61. Дурачок
Они шли друг за другом по тропинке. Над ними расстилалось голубое небо, теплый ветерок ласкал кожу, а яркие цвета окружающего пейзажа радовали взор.
- Эта долина находится возле конской фермы, но между ними нет прохода. Туристы смогут полюбоваться на нее издалека, но у них не получится пройти сюда.
Вэй Цидун наклонился и сорвал белый цветок. Приложив его к щеке, он спросил с улыбкой:
- Красиво?
- Не надо, не рви их... - Цзян Сяоси просто не находил слов.
- Эти цветы растут здесь для тебя и, когда их сорвут и поставят в вазу, это тоже будет для тебя, - неторопливо проговорил Вэй Цидун. – Смысл их существования в том, чтобы радовать тебя, поэтому неважно, останутся они здесь или будут сорваны.
Он снова начал собирать цветы, и вскоре у него в руках появился целый букет. Он подошел к стоявшему с растерянным видом Цзян Сяоси и вложил букет ему в руки.
Беседка была построена в самой отдаленной части долины, и им потребовалось некоторое время, чтобы добраться туда.
Издалека могло показаться, что это обычная беседка, но стоило приблизиться к ней, и стало заметно, что это непростая беседка.
Она была построена из обработанной антисептиком древесины, а рядом с ней находился небольшой домик с остроконечной крышей. Домик был окрашен в белый цвет, окружающий его забор – в желтый, а в беседке стояло несколько разноцветных стульев в виде грибов.
Это была ожившая детская фантазия о таинственной лесной хижине.
Когда-то Вэй Цидун насмехался над Цзян Сяоси за то, что тот любил такие милые и непрактичные вещи, словно ребенок, который не наигрался в детстве и теперь упорно не желает взрослеть.
И вот теперь человек, который поначалу смеялся над ним, воплотил его фантазии в жизнь, позаботившись обо всех деталях и не забыв ни единой мелочи, о которых услышал раньше.
Цзян Сяоси с букетом цветов в руках стоял в беседке и пытался заглянуть в окно домика. Ему так хотелось посмотреть, что там внутри, но он старался не подавать виду, отчего выглядел ужасно милым.
Вэй Цидун чувствовал, что изначально пошел по верному пути, и ему захотелось немедленно вручить дизайнеру увесистый красный конверт и отныне считать его своим другом.
Его сердце пылало и искрилось, как новогодний фейерверк, но он по-прежнему сохранял невозмутимый вид.
- Войди и посмотри, - Вэй Цидун открыл дверь домика и улыбнулся, словно волк, искушающий Красную Шапочку.
«Красная Шапочка», ничего не замечая, с радостью вошла в дом.
Стоило Цзян Сяоси войти внутрь, и он больше не мог думать ни о чем другом.
Это был дом его мечты!
Большая кровать, диван, книжный шкаф и массивный камин в европейском стиле размещались в доме в строгом порядке, но они на загромождали пространство, а лишь создавали особенный домашний уют.
У стола располагался обеденный стол, на котором стояла корзинка, накрытая тканью в цветочек, а рядом с ней – подсвечники. В корзинке непонятно каким образом оказались свежие пончики. Покрывавшая их глазурь и проступавшая наружу черничная начинка еще на застыли, и это говорило о том, что их совсем недавно достали из духовки.
- Выпечку готовят и привозят сюда два раза в день, - сказал Вэй Цидун.
- Кто-то каждый день ходит сюда обедать? – задал глупый вопрос Цзян Сяоси.
Вэй Цидун покачал головой:
- Это только для одного человека, который однажды может прийти сюда.
Цзян Сяоси изумленно посмотрел на него, и мочки его ушей вновь покраснели. Вэй Цидун не сводил огненного взгляда с его лица, и Цзян Сяоси, чувствуя себя очень неловко, сказал еще одну глупость:
- Оу, какое расточительство.
Вэй Цидун, сделав вид, что не замечает его смущения, вытащил из корзины один пончик и протянул ему:
- Попробуй. Вкусно?
Они оба уселись за стол и молча съели полкорзинки пончиков.
Чувствуя, что в него больше не влезет ни кусочка и видя, что уже поздно, Цзян Сяоси встал и собрался уходить. Вэй Цидун собрал оставшиеся пончики, взял букет цветов и вышел вслед за ним.
