23
Юля
Тест я купила. Пересыпала в протянутую тётей руку сдачу. Сжала коробочку в руке так, что ладонь вспотела. Я наверняка знала, что не беременна. У таких людей, как Данил Милохин, все в жизни идёт по плану, и если он решит сделать ребёнка, то наверняка от какой нибудь породистой женщины. Есть наверное, выставки породистых человеческих самок? Что-то вроде конкурса красоты, непременно с дипломом самого крутого вуза. В общем, не от подвыпившей девицы, что в прямом смысле слова на него свалилась в клубе.
Нет, в его жизни нет и быть не может никаких случайностей.
— Иди делай, — дома сказала тётя. — И мне потом покажи.
Я послушно направилась в ванную. Я вообще просто, как робот, выполняла все, что тётя мне скажет. Краткую активность внутри меня вызвало лишь упоминание об аборте. И сейчас я пописала в пластиковый стаканчик, опустила туда тест, подождала и отложила в сторонку.
И вдруг…вдруг так отчаянно захотелось стать беременной. Мечта моя была абсурдна. У меня ни кола, ни двора, жить вернулась к тёте, работы нет, зато есть кредит. Куда мне ребёнка?
Выждала время и взяла тест. Яркая полоска. Одна. И болью вдруг сперло грудь, захотелось плакать. Да, у меня никогда не будет Данила Милохина, но я вопреки всему могла оставить себе его частичку. Его ребёнка. Но даже этого у меня не будет.
— Что там? — постучалась тётя.
— Отрицательный, — ответила я, выходя.
Она протянула руку, я пожала плечами и протянула ей тест. Тётя посмотрела, затем брезгливо бросила в мусорное ведро прямиком туда же, где покоились и все мои надежды и мечты.
— Есть садись…
В голосе тёти звучала даже грубоватая опека, но я не в силах была оценить её по достоинству. Благодарность была, да. Что домой пустила, не оставила мокнуть под дождём. Но на сильные эмоции я была не способна. И есть тоже не могла совершенно, что тётю злило.
— Я сегодня в ночь пойду, — сказала она. — закрою тебя дома от греха…
Я равнодушно кивнула. Ушла к себе в комнату, свернулась калачиком на кровати, тётя открыла дверь на меня посмотреть, но ни слова не сказала, хотя раньше покрикивала — не любила, когда днём лежали.
Днём нужно было что-то делать. Но видимо, даже тётя понимала, что мне несколько херово. Интересно, испытывала ли она когда нибудь подобное тому, что пережила я? Когда тебя просто человек касается, а ты словно летишь и море по колено? Этого я представить не могла, так же, как и тётю молодой и беззаботной.
Вечером пришла Анька. Конечно же, тётя меня не выпустила.
— В комнате сиди, — грубо велела она и дверь мою закрыла.
Разговаривала с Анькой через дверь квартиры, но обрывки фраз до меня долетали. Анька беспокоилась. Кричала, чтобы я её услышала. А я просто подушку зубами кусала с полным ощущением, что жизнь мне не принадлежит. Выражаясь грубым языком, жизнь я свою проебала, не успев жить начать.
— Я ушла! — крикнула тётя. — Полы помой и обед назавтра приготовь.
Загремел один замок, потом второй. Закрыла. Я вспомнила вдруг, как радовалась, когда она уходила. Прыгала по комнатам. По кровати. Чай пила в ночи, читала сколько угодно. А теперь сил и желания хватало только лежать.
Я заставила себя подняться, порезала на порционные куски курицу, сложила её в горшочки для запекания, начистила картошки. Затем принялась мыть пол. Закончила с полным ощущением столетней старости на своих плечах. Дотащилась до постели и снова легла. Есть не хотелось совершенно, хотя желудок был пуст, я начала проваливаться в сон, когда постучали.
Резкое пробуждение дезориентировало, на мгновение все нынешние печали вытеснил детский страх. Ночь. Я дома одна. Кто стучит? Я тихо встала и прокралась в прихожую. Посмотрела в глазок — ничего не видно. Щёлкнула светом, снова приникла к глазку. За ним — темнота. Жуткая.
