Летящие облака

Днем, пока Цзян Даюй присматривал за магазином, Цзян Сяоси снова побежал к дяде Гуану.

Три цзиня свежей говядины были нарезаны и упакованы в пакет, который теперь тяжело свисал с его руки.

- Опять собрался натушить говядины для Даюя? – дядя Гуан сунул в пакет приправы к мясу и взглянул на Цзян Сяоси. – Ты такой добрый ребенок и так искренне заботишься о нем. Если он потом... ладно, забудь...

Дядя Гуан вздохнул. Цзян Сяоси рос у него на глазах, и он был в состоянии понять кое-что.

Цзян Даюй не производил впечатление простого человека, и он был не из местных. Сейчас Цзян Сяоси постоянно крутился возле него, и в будущем, он может сильно расстроиться.

Однако, видя, как счастлив стал Цзян Сяоси после появления Цзян Даюя, дядя Гуан решил держать свои мысли при себе.

Немного поболтав с дядей и тетей Гуан, Цзян Сяоси забрал пакет с мясом и пошел обратно домой. Как только он подошел к магазину, оттуда выскочил, словно ошпаренный, Бадоу.

Один бежал слишком быстро, второй не успел отскочить в сторону, и они невольно столкнулись друг с другом.

Цзян Сяоси с глухим стоном плюхнулся на землю, Бадоу от столкновения отлетел на пару шагов. Он поднял голову и, увидев, кто перед ним, хотел что-то сказать, но резко замолчал, когда позади него вновь открылась дверь.

Цзян Даюй спустился по ступенькам и, вмиг очутившись возле Цзян Сяоси, с легкостью поднял его с земли, словно ребенка.

Он бросил на Бадоу ледяной взгляд и коротко приказал:

- Убирайся!

Бадоу, казалось, испугался, он метнул в Цзян Сяоси злобный взгляд, развернулся и убежал прочь.

- Он... что это с ним? – с ошеломленным видом спросил Цзян Сяоси.

Цзян Даюй, обняв его, помог ему подняться по ступенькам и войти в магазин, а затем усадил его на стул и забрал у него пакет с мясом.

- Он искал свою собаку, - спокойно ответил Цзян Даюй.

- А? Она что, все еще в реке?

Цзян Сяоси вспомнил, как Цзян Даюй сказал ему за обедом, что столкнул собаку в воду, и не мог не заволноваться.

- Ты разве не говорил, что она была жива?

Глядя на его испуганное лицо, Цзян Даюй не смог удержаться от сердитого смешка:

- Цзян Сяоси, до моего появления над тобой всегда вот так издевались? И ты всегда был таким пугливым?

Цзян Сяоси удивленно уставился на него, не понимая, почему разговор вдруг перешел на него самого:

- Раньше Бадоу с дружками доставляли мне неприятности, но ничего серьезного, это было вполне терпимо. И к тому же, не такой уж я и пугливый... - его голос звучал все тише, он сам чувствовал, что его слова неубедительны.

- Тогда чего ты испугался? – холодно усмехнулся Цзян Даюй. – Я столкнул его собаку в воду, но этого никто не видел. Он пришел искать собаку и начал скандалить. Разве я не должен был выставить его вон? А у тебя такой вид, словно ты провинился в чем-то, и это вызывает у других желание помучить тебя.

- Оу, - Цзян Сяоси нахмурился и опустил глаза.

- Он не смог найти собаку и заподозрил, что я имею к этому отношение, поэтому пришел сюда. А я выгнал его, вот и всё, - спокойно сказал Цзян Даюй.

Разумеется, все было не совсем так.

Когда Бадоу нашел свою собаку на горе, она была на последнем издыхании. Приди он чуть позже, и ему пришлось бы хоронить ее. Узнав о том, что Цзян Даюй совсем недавно тоже был на горе, он пришел в ярость и пришел сюда, чтобы задать ему вопросы, в гневе позабыв о том, как его уже однажды избили до кровавой рвоты.

Магазин прохладительных напитков был небольшим: стойка и несколько столов со стульями, он весь просматривался с одного взгляда. Он был оформлен в светлых тонах и выглядел таким же аккуратным, как и его хозяин.

Цзян Даюй был один в магазине. Было очень жарко, он снял рубашку и мыл пол с обнаженным торсом. У него на спине были видны шрамы, которые двигались в такт его движениям. Он был похож на леопарда, готового немедленно атаковать, если только почувствует угрозу.

Но, раз уж он пришел сюда, было бы неловко отступить.

