Связанные честью

Лиса

Волна тошноты вырвала меня из сна. Я споткнулась у ванной, и, стоя на коленях на мраморном полу, была слишком измучена, чтобы подняться. Меня снова вырвало. Я вздрогнула. Чонгук потянулся ко мне и,
прежде чем убрать волосы с моего лба, нажал кнопку слива.
— Выгляжу уже не так горячо, да? — я хрипло рассмеялась.
— Этого не должно было случиться, мне следовало держать тебя в безопасности.
— Ты так и сделал.
Я пошатнулась и вцепилась в сиденье унитаза. Чонгук схватил меня за талию.
— Может, ванна поможет.
— Думаю, что утону, если сейчас лягу в ванну.
Чонгук включил воду, все еще придерживая меня одной рукой. Небо над Нью-Йорком становилось серым.
— Мы можем принять ванну вместе.
— Ты просто хочешь воспользоваться случаем.
— Я попыталась
изобразить дразнящую улыбку.
— Я не коснусь тебя, пока ты под кайфом.
— Босс с моралью?
Выражение лица Чонгука было серьезным:
— Я еще не босс. И у меня есть моральные принципы. Немного,парочка.
— Я только дразню,— прошептала я, прислоняясь лбом к его обнаженной груди.
Он погладил мою спину, посылая сладкое покалывание вниз прямо к центру. Я отстранилась и осторожно направилась к раковине, чтобы почистить зубы и умыться.
Когда ванна была почти полной, Чонгук отключил воду, помог мне выйти из трусиков, и, прежде чем опустить меня в ванну, разделся сам.
На мгновение я нырнула под воду, надеясь, что остатки тумана в голове рассеются. Чонгук скользнул позади меня, прижимая к своей груди, а его эрекция оказалась рядом с моим бедром. Я повернулась так, что наши
взгляды встретились, а его длина оказалась между моих ног и потерлась о вход, от чего его тело застыло. Чтобы войти в меня, ему стоило лишь приподнять бедра. Чонгук застонал, стиснул зубы, протиснул руку между нашими телами и отодвинул эрекцию в сторону так, что она снова уперлась в бедро, и затем прижал меня обратно к своей груди.
— Некоторые мужчины воспользовались бы ситуацией,
—пробормотала я.
Челюсть Чонгука сжалась:
— Я такой, Лиса. Не обманывай себя, думая, что я хороший человек. Я не благородный и не джентльмен. Я жестокий ублюдок.
— Не для меня.
— Я прижалась носом к его шее, вдыхая знакомый мускусный запах.
Чонгук поцеловал меня в макушку.
— Будет лучше, если ты меня возненавидишь. Так меньше шансов, что пострадаешь.
«Что я ему сказала прошлой ночью, когда не давала отчета своим действиям? Говорила ли, что влюбилась в него?» Я не могла вспомнить.
— Но я тебя не ненавижу.
Чонгук снова поцеловал мою голову. Как же мне хотелось, чтобы он что-то ответил. Хотелось, чтобы он ответил, что...
— Ты упомянула, что Грейс тебе что-то сказала, — голос звучал как обычно, но его тело охватило напряжение,
— что-то о том, чтобы трахать тебя жестко.
— А, да. Она сказала, что ты причинишь мне боль, жестко трахнешь меня, как животное. Это было во время нашей свадьбы. Она напугала меня до смерти.
Потом я нахмурилась.
— Думаю, тот парень прошлой ночью сказал почти то же самое.
— Перед тем, как я его убил, он сказал, что одна из женщин, купившая у него наркотики, сказала, будто ты шлюха и тебе нужно преподать урок. Она дала ему наличные.
Я подняла голову:
— Думаешь, это была Грейс?
Глаза Чонгука были словно штормовое небо:
— Уверен, что она. Описание подходит, да и кто еще будет заинтересован в нападении на тебя?
— Что ты собираешься делать?
— Я не могу ее убить, даже, если захочу перерезать ее глотку, это вызовет слишком много проблем с ее отцом и братом. Хотя, придется с ними поговорить. Скажу, что они должны посадить ее на гребаный поводок, или больше не получат денег.
— Что, если они откажутся?
— Не откажутся. Грейс давно все портит. Вероятно, они отправят ее в Европу или Азию на реабилитацию или что-то вроде того.
Я поцеловала его, но напряжение не покинуло его тело.
— Не могу перестать думать о том, что могло произойти, если бы там не было Ромеро и Чезаре, если бы этот ублюдок вывел тебя из клуба. Мысль о его грязных руках на тебе заставляет меня хотеть убить
его снова. Мысль о том, что он мог бы...
