. О чем он сей­час ду­ма­ет?
Я под­ползла к две­ри: ле­жала но­вая мис­ка с во­дой, а ря­дом ле­жал на бу­маж­ной та­рел­ке хлеб и сыр. От­лично. Я ела. Моя боль ухо­дит.

Я не сплю, на­вер­ное, не боль­ше двух ча­сов, день толь­ко на­чал­ся, не уве­рена, что смо­гу вы­дер­жать не­делю. Од­но ме­ня ра­ду­ет, что тут ти­шина и нет ти­ка­ющих ча­сов.

Дав­но, ког­да я была ма­лень­кой, мне не спа­лось, и я слы­шала ти­ка­ющие ча­сы: тик-так, тик-так; я пла­кала и убе­гала в кро­вать к ма­ме. Да, я была сов­сем ма­лень­кой. Но ти­шина мо­жет ог­лу­шать, и ме­ня она ог­лу­ша­ет. Я не ус­ну, по­ка не ус­лы­шу его. Я не хо­чу быть одна. Ты мне ну­жен. Ду­ра, я нас­то­ящая ду­ра, но ты мне ну­жен, толь­ко про­шу: не бей ме­ня, не бей, мне боль­но. Мое те­ло жут­ко но­ет. Ти­шина да­вила на ме­ня, и я зак­рыла уши, чтоб ее не слы­шать. Скуч­но, ти­хо, а еще тем­но... Не люб­лю тем­но­ту. Мои мыс­ли сно­ва на­чали воз­вра­щать­ся к идее су­ици­да: нуж­но бы все это так про­вер­нуть, что­бы не­наро­ком не уме­реть. Эти мыс­ли зах­ва­тили ме­ня на­дол­го, как мне по­каза­лось. Тут нет ощу­щения вре­мени, ждать не ва­ри­ант, нуж­но прос­то пред­ста­вить, что те­бе тут луч­ше.
Гарри - это имя вер­те­лось у ме­ня на язы­ке. В од­ном он прав, я пло­хо знаю жизнь. То что я чувс­твую, дей­стви­тель­но ли лю­бовь? Мо­жет эти чувс­тва прос­то вы­ход? Ду­маю, мне это­го не уз­нать.

Де­лать бы­ло аб­со­лют­но не­чего, и пер­вое, что приш­ло в го­лову - это раз­бить се­бе ку­лаки в кровь, но нет, спа­сибо, дос­та­точ­но с ме­ня бо­ли. Я на­чала от­жи­мать­ся: пом­ню, в шко­ле нас пос­то­ян­но зас­тавля­ли от­жи­мать­ся, но я это не­нави­дела.

Эх, ску­чаю я по шко­ле и сей­час, как на­яву, я слы­шу счет учи­теля: «Пять, шесть, семь! Талита! От­жи­ма­ешь­ся отвратительно! Де­вять! Де­сять!» Двад­цать один, двад­цать два, двад­цать три... Трид­цать пять, трид­цать шесть, трид­цать семь... все не мо­гу боль­ше, но рань­ше мой ре­корд был шес­тнад­цать. Что из­ме­нилось?

Что ж, что там даль­ше? Пресс? Я по­пытал­ась, но не осо­бо по­лучи­лось, силь­но за­боле­ли жи­вот и спи­на. Нет, че­рез боль де­лать не бу­ду.

Сколь­ко уже прош­ло вре­мени? Все еще день или уже ве­чер? Го­ворят, что мо­нахи мо­гут не раз­го­вари­вать с людь­ми го­дами и поч­ти неп­ре­рыв­но ме­дити­ровать. Я села в по­зу ло­тоса, точ­нее в неч­то по­хожее на нее... Ом-м-м... ос­во­бодить свой ра­зум от мыс­лей.

По­целуй, укус, по­целуй, уду­шение, секс, по­целуй, секс... пос­ледний раз был луч­шим. Еще хо­чу. Это был дол­гий и мощ­ный ор­газм. Он сде­лал мне по­дарок, но по­дар­ки де­ла­ют не­час­то. И что это за ме­дита­ция?

- Не­нави­жу те­бя, Гарри Стайлс, но все же ты - мой хо­зя­ин.

Ког­да я это про­из­несла, в го­лове по­явил­ся воп­рос: по­чему я зо­ву его хо­зя­ином? По­чему я приз­нала его? И сно­ва, и сно­ва, и сно­ва, тот же са­мый воп­рос. Хо­чу на во­лю, но смо­гу ли я быть уже сво­бод­ной? Я слиш­ком при­выкла к не­му. Прос­то при­выч­ка. Прос­то при­выч­ка... Прос­то мне так луч­ше, жить по тво­им пра­вилам, чем ус­тра­ивать ре­волю­цию. А смо­гу ли я? Смо­гу ли я под­нять на не­го ру­ку? Что бу­дет, ес­ли я его по­пыта­юсь... прос­то по­пыта­юсь еще раз.

Я ус­лы­шала ша­ги, это он. Мое сер­дце за­билось, я ждала. Он ос­та­новил­ся у две­ри. Ти­шина... Я встала и мед­ленно шаг за ша­гом под­хо­дила к две­ри.

- Хо­зя­ин... - на вы­дохе про­шеп­тала я.

От­крой дверь. Хо­зя­ин, от­крой дверь. Я пред­став­ляла, как от­кры­ва­ет­ся дверь, но она не от­кры­валась. Мое сер­дце сту­чало уча­щен­но. Че­рез ниж­нюю щель он что-то по­ложил ко мне и ушел. Я на­щупала кон­фетку.

Что это зна­чит? Он этим что-то хо­чет ска­зать. Кон­фе­та ока­залась ле­ден­цом со вку­сом клуб­ни­ки. Я сра­зу пред­ста­вила се­бя клуб­ничкой и за­улы­бал­ась. Та­кое при­ят­ное и гре­ющее чувс­тво внут­ри. Я раз­леглась на по­лу и на­чала об­ни­мать оде­яло. Так прос­то под­нять мне нас­тро­ение?

Мне ка­залось, что тем­но­та - это свет, а свет - это он. Я во­рочал­ась, об­ни­мая его, то есть оде­яло. Но по­том рез­ко ос­та­новила это ду­рачес­тво. По­чему опять все так? По­чему его так лег­ко про­щать? Он это­го не зас­лу­жива­ет.

Толь­ко те­перь я зап­ла­кала, я пла­кала не­дол­го, но мне ста­ло лег­че. Со сле­зами приш­ла пус­то­та. Я еще силь­нее при­жала к се­бе оде­яло и боль­ше ни о чем не ду­мала, я ме­дити­ровала. Ока­зыва­ет­ся, сов­сем не обя­затель­но са­дить­ся в не­удоб­ную по­зу.

Я про­сыпал­ась и за­сыпала. Мне сни­лось, как он но­сит ме­ня на ру­ках, как он це­лу­ет ме­ня, как мы ле­жим в од­ной мяг­кой и теп­лой кро­вати, мне сни­лись его объ­ятия, го­рячие и креп­кие. Ты ску­чал по мне? Хо­роший был сон. Как бы хо­телось, что­бы все это был кош­мар, и я прос­нулась в объ­яти­ях ма­мы...

Но это же ре­аль­ность, да?