- Хочешь забрать их с собой? – Цзян Сяоси посмотрел на этого серьезного мужчину, который шел с корзинкой в одной руке и с букетом цветов в другой, и ему стало смешно.
- Угу, не пропадать же добру, - с серьезным видом ответил Вэй Цидун и пошел вперед.
Цзян Сяоси молча последовал за ним.
Заходящее солнце озарило весь мир алым сиянием, и от этого захватывающего зрелища невольно начинало трепетать сердце.
Вэй Цидун внезапно остановился, и Цзян Сяоси, который рассеянно глазел по сторонам, врезался в него, уткнувшись лицом в букет цветов. Их слабый аромат мгновенно проник к нему в нос, добравшись до самого сердца, и в его глубине, казалось, распустился яркий золотой цветок.
Вэй Цидун рассмеялся. У него были заняты руки, и он с трудом подавил желание взъерошить волосы этому человеку, которого обнимал сейчас.
- И правда дурачок, - с укором в голосе сказал он.
«Дурачок», - сказал Цзян Даюй, когда попробовал подгоревшую рыбу, приготовленную Цзян Сяоси.
«Дурачок», - строго отругал его Цзян Даюй, когда он бежал по двору и упал. Цзян Даюй тогда бросился к нему и первым делом проверил, все ли с ним в порядке.
«Дурачок», - говорил Цзян Даюй, когда он каждый вечер пересчитывал деньги, которые копил на его лечение.
Цзян Сяоси копил деньги, складывая их в большую коробку из-под печенья. Услышав, как он бормочет себе под нос и собираяется везти его к врачу, Цзян Даюй постучал ему по лбу и снова назвал дурачком.
Да, он и правда был дурачком.
Он был настолько глуп, что бросил всё ради сомнительного возлюбленного. Он был так глуп, что действительно поверил в то, что этот человек выполнит обещания, которые ему давал Цзян Даюй. Он был так глуп, что даже после всех мучений не смог ожесточить свое сердце против этого человека.
И он был так глуп, что хватило несколько ловких трюков, и он уже был готов найти оправдания для этого человека.
Цзян Сяоси поднял голову и посмотрел на Вэй Цидуна. Он понимал, что Вэй Цидун делал это с одной целью – вернуть ему Цзян Даюя.
Но, каким бы глупым он ни был, он еще не забыл свой страх.
Ему с огромным трудом удалось выбраться из того ужасного положения, и больше он ни за что не совершит ту же ошибку.
Вэй Цидун молча наблюдал за тем, как меняется выражение лица Цзян Сяоси, но он также понимал, что некоторые вещи не терпят спешки. Лучше действовать медленно, но наверняка.
У него достаточно времени и уверенности в себе, чтобы вернуть Цзян Даюя и вновь отыскать прежнего Цзян Сяоси.
Машина медленно тронулась к дому Цзян Сяоси. Видя, что Вэй Цидун даже не собирается выходить из нее, Цзян Сяоси спросил:
- А тебе не нужно вернуться обратно?
Вэй Цидун посмотрел на часы и спокойно сказал:
- Уже половина шестого, рабочий день закончился. Я поеду с тобой.
Вспомнив, что в офисе его ждет местный чиновник, он на мгновение замялся и сказал:
- Меня ждет в офисе один человек. Подождешь, пока я поговорю с ним?
Разве он мог отказаться, сидя в его машине?
Машина остановилась возле офиса. Вэй Цидун вышел из машины и, бросив на водителя многозначительный взгляд, ушел.
Через пару минут он вышел в сопровождении тех же людей, которых Цзян Сяоси видел возле долины. Вэй Цидун поговорил с ними и, пожав руку одному из них, развернулся и направился к машине.
- Поехали, - сказал он водителю, не успев даже сесть на сиденье.
Стоявшие неподалеку люди переглянулись между собой, и Цзян Сяоси не осмелился оглянуться на них, поскольку его не покидало ощущение, что он не дает этим людям нормально работать.
- Ничего страшного, мы уже закончили. Вэй Сюань заменит меня сегодня вечером, - сказал Вэй Цидун.
«Я просто хочу поехать к тебе домой», - мысленно добавил он.
