37
Юля
Мне не хотелось отвечать на вопросы. Поступала я просто — закрывала глаза. Ну, какие могут быть вопросы к спящему человеку? Правильно, никаких. Иногда я притворялась столь виртуозно, что и правда засыпала.
А реальность между тем была невероятной. Во мне был ребёнок. Прямо во мне! И прятался он там уже два месяца, а я ни сном, ни духом. Месячные у меня шли. Правда мне объяснили, что скорее всего, это были не месячные, а отслойки плаценты. Их, скорее всего у меня будет много — неправильная матка.
— Больше меня беспокоят ваши почки, — говорил мне доктор.
— Я устала, — капризно отвечала я.
И закрывала глаза. Спать — проще всего. Когда спишь буквально чувствуешь, как проходят минуты, одна за другой. И с каждой минутой малыш внутри меня становится больше и сильнее.
— Даже сейчас ваша беременность уцелела чудом, — гнёт свое доктор.
— Вот, а вы предлагаете мне избавиться от чуда.
От чудес не избавляются, их рожают. Тем более, у меня даже квартира теперь есть. У меня даже работа есть. И мне скоро двадцать четыре года. Ну, какой аборт, вы в своём уме?
Вечером пришёл Даня. Я узнала его ещё по звуку шагов и сразу же закрыла глаза. Я сплю, вот и все.
— Я же знаю, что ты не спишь, — устало сказал он. — Юлька, все плохо. Будет плохо. Ты должна подписать разрешение на прерывание беременности.
— Не буду, — отвечаю я, не открывая глаз.
— Твоя мама умерла от этого же. У неё просто отказали почки, Юля.
— Но она же смогла меня доносить. И я смогу.
Со скрежетом отодвигает стул, на котором сидел и мечется по палате из угла в угол, благо, она одноместная.
— А потом что? Оставишь ребёнка своей тётке, как поступила твоя мать?
— У моей мамы не было тебя. А у меня ты есть.
Он резко остановился, я даже открыла глаза на него посмотреть. А он смотрит на меня так, словно впервые видит.
— Значит ты собираешься сдохнуть во славу демографии, а мне оставить ребёнка? Восхитительно.
Молчим.
— Я не собираюсь умирать, — осторожно объясняю я. — Мама рожала меня почти двадцать четыре года назад. Медицина шагнула вперёд. И опять же, у тебя есть деньги…
— А меня ты спросила? — зло кричит он. — Я только начал привыкать к мысли, что мне нужна ты! Ребёнка в мои планы не входило!
— В мои тоже, — спокойно отвечаю я. — Как и секс той ночью.
Снова молчим. Даня садится. Нашаривает в кармане пальто пачку сигарет, вынимает её, затем со злостью смотрит на меня и прячет её обратно.
— Да, это я виноват. Я был слишком пьян. Был уверен, что успел вытащить, не успел, твоё состояние это явно доказывает. Но я не хочу нести ответственность за твою смерть.
— И не будешь. Всё будет хорошо.
Он качает головой, не ожидая услышать от меня ничего разумного, встаёт, убирает стул к стенке.
— Даня… — начинаю я.
— Что? — спрашивает он почти с надеждой.
— Кот голодный, забери на время моего кота к себе. Потом я Аню попрошу.
Ане я ещё ничего не сказала. Я боюсь, что она тоже начнёт на меня давить. Это ничего не изменит, если только моё эмоциональное состояние. Надо немного стабилизироваться.
Есть мне не хочется, но я ем. Старательно ем, доедая каждую порцию. Потому что внутри меня ребёнок, ему нужны силы для роста. Я даже не знаю, люблю ли я этого ребёнка, просто знаю — я несу за него ответственность.
Кроме меня у него никого нет. Остаётся надеяться, что когда он родится, Даня не устоит и полюбит его. А ещё я робко надеюсь, что не умру.
Иногда я начинаю чувствовать себя своей мамой. Что происходило в её голове двадцать четыре года назад? Наверное, ей тоже все говорили, что она не справится. Что она умрёт. Говорили настолько часто, что она поверила им и сдалась. Я не могла гарантировать, что у меня будет иначе, просто старалась верить, что медицина за последние два десятилетия шагнула вперёд.
В первые три дня у меня стоял катетер. Затем я тихонько начала вставать до туалета сама, мне разрешили. Туалет у меня был отдельным.
И в первые сутки даже после оказания помощи продолжала течь кровь. Алая. Глядят на капли каждый раз мне казалось, что это жизнь утекает из меня. Детская. И зря все так подталкивают меня к аборту — похоже все случится само.
Потом кровь потемнела, но окончательно перестала течь только дней через двенадцать. Я проснулась утром и в туалете поняла, что прокладка осталась белоснежной.
— Это наша маленькая победа, — сказала я животу.
Вот живот оставался таким же плоским, а я даже похудела. Ко мне приходила Анька, мне все же пришлось ей все рассказать.
— Всё решила? — спросила она.
— Да.
— Понятно.
— И все? — удивилась я. — Ты не будешь пытаться меня переубедить?
— А смысл? Я тебя сто лет знаю, это бесполезно.
Анька таскала мне с улицы сплетни, запах первых морозов и печеночные котлеты. У меня неудержимо падал гемоглобин, а мама Ани свято верила в силу говяжьей печенки. Котлеты я съедала зажмурившись и стараясь не вдыхать их запах.
В больнице я пролежала три недели, на улице успело стать совсем холодно. Данил, который в первые дни приезжал все время не заглядывал уже две недели. Я могла бы поплакать об этом, но была слишком сосредоточена на своём состоянии.
— Сегодня я вас выпишу, — обрадовал меня врач.
— Домой? — не поверила я.
— Радуйтесь, в данный момент больше нет причин вас здесь держать. Но будьте реалисткой, скорее всего после двадцати недель вы здесь пропишитесь.
— И пусть! — воскликнула я.
Домой хотелось. К людям. Здесь я совсем заскучала и жалела о том, что у меня нет соседки.
Рассказывала бы мне о своей беременности, а я ей о своей. А так все три недели я просидела здесь одна.
За эти недели я успела обрасти барахлом, его привозили сначала Даня, потом Анька, но домой планировала забрать самое необходимое — одну лёгкую сумку.
Остальное пусть выбрасывают. Спустилась вниз, остановилась открывая приложение для вызова такси.
— Сумку давай.
Ни здравствуй, ни до свидания, Даня просто забрал у меня сумку и пошёл вперёд. Придержал дверь, ожидая, пока я выйду. Открыл мне машину.
— Кота я уже вернул. Заказал еды, чтобы ты у плиты не корячилась. На работу тебе отвёз справку, чтобы не дергали. Дома сиди, по льду не шарахайся.
— Спасибо, — растерянно ответила я.
Я боялась, что Фунтик успел меня забыть. Но он встретил меня сердитыми воплями, сразу потёрся о ноги, оставляя на брюках рыжие волоски. Вырос так…
— Может, чаю? — предложила я ему
— Нет, спасибо. Я пока слишком зол на тебя Юля, слишком зол. Ты не имеешь право решать за нас обоих.
Я пожала плечами — нет, так нет. Я не собиралась выедать себе мозг за то, что не соответствую чужим ожиданиям. Мне нервничать нельзя, поэтому самое время включить эгоизм. Поэтому я просто поставила чайник — попью чай одна.
______________________________________
Звездочки)
Люблю❤️