Глава 16
Лиса
Я крутилась и ворочалась, не в силах заснуть. Я не привыкла быть одна в постели. Даже при том, что за прошедшие три дня после нашей битвы мы с Чонгуком почти не разговаривали и не занимались сексом, мы всегда оказывались в конце ночи в объятиях друг друга. Конечно, в тот момент, когда мы просыпались, отодвигались в разные стороны. Мне не хватало близости с Чонгуком. Мне не хватало разговоров с ним, не хватало его поцелуев, его прикосновений, его горячего языка между моих ног. Я вздохнула, став влажной. Я не сдамся. Сколько еще Чонгук сможет обойтись без секса?
Что, если он и не обходится? Что, если он трахнул Грейс снова? Она, предположительно, была в Англии, но кто знал, было ли это правдой? Или, может, он нашел другую женщину для траха. Я посмотрела на часы. Было почти два ночи. Тяжкий груз сдавил мне
грудь. Неужели Чонгук отказался от нашего брака так легко?
Почему нет? Он получил то, что хотел. Он заявил права на мое тело. Я не была единственным человеком, который мог дать ему желаемое.
Снизу раздался шум, сопровождаемый грубыми голосами. Один из них принадлежал Ромеро, другой - Чонгуку. Я выскользнула из кровати и
быстро выскочила из спальни в одной ночнушке. Замерла на лестнице.
Света не было, но луна и окружающие небоскребы предоставили мне
достаточно света, чтобы увидеть то, что происходит. Чонгук душил Ромеро. Я сделала ещё один шаг вниз, и Чонгук стрельнул в меня взглядом, разъяренным и диким. Монстр вернулся. Его руки были покрыты кровью. Ромеро прекратил бороться, когда понял, что Чонгук слишком силен.
— Я никогда не предал бы Семью, — захрипел Ромеро, затем закашлялся.
— Я верен. Я умру за тебя. Если бы я был предателем, Лиса не была бы здесь, в безопасности и невредимая. Она была бы в руках Братвы.
Чонгук ослабил захват, и Ромеро, задыхаясь, упал на колени. Я спустилась по оставшимся ступеням, не обращая внимания на Ромеро, качающего мне головой. Что произошло? Чонгук никогда не был таким неуравновешенным.
— Выметайся, — прорычал он Ромеро. Когда тот не двинулся, Чонгук схватил его за шкирку и потянул в лифт. Прежде чем двери скользнули, закрываясь, обеспокоенный взгляд Ромеро остановился на мне. Чонгук ткнул на панель рядом с лифтом, которая дезактивировала его и не давала людям войти в нашу квартиру, затем повернулся ко мне. Не только его руки, но и его рубашка также была покрыта кровью. Я не видела следов от пуль на его рубашке или брюках
— Ты в порядке? — спросила я, но даже мой шепот показался слишком громким в тишине. Я медленно приближалась к Чонгуку , пока его глаза следили за моими движениями, словно тигр наблюдал за антилопой. Странная вспышка волнения наполнила меня. Несмотря на то, чему я была свидетелем, я знала, что Чонгук на самом деле не причинит мне вреда. Когда я почти
подошла к нему, Чонгук шагнул ко мне и смял своими губами мои. Я всхлипнула, и он толкнулся языком мне в рот. Его руки разорвали мою ночную рубашку, принеся ее в жертву. Когда она слетела на пол, он сорвал мои тонкие кружевные трусики. Голодный взгляд Чонгука
пробежал по мне, затем он дернул меня к себе и впился мне в горло, а затем в мой сосок. Я задохнулась от боли и возбуждения. Я должна была бежать, как Чонгук советовал мне давным-давно, но эта его сторона, на самом деле, включила меня, и мое возбуждение говорило громче, чем мой страх, даже когда Чонгук подтолкнул меня к дивану и наклонил над спинкой. Его рука сжимала мне шею, пока другая скользила между моими складками. Он протолкнул внутрь два пальца и обнаружил меня влажную и жаждущую. Я резко выдохнула, когда мои стенки плотно сжались вокруг его пальцев. Он вытащил их. Услышав, как он
расстегнул свой ремень и потянул молнию на брюках, я задрожала от
страха и волнения. Чонгук укусил меня за ягодицу, затем в поясницу и лопатку, прежде чем без предупреждения толкнулся в меня на всю длину.
Я закричала, но Чонгук не колебался, он прижался к моей спине, удерживая в плену одной рукой вокруг груди, а затем быстро и жестко начал вдалбливаться в меня. Я прикусила губу. Это причиняло боль, но в то же время чувствовалось хорошо. Каждый раз, когда врезался в
меня, он задевал глубоко внутри точку, которая посылала искры удовольствия через все мое тело. Горячее дыхание Чонгука обожгло мне шею, когда он потянулся вниз и потер пальцами по моему клитору. Я кричала, задыхалась, и хныкала. Я чувствовала, что напряжение растет. Рычание Чонгука завело меня еще больше. Его пальцы крутили мой сосок почти мучительно, он укусил меня в изгиб шеи, и звезды вспыхнули у
меня перед глазами, когда я взорвалась. Я выкрикивала имя Чонгука снова
и снова, когда тряслась от последствий своего оргазма, но он не замедлялся. Он врезался в меня жестко и быстро, его пальцы на моем клиторе были неутомимы, его дыхание стало тяжелым, и затем я кончила снова, разбиваясь на тысячу крошечных частиц удовольствия.
Мои ноги подкосились, но Чонгук пригвоздил меня к спинке своим телом.
С рычанием он схватил меня за бедра и стал трахать еще сильнее. Завтра я буду в синяках и ссадинах, но я не могла заставить себя беспокоиться об этом. Когда он задрожал на мне и укусил другую сторону моего горла, я безвольно распласталась по дивану, слишком
пресыщенная и измученная, чтобы сделать что-нибудь после того, как
он кончил в меня.