Машина остановилась перед магазином прохладительных напитков и уехала.
Когда Цзян Сяоси вошел во двор, Вэй Цидун остался стоять на месте, не решаясь ни войти, ни уйти прочь.
- Ну, пока, - не зная, что делать, сказал Цзян Сяоси.
Вэй Цидун надулся, и цветы зашуршали в его руке, когда он крепко сжал их вместе с корзиной.
- Давай я сначала помогу тебе расставить все по местам, - сказал он, и в его бездонных темных глазах отразилась мольба, перед которой было невозможно устоять.
Цзян Сяоси снова пришлось уступить ему и впустить его в дом.
Вэй Цидун обошел комнату и нашел большой прозрачный стакан. Наполнив его водой, он поставил в него букет и долго расправлял цветы, чтобы они распадались под определенным углом. Оставшись, наконец, довольным результатом, он показал цветы Цзян Сяоси:
- Красиво, да? Давай поставим его у тебя в спальне?
- Ммм, я сам с этим разберусь, - сказал Цзян Сяоси и из вежливости предложил. – Хочешь чего-нибудь выпить?
- Молочный напиток с красной фасолью, спасибо, - Вэй Цидун не заставил себя упрашивать и, усевшись за стойку, начал наблюдать за тем, как Цзян Сяоси готовит напиток.
К отваренному клейкому рису с красной фасолью нужно добавить молока и пол-ложки сахара – именно такой напиток любил Цзян Даюй.
Как бы жизнь ни обошлась с Цзян Сяоси, он всегда бережно хранил в памяти образ Цзян Даюя – человека, которого любил больше всех на свете, и который помнил каждую мелочь и окружал его заботой. В отличие от Вэй Цидуна, увязшего в мирских делах и поддавшегося безразличию в своих мыслях и поступках, пока не стало совсем поздно, и тогда он очнулся, словно после сильного удара.
- Сяоси... - Вэй Цидун крепко сжал стакан в руке.
Рукава его рубашки были закатаны до локтя, и напряженные мышцы его рук говорили о том, что он нервничает.
- Ммм? – не отрываясь от работы, откликнулся Цзян Сяоси.
- Не мог бы ты... - Вэй Цидун сделал глубокий вдох. – Не мог бы ты подождать меня еще немного?
Ему было нужно немного времени, чтобы исправить все ошибки, только бы он подождал его еще немного.
Между ними повисло молчанье, и в воздухе витал сладкий аромат молочного напитка. Цзян Сяоси понял всё, что было недосказано, он быстро заморгал глазами, пытаясь сдержать подступающие слезы, но было уже поздно.
Вэй Цидун почувствовал, как у него сжалось сердце. Он не осмеливался взять Цзян Сяоси за руку и, глядя на него с тревогой и болью во взгляде, сказал:
- Сяоси, не плачь.
Раньше ему нравилось смотреть, как плачет Цзян Сяоси, он казался тогда таким трогательным. Он редко всхлипывал, и слезы просто текли по его щекам, а его глаза, мерцающие, как звезды, смотрели на него упрямым и обиженным взглядом.
Но потом ему совсем расхотелось видеть плачущего Цзян Сяоси.
Оказалось, что он здорово ошибался, и Цзян Сяоси выглядит гораздо лучше, когда улыбается. А самое прекрасное - это когда два человека живут в мире и согласии.
Вэй Цидун попытался вытереть слезы с его глаз, но Цзян Сяоси увернулся от его рук.
- Ничего страшного... Ты можешь идти. Я очень устал и хочу лечь спать, - шмыгнув носом, сказал Цзян Сяоси.
Он посмотрел на часы – скоро Цзян Сяочуань должен был вернуться из школы. Если брат увидит, что он плакал, он снова начнет подшучивать над ним. Но, самое главное, он не хотел сейчас видеть Вэй Цидуна.
Некоторые крепости бывают сделаны из шоколада, как в сказке. С виду они кажутся несокрушимыми, но на самом деле, могут расплавиться от малейшего тепла. Он не мог позволить Вэй Цидуну и дальше оставаться здесь, и не осмеливался выслушать те опасные слова, которые собирался сказать Вэй Цидун.
Защищавшая его крепость уже начинала трещать по швам.