Глава 22
Глава 22+
POV:T
Во рту все еще была соль; чтоб я еще раз не последовала рецепту! Какая я идиотка, он же был исправлен рукой Гарри. Я это заслужила. Заслужила? Нет, почему я так подумала? Меня тут держат насильно, бьют и извращаются надо мной. Я потрепала свое ухо. Зачем он проколол их? Они болят, особенно соски и язык. Эта соль так щипала, что я почувствовал кровь во рту. Я не обязана ничего делать. Ничего. Почему я тут? Я снова и снова задавала себе этот вопрос. Я зашела в туалет, меня вырвало, это произошло само собой, а потом приняла ледяной душ. Мне стало лучше, даже мысли куда-то подевались.
Я быстро и честно сделала всю работу, хотелось посмотреть на рисующего Хидеки. Я тихо вошела в комнату. Вот мольберт, а за ним он. Напротив него было небольшое красное кресло, сидя на коленях, позировал Луи. Ничего так костюмчик, надеюсь, мне не придется его надевать.
На меня никто не обратил внимания. Я заметила диванчик у стены и села так, чтобы мне было видно руки Гарри. Он так захватывающе рисовал. Я не могла оторвать взгляда. Гарри становился прекрасным, он был красивым мужчиной, а тут он был прекрасен. Жестокость в нем исчезала, оставался гений. Его гений. Он рисовал не людей, он рисовал душу людей, тогда эти звезды... он нарисовал душу неба. Я смотрела на Луи с отвращением, но то, как он нарисовал его лицо и его взгляд, выглядело превосходно. Гарри рисовал три часа подряд, не останавливаясь, а меня беспокоил желудок, я был голоден. Сегодня я ничего, кроме соли, не ела, а еще меня вырвало. Гарри услышал стоны моего живота.
- Малыш, сходи и поешь. В холодильнике найдешь подарок, я же говорил. Можешь все съесть, я такое не ем.
Я совсем об этом забыла. Интересно, что там? Луи повернул голову в мою сторону, он был тоже голоден, но не смел об этом сказать. Я зашла на кухню и заглянула в холодильник: какой-то большой пакет. Достав его, я обнаружила большой шоколадный торт! Вот это подарок! После того, как я столько голодала и ела непонятно что... Я вскипятила чайник, сделала себе чай и отрезала огромный кусок торта. Пока никого нет, я решила, что можно и посидеть на стуле. Торт был просто великолепен, но я не понимала, чем это заслужила. Поев и прибрав за собой, я вернулась в студию. Невовремя.Луи и Гарри целовались. Они целовались так, как не каждый бы смог. Их языки танцевали между собой танец, но было невооруженным взглядом видно, что во всех их действиях был главным Гарри. Я не сразу заметила, что он держал его за шею и душил.
- Доволен? - спросил Гарри у Луи. - Теперь не мешай мне работать, - он отпустил Луи, а тот, довольный, занял прежнюю позу.
Что я чувствовала, когда смотрела на то, как они целуются? Не знаю, но это было неприятное чувство. Такое же неприятное, как секс. Гарри продолжил рисовать, но я уже смотрела на это не с таким восторгом. Он был великолепен, но то, что он рисовал, было отвратительно (в смысле сам позер).
Я ушела из комнаты и продолжила набивать живот тортом и смотреть телевизор, бессмысленно переключая каналы. Гарри, наверное, полностью забыл о моем существовании. Я лежала на диване и пялилась в телик. Они сначала были на кухне, а потом ушли в спальню. Я не спала всю ночь. Из спальни доносились стоны и крики. Но это не то, что издаю я, они полны безумной страсти и непреодолимого желания. Я не могла это слышать, я пыталась закрыть уши, но не помогало, потому что я ревновала. Это была ревность. Я ревновала Гарри. Ревновала. Как я могла ревновать его? Гарри Стайлс... Я ревновала не его, а того, кто стоял за мольбертом, прекрасного художника. Или...