— Дура, — раздался приглушенный голос. — На балконе я, открой!
Повернулась рывком и увидела Аньку, что прижималась к стеклу балконной двери пятачком расплющив нос. Конечно же, открыла.
— Ты по дереву? — изумилась я.
— Если ты смогла, то я справлюсь, — горделиво напрягла бицепс Анька. — Всё рассказывай, потом обратно полезу.
Я вздохнула. Поставила чайник. Принялась рассказывать. Рассказ был предельно коротким, рассказала только про квартиру, унижением у гинеколога делиться не буду.
— Нужно заявление в полицию писать, — сказала Анька.
— Не хочу, — упрямо мотнула головой я. — Не буду.
Я и правда не хотела. Я считала, что все произошло пусть и обидно, но правильно. Я торговала собой, карма и наказание меня постигли. Грязные деньги не могут приносить счастье
— Ах ты не бу-у-удешь, — протянула подруга. — Тогда я твоей тёте расскажу, что ты два миллиона профукала. Она деньги любит, за косы тебя в полицию потащит. Лучше добровольно.
— Хорошо, — недовольно согласилась я. — Когда она будет в день я схожу.
— Со мной, я проконтролирую…
Я не верила, что полицейские кого-то найдут и тем более накажут. Я вообще ни во что уже не верила. Дождалась, пока подруга напьётся чаю, затем посмотрела, как она в ночи карабкается по суку дерева, закрыла за ней балкон и пошла спать. Проснулась ещё до прихода тёти, и как образцовая хозяюшка успела разогреть еду.
— Мне на работу нужно устраиваться, — робко начала я.
Про кредит я тёте боялась говорить, но понимала, что гасить его мне нужно.
— Дома пока сиди, — буркнула тётя.
Она мне не доверяла. Думала снова убегу. Отчасти я её понимала, но кредит сам себя не заплатит.
— Деньги нужны, — продолжила я. — Ты же не можешь содержать меня на свою зарплату.
— Сиди пока. Сама тебе работу найду.
Спать ушла, предварительно закрыв дверь квартиры на оба замка. Ключ, конечно же, унесла с собой в свою комнату.
***
Словно в отместку за мои нечаянные надежды вопреки всему родить ребёнка от Милохина, на следующий же день у меня начались месячные. Невероятно болезненные, скручивающие нутро колкими спазмами. Даже тётя вошла в положение, не потащила меня в выходные к очередной своей подруге в деревню полоть огурцы. Впрочем, дверь запереть не забыла. Ночью Анька снова залезла в окно.
— Ты чего такая зелёная? — опешила она. — Беременная штоле?
— Месячные, — проскрипела я в ответ. — Извини, я пока не в состоянии лазать по деревьям, чтобы посетить пункт полиции.
И провалялась так три дня. Про работу речи не шло, тётя яростно была против, словно боясь выпускать меня из дома. Я понимала, что так скорее всего потеряю последний рассудок, но ей не противоречила. Сидела дома, смотрела то в стены, то в потолок.
Наконец терпение лопнуло у Аньки. В очередной раз она залезла ко мне днем, вычислив, когда тёти дома не будет.
— Мы идём в полицию, — строго заявила она. — Немедленно лезь в окно!
И я полезла. Вспомнила, как этот же путь по шершавому, чуть царапающему ладони суку привёл меня к Данилу. Сдавило судорогой горло, я с усилием заставила себя дышать.
На лавочке недалеко сидело две бабушки, к счастью, к нам спиной. Зато девочка лет четырёх отбросила мячик, засунула палец в рот и смотрела на нас безотрывно, до тех пор пока не спустились с дерева. Хорошо, что крик не подняла.
Далее Анька решительно взяла меня за руку и сверившись с картой в телефоне потащила меня в полицию. Там все было не как в кино — серая плитка на полу, серые стены, обшарпанный кожзам на сиденьях в коридоре, зато на вахте стояла настоящая секс бомба, которая глядя на нас утомлённым взглядом потребовала паспорта.