Он покачал головой.
Я знала, что это не потому, что у Чонгука были чувства ко мне. Он был собственником, не мог смириться с мыслью, что кто-то мог меня заполучить, забрать то, что Чонгук считал своим. Меня заполнило
смирение.
— Через пару дней, когда Дженни уедет, можешь взять меня,—прошептала я у его шеи.
Руки Чонгука замерли на моей спине. Он не спрашивал меня, уверена ли я. И не ожидала этого от него. Чонгук сам сказал, что не был хорошим человеком.
***
Последние несколько дней мы с Дженни провели, посещая разные кафе и рестораны, разговаривая, смеясь и делая покупки, но сегодня ей нужно было возвращаться в Чикаго. Мы стояли в зале вылета
Аэропорта Кеннеди, я крепко обнимала сестру. Скоро ей нужно будет пройти через охрану, но мне не хотелось ее отпускать. Не только потому, что я ужасно скучала по ней, но и потому, что нервничала из-за
обещания, данного Чонгуку.
Взяв себя в руки, я отошла от Дженни на шаг:
— Приезжай скорее еще раз, хорошо?
Сжав губы, она кивнула:
— Звони мне каждый день, не забывай.
— Не забуду, — пообещала я.
Она медленно пятилась назад, затем повернулась и быстро направилась к линии безопасности. Я подождала, пока она исчезнет из поля зрения.
Чонгук стоял в нескольких шагах позади меня, я бросилась к нему и прижалась лицом к его груди. Он погладил меня по спине.
— Думал, мы могли бы поужинать, а потом отдохнуть,
— его голос звучал голодным и взволнованным, но не из-за еды.
— Звучит неплохо,— произнесла я с маленькой улыбкой.
Что-то в лице Чонгука изменилось, но потом исчезло.
Я съела мало, потому что мой желудок уже сжимался. Не хотелось рисковать. Чонгук притворился, что не замечает этого, и съел то, что не съела я. Когда мы вернулись в наш пентхаус, я направилась к винному
шкафчику в поисках жидкой храбрости, но Чонгук схватил меня за запястье и прижал к себе:
— Не надо.
Он поднял меня на руки и отнес наверх в нашу спальню. Когда он усадил меня на кровать, мой взгляд уперся в его промежность,- он уже был возбуждён. От волнения мои внутренности скрутило. Он хотел меня. Я бы не отказала ему, не сегодня.
Чонгук забрался на кровать, и я легла на спину, расположив ладони поверх одеяла. Его губы нашли мои, язык двинулся глубже, и я расслабилась под его умелым ртом. Это ощущалось хорошо, знакомо,
утешительно. Мышцы ног расслабились. Чонгук оторвался от моих губ и всосал в рот сосок через ткань платья. Положив руки ему на голову, я позволила опытным движениям прогнать мой страх. В его поцелуях и прикосновениях была нужда, которой я никогда не чувствовала раньше.
Он дернул платье и стащил его вниз по телу, оставляя меня лишь в трусиках. На секунду он воспользовался моментом, чтобы полюбоваться моим телом, затем двинулся вниз и зарылся лицом между моих ног, заскользив горячим языком между складками, не снимая трусиков. Зарычав, он схватил их и сорвал, а потом выбросил. Его рот был горячим и требовательным, но вскоре Чонгук остановился и засунул в меня палец. Он резко поднялся, выскользнул из рубашки, далее снял кобуру и брюки. Его тело было твердым от напряжения, а эрекция больше, чем я когда-либо видела. Дикий голод на его лице вызвал во мне всплеск страха.
— Ты моя.
Чонгук навис надо мной, раздвигая коленом мои ноги и прижимаясь головкой к моему входу. Мои мышцы сжались, и я вонзила ногти ему в плечи, зажмуривая глаза. Все происходило слишком быстро. Казалось,
он едва контролировал ситуацию. Прижав лицо к его шее, я попыталась позволить его запаху успокоить меня.
Чонгук не двигался, а его эрекция все еще слегка касалась моего входа.
— Лиса,— сказал он низким голосом,— посмотри на меня.
Я подчинилась. В его взгляде была смесь голода и чего-то еще, более нежного. Я попыталась сосредоточиться на нежности. Долгое время мы смотрели друг на друга. Он закрыл глаза и опустился на кровать так, что тело оказалось вровень с моим.