- Я знаю, что это ты! – Бадоу повысил голос, чтобы придать себе уверенности. – Так знай же, если с моей собакой что-нибудь случится, ты мне за это ответишь!

Цзян Даюй медленно выпрямился и, оперевшись на швабру, бесстрастно взглянул на распетушившегося Бадоу.

- Кем ты себя возомнил? Посмотрим, сколько еще ты сможешь защищать его, - Бадоу не умел вовремя остановиться.

Поначалу он хотел только погрозить ему. Но он привык запугивать слабых и, видя, что Цзян Даюй не отвечает ему, вновь начал распаляться.

Он нервно облизнул губы:

- Что, тоже запал на этого хлюпика? Я уже понял, что ты по мальчикам! Прикинулся, что потерял память и пристроился у него в доме! Кто знает, какие грязные замыслы ты вынашиваешь в душе!

Взгляд Цзян Даюя помрачнел, он обратил особое внимание на слово «тоже».

- Он весь такой мягкий и изнеженный. Интересно, он такой же сладкий, когда стонет... - развязно ухмыльнулся Бадоу, с вызовом глядя на Цзян Даюя.

С тех пор, как Цзян Сяоси вернулся из Юньчена, Бадоу затаил определенные намерения – этот некогда тщедушный и болезненный мальчик превратился в нежного красивого юношу, такого мягкого и невинного, и желание помучить его переросло в нечто большее. Это желание стало так велико, что начинало сводить его с ума. А потом появился этот чужак и спутал все его планы.

Цзян Даюй отставил швабру с ведром в сторону, а затем подошел к холодильнику.

Бадоу, не сводя с него взгляда и продолжая следить за его движениями, все не унимался:

- Вот подожди, и ты увидишь – я еще заполучу Цзян Сяоси...

Он не успел договорить, и оставшиеся слова застряли у него в горле.

Нож для колки льда, который Цзян Сяоси оставил вчера в морозилке, оказался возле его шеи. Его острый конец упирался в артерию на шее, а другой конец находился в руке Цзян Даюя.

Цзян Даюй двигался так быстро, что у Бадоу не было времени отступить.

Его разгоряченное тело, словно башня, нависло над Бадоу, а черты скрытого в тени лица было трудно разглядеть. Его спокойное ровное дыхание окутало теплом лицо Бадоу, и в этот жаркий день он вдруг почувствовал, как у него холодок пробежал по спине и начал распространяться по всему телу.

Острый конец ножа проткнул ему кожу, леденя его горячую кровь.

- Только посмей, и я убью тебя, - словно змея, высунувшая раздвоенный язык, прошипел Цзян Даюй.

И в этот момент Бадоу нисколько не сомневался, что Цзян Даюй говорит абсолютно серьезно.

- Пошел отсюда!

Бадоу выбежал из магазина на трясущихся ногах и, столкнувшись с Цзян Сяоси, прикрыл рукой шею, чтобы не было видно кровоточащую рану.

- Что ты будешь делать, если меня здесь не будет?

Цзян Даюй, не подумав, задал вопрос и сразу же почувствовал, что сказал что-то не то. И действительно, Цзян Сяоси вмиг опечалился и опустил глаза. Смятение на его лице сменилось настоящей паникой.

И правда, что он станет делать после того, как Цзян Даюй уйдет?

Два месяца – достаточный срок, чтобы привязаться к человеку и почувствовать зависимость от него. За это время Цзян Даюй стал частью их с братом жизни, и в каком-то смысле, они даже полагались на него.

Цзян Сяоси всегда старался сохранять спокойствие перед лицом любых перемен. Оставшись без родителей, а затем и без дедушки, он нес ответственность не только за свою жизнь, но и за Цзян Сяочуаня. Это стало тяжкой ношей, но после появления Цзян Даюя эта ноша каким-то непостижимым образом перешла на его плечи.

Слова, сказанные дядей Гуаном и другими соседями, вновь всплыли в его памяти, вызывая тревогу в его сердце.

- О чем это ты думаешь? – Цзян Даюй приподнял брови, не зная, смеяться ему или плакать. – Если я уйду, где еще я найду такое райское местечко? К тому же, мой враг не знает пощады. Стоит мне покинуть остров, кто знает, не снесут ли мне сразу голову?

Он подвинул стул и сел напротив Цзян Сяоси, касаясь коленями его колен. Слегка наклонившись вперед, он заглянул в лицо Цзян Сяоси и скорчил рожу, передразнивая его, заставив его, наконец, рассмеяться.

Цзян Сяоси ущипнул его за нос и пробормотал:

- Злодей.