— Мы совершенно не приспособлены к жизни во внешнем мире, — с тоской заявила Аня. — Мы ничего не знаем. Как ходить в полицию, как покупать квартиры, вообще ничего…
Мы сидели на лавочке у стены и ждали нашей очереди. Сильно пахло перегаром от мужчины, что спал на лавочке у соседней стены. Пересесть было некуда, мы слушали его заливистый храп вдыхая ароматы его тела. Мне хотелось уйти отсюда, но Анька, словно понимая моё состояние так крепко держала меня за руку, что наши ладони немного взмокли.
Наконец подошла наша очередь и Анька снова повела меня в кабинет за руку, как дитя. За столом сидел очередной юнец, с некоторых пор у меня на них аллергия, ещё от риэлтора не отошла.
— Рассказывайте, — велел он.
Как ни странно, мой рассказ получился коротким и лаконичным. Рассказывала я так, словно это меня не касалось, словно я просто пересказывала фильм, который мне не очень понравился, а полицейский просматривал наши бумаги, периодически отправляя их в ксерокс и хлопая на копии печати.
— Ну, это все, — закончила я.
— То есть, мне просто нужно найти человека, документов которого вы даже не видели, наверняка с выдуманные именем, деньги которому передали наличными?
— Да, — заявила Анька. — Это ваша работа. В конце концов как то же сняли они эту квартиру, значит надо допросить хозяйку. Камеры, в конце концов.
— Может вы сами справитесь? — разозлился парень и Анька заткнулась.
Вот чего для полиции не жалели, так это кондиционированного воздуха. Мы ужасно замёрзли и вышли на улицу постукивая зубами, не веря, что на улице лето в самом разгаре.
— Не будет от них толку, — покачала головой Анька. — Они похоже только в сериалах умные и смелые.
— Ты сама настояла, — пожала плечами я.
— Так нужно… может, мороженку?
— Не хочу, Ань.
Анька остановилась и дёрнула меня за руку. Чувствительно, даже в запястье что-то щёлкнуло.
— Когда она вернётся?
— Кто? — не поняла я.
— Моя Юля. Которая несмотря ни на что была сильной. Господи, ты умудрялась жить с удовольствием несмотря на свою тётю. Я люблю тебя Юль, но скажи пожалуйста, что этот период, он…он закончится.
— Я надеюсь, — тихо ответила я.
До самого дома мы шли молча. Бабушки все так же сидели к нам спиной, только вроде уже другие, поди разбери этих бабуль. Девочка с мячиком уже ушла.
— Я к тебе? — спросила подруга.
— Нет, скоро уже придёт тётя…
Мы обошли бабушек по широкой дуге и я замерла. За кустами уже отцветшей сирени стоял автомобиль. Чёрный. Хищный. Вытянутый. Совершенно не подходящий к нашему двору, слишком роскошный. Такой, как у Данила. У меня сердце ухнуло куда-то в самый низ живота и тревожно там затрепыхалось.
Не иди туда, успела подумать я одновременно делая шаг. Я не помнила номеров машин Милохина, я не знала, что мне даст увиденное. Он сидит за рулём и ждёт меня? С чего бы ему вспоминать обо мне в своей жизни полной роскоши и красивых женщин?
Переднее водительское стекло было отпущено. За рулём сидел мужчина, чуть грузноватый, в рубашке поло лососевого цвета. Не он. И не мог быть им. Тот просто использовал меня, заплатил, а потом выкинул из своей жизни.
— Что такое? — испугалась Аня.
— Показалось… показалось, что это машина Данила. Пойдём.
Шагнула вновь за кусты, охватила ствол своего дерева, по которому карабкалась столько раз наверх и вниз.
— Когда кажется, креститься надо. А вообще… — неуверенно начала Анька. — Вообще этот Данил нашего хренова риэлтора нашёл бы за пару часов и твои денежки из него бы выколотил.
— Не вздумай, — жёстко сказала я.
— Хорошо, — недовольно ответила Анька.
— Обещай!
Властность моего тона подругу ошарашила, она даже назад шаг сделала, увеличивая дистанцию между нами.
— Обещаю.
— Вот и славно, — улыбнулась я.
И полезла обратно на дерево царапая ладони.
______________________________________
Звездочки)
Люблю❤️