— Я мудак, — отрывисто произнес он, поцеловав меня в висок и щеку.
Меня заполнила растерянность.
— Почему?
«Боже, этот тонкий голосок был моим?» Чонгук был моим мужем, а мой голос звучал так, словно я в ужасе. Конечно, так оно и было, но следовало скрывать это лучше.
— Ты напугана, а я теряю контроль. Следовало знать лучше. Надо было подготовить тебя должным образом, а вместо этого я почти засунул в тебя свой член.
Я не знала, что сказать, подвинулась, и эрекция Чонгука потерлась о мой вход, заставляя меня охнуть. Он резко выдохнул, закрывая глаза, скользнул вниз, его голова нависла над моей грудью, а пресс прижался к
складкам. От трения я выдохнула, а мышцы Чонгука напряглись. Могу сказать, что он все еще находился на грани.
— Ты моя жена, — яростно произнес он, словно напоминая себе.
Он сжал пальцы вокруг моих сосков, потянул, и я застонала. Мои бедра дернулись, из-за чего я снова потерлась о пресс Чонгука.
— Прекрати извиваться, — приказал он, почти умоляя.
Он снова потянул, на этот раз я заставила себя лежать неподвижно, но стон все-таки сорвался с моих губ. Выражение лица Чонгука было сосредоточенным и сдержанным, пока он дергал и крутил, вертел и терся. Выгнув спину, я практически толкнула грудь ему в лицо, и он с удовольствием ответил на приглашение, втянув сосок в рот. Я закрыла глаза, в то время как он сосал одну половинку и сжимал другую. Затем
Чонгук сдвинулся, опустил пальцы мне на ребра, на бока, после чего его язык пошел по тому же пути. Он укусил кожу над бедром, а потом успокоил место укуса языком. Все тело было в огне, отчаянно нуждаясь в освобождении. Его пальцы начали массировать мои бедра, раздвигая ноги шире по мере того, как он двигался ниже. Прежде чем нежно укусить, он поцеловал мой холмик и внутреннюю сторону бедра. Я ахнула и качнула бедрами. Он скользнул рукой под мой зад, приподнял на несколько дюймов и поцеловал складки. От нежного прикосновения я
захныкала. Он снова поцеловал, двигая губами напротив складок, потом отстранился. Мои глаза открылись. Чонгук посмотрел на меня, поцеловал
у самого входа, и я почувствовала, как из меня вытекает влага.
Пальцами он раздвинул мои губы и слизал ее языком.
Я вздрогнула и почувствовала еще одну струйку. Чонгук нежно шлепнул меня, ни разу не коснувшись клитора. Он сосал и облизывал мои складки, водил языком у входа, но ни разу не коснулся там, где это было нужно больше всего.
— Чонгук, пожалуйста.
— Я снова дернула бедрами.
Чонгук щелкнул языком по клитору, и я закричала.
— Ты хочешь этого?
— Да.
— Скоро,— рыкнул он, погружая в меня палец, медленно трахая, в то время как его язык скользил вокруг отверстия, покрывая слюной.
Язык направился вверх, наконец-то уделяя внимание клитору. Я со стоном расслабилась. Чонгук втянул клитор в рот и пососал, приближая меня к краю.
— Скажи мне, когда кончишь,— произнес Чонгук напротив моей плоти.
Он теребил все быстрее и быстрее, прижимаясь языком к клитору.
— Я кон...
Чонгук вытащил палец, а затем вошел двумя. Я ахнула от дискомфорта, но оргазм прорвался сквозь меня, боль смешивалась с удовольствием, тело пыталось привыкнуть к наполненности. Он поцеловал внутреннюю сторону моего бедра и застонал.
— Ты такая чертовски тугая, Лиса. Твои мышцы выжимают жизнь из моих пальцев.
Пульс замедлился, и я взглянула на Чонгука. Он наблюдал за мной, его два пальца были все еще внутри. Чонгук сдвинул их на пару дюймов, и я
поморщилась, но потом он медленно нашел ритм, скользя внутрь и наружу.
— Расслабься, — пробормотал Чонгук, и я попыталась,— мне нужно растянуть тебя, принцесса.
Он снова прошелся языком по складочкам и клитору. Я мурлыкала от удовольствия. Дискомфорт внутри уменьшался с каждым ударом языка, приближая еще одно освобождение. Должно быть, Чонгук тоже это чувствовал, потому что, вытащив пальцы, он двинулся наверх, навис надо мной, вытянувшись в линию, и раздвинул мои ноги. Он двигал бедрами, пока не нашел нужный угол, а потом уперся кончиком в мой вход. И снова я замерла, мне хотелось заплакать от разочарования.