- Кстати, это правда, на острове Дуоюй такая красивая природа и люди замечательные, ты больше нигде не найдешь такого места, - вновь оживился Цзян Сяоси. – И, когда к тебе вернется память, ты сможешь остаться здесь!

- Если окажется, что у меня есть работа на материке, я уволюсь с нее. А, если у меня есть родители, я скажу им, что хочу жить здесь, и тогда они смогут приезжать сюда погостить, - сказал Цзян Даюй.

Лицо Цзян Сяоси просияло, и он энергично закивал в ответ.

Его было так просто обмануть.

Говядину следовало нарезать крупными кусочками, промыть и отварить в воде, а затем сложить ее в жаровню. После этого в нее нужно было добавить рисовое вино, соевый соус и приправы, сделать огонь посильнее, довести до кипения и оставить тушиться на два часа.

Цзян Сяоси в голубом фартуке тщательно рассчитал все необходимые пропорции, записав время приготовления и уровень теплового воздействия на листе бумаге. Глядя на его разрумянившееся лицо с капельками пота на носу, Цзян Даюй не смог удержаться от улыбки:

- Когда ты готовишь, становишься похож на математика, и все формулы, существующие во вселенной, кружатся вокруг тебя в ожидании твоих указаний, - пошутил он.

Он был таким смешным и милым.

- У меня с детства были проблемы с математикой, и мне часто доставалось от учителя, - с усмешкой ответил Цзян Сяоси. – А когда я поступил в среднюю школу, все стало еще хуже. Мне с трудом удалось поступить в педколледж в Юньчене, и только после этого дела пошли на лад.

- Почему же ты не остался там?

- Я не мог оставить дедушку и Сяочуаня, и к тому же... - Цзян Сяоси слегка загрустил, вспоминая о прошлом. – Я не очень хорош в общении, и меня пугают скопления людей, поэтому я был счастлив остаться дома.

Он снял крышку и ложкой собрал накипь, после чего вновь накрыл жаровню.

- Я совсем бесполезен, да? – спросил он.

- Успех вовсе не является мерилом того, насколько удалась твоя жизнь, - ответил Цзян Даюй. – Главное, чтобы тебе было хорошо.

- А тебе сейчас хорошо?

- Хорошо.

Цзян Сяоси расплылся в улыбке, его было несложно порадовать. Если Сяочуаню с Даюем хорошо, для него это самая большая радость в жизни.

- Сяоси, как Бадоу доставал тебя раньше? – после минутной задумчивости задал непонятный вопрос Цзян Даюй.

- А? – Цзян Сяоси на миг задумался и сердито сказал. – Он просто невыносим, и с самого детства цеплялся ко мне. Он часто портил мои вещи и обзывал меня. Я его очень боялся и всегда старался держаться от него подальше. Пока дедушка был жив, он не доставлял особых хлопот, но после его смерти стало совсем невыносимо.

- В каком смысле? Он тебя трогал? Я имею ввиду, у вас был какой-нибудь физический контакт или что-то вроде этого? – взгляд Цзян Даюя потемнел, он внимательно смотрел на Цзян Сяоси, отчего у того сложилось впечатление, что им очень дорожат.

У него сразу потеплело на сердце, и все прошлые обиды вдруг перестали иметь значение.

- Когда тебя здесь не было, он начал приходить в магазин и подолгу торчал здесь. Он просто пялился на меня, и мне становилось не по себе от этого, - обыденным тоном рассказывал Цзян Сяоси. – Иногда он внезапно подходил ко мне слишком близко и пугал меня. Мы никак не соприкасались с ним, но однажды он вдруг затолкал меня на кухню. Не знаю, что он хотел сделать, наверное, собирался ударить меня.

Взгляд Цзян Даюя стал ледяным:

- И что было дальше?

- В этот момент пришел дядя Гуан, чтобы купить мороженое для тети Гуан, и прогнал Бадоу, - с самодовольным видом улыбнулся Цзян Сяоси, не подозревая о том, что находился в шаге от катастрофы. – А потом появился ты, и для него это закончилось кровавой рвотой, а его собака оказалась в реке.

Цзян Даюю ничего не оставалось, кроме как произнести фразу, которую обычно родители говорят детям:

- Сяоси, парни тоже должны уметь постоять за себя, понимаешь? Больше не оставайся наедине с такими людьми, как Бадоу.

Цзян Сяоси лишь беспечно кивнул в ответ.

«Ладно, нужно теперь будет получше приглядывать за ним», - подумал Цзян Даюй.