Я думала, что все закончилось, но Чонгук поднял меня со спинки и
опустил на пол. Он раздвинул мои ноги максимально широко друг от
друга, насколько это было возможно. Я была слишком чувствительна и,
вероятно, не смогла бы больше кончить, но глаза Чонгука придавили меня
своей интенсивностью. Он схватил меня за запястья и поднял их у меня над головой, затем потер двумя пальцами вдоль моих складок назад и вперед, прежде чем закружить перед моим входом и заскользить ими внутрь дюйм за дюймом. Мои глаза закатились, когда он мучительно медленно стал входить в меня пальцами. Мои стенки сжались вокруг его пальцев, и я услышала звуки, вырывающиеся из моего горла,
которые не узнала. Он не коснулся моего клитора, просто трахал меня
своими пальцами с сосредоточенным взглядом на лице.
— Так что, это, по-твоему, гребаная ложь? — спросил он грубо, согнув пальцы во мне и заставив меня задохнуться в удовольствии.
— Скажи мне, Лиса. Скажи мне, что ты наслаждаешься этим так же, как и я.
— Отчаяние в его голосе напугало меня.
Он согнул пальцы снова, и я захныкала:
— Да, Чонгук. Мне это нравится.
Он щелкнул по моему клитору большим пальцем, и я выгнулась на полу, но он отдернул палец, несмотря на мой протестующий стон, и продолжил двигать пальцами во мне.
— Так что, ты солгала? Зачем?
Он сводил меня с ума потребностью. Я хотела, чтобы он коснулся моего клитора, хотела, чтобы он двигался внутри меня быстрее, хотела, чтобы он трахнул меня.
— Да, я солгала! — Я извивалась в его захвате, желая освободить свои руки, чтобы добраться до его члена. Он уже становился твердым, и я хотела убедить его остановить мою пытку, но он был слишком сильным и слишком неутомимым.
— Почему? — прорычал он. Он остановил пальцы, и я хотела закричать от разочарования.
— Я солгала, потому что ненавижу то, что люблю тебя, потому что ненавижу то, что ты можешь причинить мне боль, даже не поднимая руку на меня, потому что я ненавижу себя за то, что люблю тебя даже при том, что ты никогда не ответишь мне взаимностью.— Чонгук
выпустил мои запястья, его глаза были темными и вопрошающими.
Я не хотела разговаривать. Я дотянулась до его стояка и сильно сжала его:
— Теперь трахни меня.
Он схватил меня за ноги и притянул к себе, прижав их к своим плечам, а затем скользнул в меня одним мощным толчком, и я кончила на нем. Мои мышцы так сильно сжались вокруг его члена, что он хрюкнул. Он трахнул меня еще жестче, и я, сильно зажмурившись,
царапала пальцами деревянный пол. Я распадалась от удовольствия и
эмоций. Моя спина терлась о твердый пол, у меня все болело, и мои ноги одеревенели, но я кончила снова, когда Чонгук выпустил свое освобождение, а затем я потеряла сознание.
***
Все тело болело. Я застонала, когда перевернулась и обнаружила, что лежала в нашей постели. Чонгук, должно быть, унес меня наверх вчера вечером. Я распахнула глаза и обнаружила Чонгука, наблюдающего за мной со странным выражением лица.
— Что я сделал? — спросил он резким шепотом.
Я нахмурилась, затем посмотрела вниз на себя. Одеяла были откинуты, показывая на теле доказательства его действий прошлой ночью. Синяки от пальцев на моих бедрах и запястьях. На нежной коже горла и плечах были отметины от засосов Чонгука, а мои внутренние стороны бедер были красными от трения. Выглядела я кошмарно. Я села и вздрогнула от острой боли между ног. Но все же не смогла найти внутри себя никакого сожаления о чем-либо. Я не всегда хотела его
грубости, но время от времени это было хорошим изменением темпа.
— Лиса, пожалуйста, скажи мне. Я?..
Я нашла его глаза, пытаясь понять, о чем он говорит. Ненависть к себе вспыхнула на его лице, и я поняла, о чем он думал.
— Ты не помнишь?
— Я помню отрывки. Я помню, как держал тебя внизу, — его голос дрогнул. Он не прикасался ко мне. На самом деле он взгромоздился на краю кровати максимально далеко от меня. И выглядел опустошенным и сломленным.
— Ты не причинил мне вреда.
Его глаза метнулись к синякам.
— Не лги мне.
Я встала на колени и двинулась к нему, несмотря на то, что он напрягся.
— Ты был немного грубее, чем обычно, но я хотела этого. Я наслаждалась этим.
Чонгук не сказал ничего, но я могла поспорить, что он не верил мне.
— Нет, действительно, Чонгук, — я поцеловала его в щеку и сказала тише,
— я кончила как минимум четыре раза. Точно не помню всего. Я потеряла сознание от избытка ощущений.
Облегчение смыло часть темноты в глазах Чонгука, но я была удивлена, что он не дразнил меня за мои признания.
— Я не понимаю, что на тебя нашло. Ты даже напал на Ромеро.
— Мой отец мертв.
Я дернулась:
— Что? Как?
— Вчера вечером. Он обедал в небольшом ресторане в Бруклине,
когда снайпер пустил ему пулю в голову.
— Что насчет твоей мачехи?
— Ее там не было. Он был со своей любовницей. Ее тоже застрелили, вероятно, потому, что Братва думала, она была его женой.
Кто-то, должно быть, сказал им, где его найти. Только очень немногие
люди знали, что он поехал туда. Он был замаскирован. Никто не мог бы
узнать его. Среди нас, похоже, предатель.