«Почему мое тело меня не слушается?» Чонгук поцеловал мой подбородок, потом губы.
— Лиса.
Наши глаза встретились, в его отражалась некая внутренняя борьба. Я обняла его, располагая ладони на напряженной спине. В выражении его лица появилась уверенность. Чонгук сдвинул бедра, и давление увеличилось, от чего я напряглась. Он сделал резкий вдох.
— Расслабься, — сказал он, гладя мою щеку и целуя в губы, — я еще даже не вошел.
Его рука ласкала бедро, открывая меня шире. Он медленно вошел.
Я усилила свою хватку и сжала губы. Больно. «Боже, это чертовски больно. Он никогда не поместится». Когда ощущение разрыва стало сильнее, я захныкала и напряглась еще больше. Чонгук остановился, его
челюсть была сжата, одной рукой он обхватил грудь, потирая и скручивая сосок.
— Ты такая красивая,— пробормотал он мне на ухо,— так прекрасна, принцесса.
Эти слова и то, как он дразнил мою грудь, заставили меня немного расслабиться, и он продвинулся еще немного. Я снова напряглась. Чонгук
поцеловал меня:
— Почти.
Он скользил рукой по моему телу, пальцы гладили живот, продвигаясь к складкам. Он медленно потер клитор, и я выдохнула.
Сквозь боль и дискомфорт ощущались маленькие вспышки удовольствия. Чонгук неторопливо целовал меня и дразнил клитор, губы были горячими и нежными, а палец посылал покалывания по всему телу. Медленно мои мышцы расслабились вокруг его члена. Качнув бедрами вперед, он вошел на всю длину, и я охнула, выгибая спину над кроватью. Я зажмурилась, дыша через нос, чтобы
справиться с болью. Чувство наполненности было слишком сильным, будто меня вот-вот разорвёт на части. Вжавшись в шею Чонгука, я начала
считать, пытаясь отвлечься. «Потом будет лучше», — так говорили женщины на свадьбе. Но когда?
Чонгук медленно подвинулся, всего на дюйм. Но было слишком больно.
— Пожалуйста, не двигайся, — ахнула я, затем сжала губы от стыда.
«Другие женщины прошли через это, откинулись назад и страдали. Почему я не могу?» Тело Чонгука стало напряженным, словно тетива, он коснулся моей щеки, когда отстранился, заставляя посмотреть на него.
— Так больно? — голос звучал сдержанно, глаза были темными от эмоций, которые я не могла распознать.
«Возьми себя в руки, Лиса».
— Нет, не так уж и сильно,— голос сорвался на последнем слове, потому что он дернулся.
— Все в порядке, Чонгук. Просто двигайся. Я не буду злиться на тебя. Ты не должен сдерживаться ради меня. Просто покончи с этим.
— Думаешь, я хочу использовать тебя вот так? Я вижу, как это чертовски больно. Я сделал много ужасных вещей в своей жизни, но не буду добавлять и это в список.
— Почему? Ты все время причиняешь людям боль. Ты не должен притворяться, будто заботишься о моих чувствах, только потому, что мы женаты.
Его глаза вспыхнули:
— Почему ты думаешь, что я притворяюсь?
Мои губы приоткрылись. Я не смела и надеяться, не осмеливалась слышать слишком много в его словах, но, боже, я хотела.
— Скажи, что мне делать, — резко сказал он.
— Можешь прижаться ко мне ненадолго? Но не двигайся.
— Не буду,— пообещал он, а потом поцеловал меня в губы.
Он стиснул зубы, когда полностью опустился на меня. Мы были невероятно близки, между нами не поместился бы даже лист бумаги.
Чонгук положил руку под мои плечи и прижал меня к своей груди. А потом мы целовались, наши губы скользили друг над другом, языки сплетались в мягких и дразнящих прикосновениях. Он ласкал мои бедра и ребра, прежде чем поместить руку между нами и начать описывать маленькие круги на моем соске. Медленно, под нежными ласками и ощущением вкуса его рта на моем, тело начало расслабляться. Боль
между ног стала тупой, а мышцы вокруг члена Чонгука расслабились, мое тело наконец привыкло к его размеру. Казалось, он не заметил или решил не обращать на это внимания, а вместо этого продолжил
целовать. Его ноготь царапал сосок, и между ног возникла вспышка удовольствия. Я отстранилась, наши губы были влажными и горячими от поцелуев. Глаза Чонгука были прикрыты.
— Ты все еще можешь? — спросила я.
Он сместился, и я почувствовала, какой он твердый. Он совсем не смягчился. Мои глаза расширились от удивления.
— Я говорил тебе, что я не хороший человек. Даже когда знаю, что тебе больно, у меня все еще стояк, потому что я внутри тебя.
— Потому что ты хочешь меня.
— Я никогда не хотел ничего больше в своей жизни,— признался Лука.
— Мы можем не торопиться?
— Конечно, принцесса.
Все еще держа меня прижатой к своей груди, он отстранился на несколько дюймов, рассматривая мое лицо. Обеспокоенное выражение на его лице развязало узел в моей груди. Я выдохнула. Было все еще больно, но не так сильно, как раньше, и за болью ощущался намек на что-то лучшее. Чонгук расслабился и нашел
медленный и нежный ритм. Я впитывала ощущение сильного тела Чонгука, прижимающегося ко мне, острые черты его лица. Его взгляд никогда не
покидал моего лица. Казалось, он не возражал против медленного ритма. Лишь напряжение в плечах и шее свидетельствовали о том, насколько это было трудно для него. Он поменял угол, и сквозь меня
прошла вспышка удовольствия. Я ахнула. Чонгук остановился:
— Было больно?
— Нет, хорошо, — ответила я с дрожащей улыбкой.
Чонгук улыбнулся и повторил движение, посылая еще одно покалывание сквозь мое тело. Он опустил ко мне губы. Я не знала, сколько он еще будет придерживаться медленного ритма, но мне было больно, и я знала, что не кончу, даже не была близка, несмотря на
случайные вспышки удовольствия. Тупая боль все еще перекрывала все приятные ощущения. Я не знала, как сказать то, что должна была, но,
наверное, он увидел что-то в выражении моего лица.
— Ты в порядке?
Я прикусила губу:
— Как долго у тебя до?..
— Недолго, если буду двигаться немного быстрее.
Он просканировал мое лицо, и я кивнула. Чонгук приподнялся на локтях и толкнулся быстрее и сильнее, от чего я сжала губы. Я спрятала лицо у него на шее и крепче вцепилась в его спину. Боль вернулась, но я хотела, чтобы Чонгук кончил.
— Лиса? — отрывисто произнес Чонгук.
— Продолжай. Пожалуйста. Я хочу, чтобы ты кончил.
Он рыкнул и продолжил толкаться, движения стали быстрее. Он входил глубже, чем раньше, и я укусила его за плечо, чтобы не заскулить от боли. Чонгук напрягся со стоном, вздрогнул; я чувствовала, что он становится еще больше, заполняя меня, пока я уже не была уверена в том, что не разорвусь на части. Он перестал двигаться, прижавшись губами к горлу. Чувствовалось, как он смягчается внутри, и я почти вздохнула с облегчением, держась за Чонгука, наслаждаясь его
быстрым сердцебиением и звуком частого дыхания.
Чонгук отстранился, лег рядом, притягивая меня в свои объятия, и убрал волосы с моего потного лица. Я чувствовала, как что-то сочится из меня, и неловко сместилась.
— Принесу полотенце,
— Чонгук поднялся с кровати, чтобы
направиться в ванную.
Мне сразу стало холодно без него. Вытянув ноги, я поморщилась, села, и мои глаза расширились - кровь была на мне, на кровати, смешалась со спермой Чонгука. Он встал коленями на матрас рядом со мной, на нем не было крови, должно быть, он помылся.
— Тут гораздо больше крови, чем в поддельной сцене, которую ты создал во время нашей первой брачной ночи,— мой голос дрожал.
Чонгук раздвинул мои ноги и прижал теплое влажное полотенце между ними. Я затаила дыхание.
— Ты была намного туже, чем я думал, — тихо сказал он и поцеловал мое колено.
Когда он убрал полотенце, я покраснела, но оно полетело на пол, не удостоенное взгляда. Чонгук положил руку мне на живот.
— Насколько все плохо?
Я положила голову на подушку:
— Не так уж и плохо. Как я могу жаловаться, когда ты покрыт шрамами от ножевых и пулевых ранений?
— Мы говорим не обо мне. Я хочу знать, как ты себя чувствуешь, Лиса. По шкале от одного до десяти, насколько больно?
— Сейчас? Пять.
Чонгук напрягся, опустился рядом со мной, обнял и внимательно осмотрел мое лицо.
— А во время?
Я избегала его взгляда:
— Если десять - это сильнейшая боль, которую я когда-либо чувствовала, то восемь.
— Правду.
— Десять,— прошептала я.
Чонгук сжал челюсть:
— В следующий раз будет лучше.
— Не думаю, что могу снова так скоро.
— Я не имел в виду сейчас, — твердо сказал он, целуя меня в висок.
— Некоторое время тебе будет больно.
— По шкале от одного до десяти как быстро и сильно ты двигался? Правду,— подражала я его словам.
— Два.
— Два?
Должно быть, я выглядела довольно шокированной, потому что Чонгук погладил мой живот:
— У нас есть время. Я буду настолько нежен, насколько тебе будет необходимо.
— Не могу поверить, Чонгук-Тиски-Витиелло сказал «нежный»,—сказала я, поддразнивая, чтобы разрядить обстановку.
Чонгук усмехнулся, погладил мое лицо и наклонился:
— Это будет наш секрет.
Мою грудь переполняли эмоции.
— Спасибо, что был нежным. Никогда не думала, что будешь.
Чонгук хрипло рассмеялся:
— Поверь, никто не удивляется этому больше, чем я.
Я перекатилась на бок, подмигнула и прижалась к его плечу:
— Ты никогда не был нежным с кем-то?
— Нет,— с горечью ответил он.
— Наш отец учил Маттео и меня, что любая мягкость - это слабость. И в моей жизни не было места для этого.
Даже если слова хотели застрять у меня в голове, я произнесла:
— А как насчет девушек, с которыми ты был?
— Они были средством достижения цели. Я хотел трахаться, поэтому искал девушку и трахал ее. Это было жестко и быстро, определенно не нежно. В основном я трахал их сзади, поэтому мне не нужно было смотреть им в глаза и притворяться, что мне не насрать на
них.
Он говорил холодно и жестоко. Я поцеловала его татуировку, желая снова изгнать эту его часть. Руки вокруг меня сжались.
— Единственным человеком, который мог бы научить меня быть нежным, была моя мать.— Я затаила дыхание. Он расскажет мне о ней
сейчас? — Но она покончила с собой, когда мне было девять.
— Мне очень жаль.
Мне хотелось спросить, что произошло, но не хотелось принуждать его и заставлять прятаться за холодной маской. Вместо этого я коснулась ладонью его щеки. Он выглядел испуганным из-за этого жеста, но не отстранился. Я облизала губу, пытаясь унять любопытство.
— Все еще больно? — спросил он вдруг.
Я не сразу поняла, о чем он говорил. Чонгук  провел рукой по моему
животу.
— Да, но разговоры помогают.
— Как это может помочь?
— Это меня отвлекает.
— Я собрала свое мужество.
— Можешь рассказать больше о своей матери?
— Мой отец бил ее. Он ее изнасиловал. Я был маленький, но понимал, что происходит. Она больше не могла выносить моего отца, поэтому решила наглотаться таблеток и порезать себе запястья.
— Она не должна была оставлять тебя и Тэхена одних.
— Я нашел ее.
Я вздрогнула и уставилась на него.
— Ты нашел свою мать после того, как она порезала себе запястья?
— Если быть точным, это было первое тело, которое я увидел. Конечно, не последнее.
— Он пожал плечами, будто это не имело
значения.
— Пол был покрыт ее кровью, я поскользнулся на нем и упал.
Моя одежда была пропитана ее кровью.
Его голос был спокойным и отстраненным:
— Я выбежал из ванной, крича и плача. Мой отец нашел меня и ударил. Сказал мне быть мужчиной и привести себя в порядок. Я так и сделал. Больше я никогда не плакал.
— Это ужасно. Ты, должно быть, был напуган. Ты был всего лишь мальчиком.
Он молчал.
— Из-за этого я стал жёстким. В какой-то момент каждый мальчик должен потерять свою невинность. Мафия не место для слабых.
Я это знала, видела, как отец воспитывал Фабио последние несколько лет. И это всегда разбивало мне сердце, когда младший брат должен был вести себя как мужчина, а не как мальчик, которым он был.
— Эмоции - это не слабость.
— Так и есть. Враги всегда ищут, где могут причинить тебе больше
всего боли.
— И куда бы направилась Братва, если бы хотела причинить тебе боль?
Чонгук погасил свет.
— Они никогда не узнают.
Это был не тот ответ, на который я надеялась, но слишком устала,
чтобы думать. Вместо этого я закрыла глаза и позволила сну забрать
себя.